Все, что нужно сделать человеку в жизни, я вроде бы выполнила. Выжила в войну, 53 года отработала учителем, вырастила сына и дочь, очень много посадила «зеленых друзей» и даже почти закончила писать воспоминания.

А первая глава воспоминаний - это война и только потом родословная.
Тяжелым танком она прошлась по моей судьбе. Чем ближе День Победы, тем тревожнее на душе и сердце.
Сейчас больше говорят о подвигах солдат на фронте, но и в тылу подвиг совершали дети, старики и женщины. Лишения, голод, холод, непосильный труд. Сейчас они мне кажутся не совместимыми с жизнью. Нет предела человеческим возможностям - выстояли, выдержали и даже не болели. Коснусь только двух-трех эпизодов моей жизни из четырех лет войны.
Подмосковье, деревня Верхуртово, что в 20 км от города Истры, мне 11 лет, братику еще нет и четырех. Отступая, наши войска сожгли деревню, сгорел и наш новый дом.
Зиму 1941-42 гг. переживали в старом, полуразрушенном овощехранилище, остальные зимы в помещении летнего типа, где по ночам замерзала вода. Страдания от холода подвигли нас с мамой построить хибару теплую, с хорошей печкой.
Прикупили в соседней деревне избушку на слом, перевезли, а чтобы собрать, понадобился мох для прокладки пазов. С утра мама ушла на болото его драть, наказав приехать на лошади к вечеру. В положенное время запрягла и поехала.
В одном месте перед речкой - крутой спуск. Лошадь очень аккуратно спускалась, удерживая телегу. Я сидела, свесив ноги, со стороны конского хвоста. И надо было тому случиться - лопнула, наверное, подпруга. Лошадь уже не могла удерживать телегу и… понесла. Наклон большой, и я сползла под телегу.
Как не попала под копыта, колеса, шкворень телеги - не знаю. Бог уберег. Лошадь, преодолев спуск и вой­дя в речку, остановилась. А я лежу. Отойдя от шокового состояния, продолжила путь к болоту. О произошедшем маме сразу не рассказала. А в построенную хибару мы перебрались 9 мая 1945 года. Едем на телеге со скарбом и слышим крик бегущего человека: «Победа!». День был очень теплый и солнечный.
…Летом 1942 года маму, как лучшую колхозницу, наградили козочкой (корову зарезали немцы, а остальная живность сгорела вместе с домом). Зимой она жила в нашем холодном жилище, а спала в кровати вместе с нами, так как мы боялись, чтобы она не простыла. На нее возлагали большие надежды - в смысле питания.
Нет слов описать, как донимали вши, когда мы обитали в овощехранилище. Их было так много, что одежду прожаривали над костром, а на братишке перед сном мама переворачивала белье на другую сторону, давая возможность ребенку поспать. О питании говорить язык не поворачивается. Карточки колхозникам не полагались, а трудо­дни состояли, как тогда говорили, из палочек. Все выращенное отдавали на госзаготовку, кормили город.
При этом - непосильный труд от зари до заката. Женщины, взвалив мешок пшеницы на спину, грузили на телегу или машину, а затем поднимали на элеватор по деревянному настилу. Подобным образом поступали и с картошкой. Эти тяжести привели к тому, что в старости мама ходила под прямым углом. В одном из моих стихотворений о вой­не есть такие слова:
…Мне она тоже досталась
Хотя и ребенком была.
Не доела, не догуляла,
не доучилась.
А сколько было труда!
Учебу возобновила после окончания войны. Мне было 15 лет, и пошла я в 5 класс, в городе Истра.
Жаль, что у государства не дошли руки до тружеников тыла. Как и фронтовики, они ковали Победу.
Н. ТАРАСЕНКО,
ветеран войны, отличник народного просвещения.