Шестилетняя Дина, услышав стук входной двери, с надеждой смотрит на воспитателя. В глазах немой вопрос: не родненькая ли мамочка к ней пришла?

А порадовать ее нечем, с грустью замечает заведующая Амурским социальным приютом для несовершеннолетних Татьяна Журавлева. Мать, как кукушка, дала девочке жизнь и на этом свои обязанности считает исчерпанными.
Конечно, работающий в приюте коллектив старается окружить попавших в беду детей заботой и вниманием. Но разве все это заменит родительскую ласку? Сейчас дальнейшая судьба Дины под вопросом. Если мать возьмется за ум, то девочка вернется к ней и, возможно, со временем зарубцуется полученная в детстве травма. Но если этого не произойдет, то не останется другого выхода, как определять ребенка в детский дом. К сожалению, очень многие ребятишки после приюта влились в ряды их воспитанников.
Восьмилетний Костя попал в приют через милицию после вмешательства в их семью соседей по подъезду многоквартирного дома. Не выдержали они, почти постоянно слыша детский плач за дверью. Сообщили в милицию. Когда работники правопорядка вошли в квартиру, их глазам предстал голодный, отощавший мальчик. Выяснилось, что его мать работает в киоске, получает минимальную зарплату, да еще из-под полы приторговывает гидролизом. Этих денег ей хватало в основном на выпивку. Обычные продукты в доме были под стать праздничному угощению. Уходя на смены, закрывала на замок кухонную дверь, чтобы ребенок не мог добраться до продуктов. Обвиняла Костю во всех житейских неурядицах и не скупилась на побои.
Недавно состоялся суд, который решил злоупотребляющую спиртным мамашу родительских прав. Т. Журавлева говорит, что возвращать ребенка в сложившуюся дома обстановку нельзя, хотя мальчик хочет жить с мамой.
Впрочем, по-разному складываются судьбы детей, оказавшихся в приюте. Тринадцатилетний Виктор сам пришел сюда и написал заявление, что не хочет больше жить с мамой и отчимом. Оказалось, что последний как-то в воспитательном процессе приложил руку. Возможно, материнскому тумаку ребенок и не придал бы значения. А отчим для уже вполне мыслящего и понимающего все подростка - чужой дядя. И потому он затаил глубокую обиду. Между тем семья вполне нормальная. У ребенка оборудован свой уголок. И мать, и отчим работают. Сотрудникам приюта, чтобы разрешить семейную проблему, пришлось не раз беседовать с матерью и отчимом, самим Виктором. Подросток вернулся в семью, взаимоотношения в ней наладились.
Как ни жаль, но детская обездоленность по-прежнему остается одной из острых проблем сегодняшнего дня. Лет пятнадцать назад в апартаментах, где ныне располагается приют, была открыта ночлежка для детей и подростков, по тем или иным причинам оказавшимся без родительского надзора. Затем ей был придан статус социального приюта. Но принять всех несовершеннолетних, попавших в беду, он не в состоянии.
Здесь всего 8 койко-мест, а надо бы, по словам заведующей, примерно 20. Поэтому в городе завершается ремонт трехэтажной пристройки к одному из бывших детских садиков, куда и переедет приют. Места здесь будет гораздо больше. Естественно, что дети, оказавшиеся в нем, ни в чем не будут испытывать нужды. Им будет не хватать только одного - тепла родительского дома.
Александр КАРПЕНКО,
наш соб. корр. в Амурске.
(Имена детей по просьбе работников приюта изменены.)