Война для нашей семьи началась 22 июня 1941 г. не с сообщения по радио, а с воя падающих бомб.

Перед войной отец - военный летчик - был переведен с Дальнего Востока в украинский город Черновцы (расположен почти на границе). Семья только успела немного обжиться здесь, а с первой бомбардировки (22 июня) сразу началась эвакуация. Уложив необходимые вещи в корзины, поехали на вокзал. Началась погрузка на поезд - это были открытые платформы. Успев загрузить корзины на платформу, мы с мамой не смогли сесть сами - поезд ушел. А мы остались на платформе. С этого дня мама всегда верила в судьбу. Тот состав, не успев отъехать далеко, был почти полностью разбомблен. Об этом потом подробно написал нам папа в письме.
Мы уехали другим поездом. И почти месяц добирались на открытой платформе, без вещей и почти без еды, с остановками из-за бомбардировок.
Состав останавливался, и все прыгали в рожь (как говорила мама, такой высокой густой ржи она больше никогда в жизни не видела).
Мама кидала меня на землю и своим телом укрывала, я кричала как резаная - не хотела ложиться в грязь. И после каждой такой остановки на обочинах дороги оставались убитые. Нас расстреливали с самолётов.
Впервые мы смогли поменять одежду только по приезду домой, в г. Куйбышевка-Восточная, в наш авиагородок, из которого уезжали в
г. Черновцы. Там мы прожили до 1949 года, а в 1949 г. нашу часть перевели в Хабаровск. Так мы оказались в Хабаровске в 1949 г.
Все годы мама хранила письма папы и похоронку (оригинал похоронки был взят для оформления мне пенсии).
Только в семидесятые годы, уже после смерти мамы, я стала искать могилу отца. Обратилась с просьбой к Борису Полевому, председателю Советского фонда мира. В те годы много людей обращались к нему с такой просьбой.
Узнав точное место захоронения, я выехала на ст. Белая Калитва, что в Ростовской области. Меня сердечно приняли в военкомате города и показали братскую могилу, где был похоронен папа.
В городе было пять братских могил. Со слов одного из жителей города, июль 1941 года был страшным временем. Наши войска отступали. Аэродром, где служил отец, был разбомблен полностью, ни один наш самолет не смог подняться в воздух.
Жители похоронили всех погибших в одной могиле, а через два дня немцы вошли в город. Река Донец была серо-зеленой от шинелей плывущих по ней мёртвых солдат.
Мама много рассказывала, но всё написать очень трудно, начинаю вспоминать, читать письма отца - плачу.
Как и мама, я верю в судьбу. Я родилась на аэродроме, на взлётной полосе. Маму должны были вывезти на самолёте в роддом, но самолёт не успел взлететь, появилась я, принимали роды мой отец и лётчики (папины друзья). Как родилась, так и всю свою жизнь, всё время в пути: на самолёте, на поезде, на дрезине, на вертолёте. Всю жизнь я куда-то еду, кому-то помогаю.
По работе я объехала почти весь мир, Советский Союз, наш любимый край. Где-то я участвовала в антивоенных манифестациях, где-то собирала подписи за запрещение атомного оружия, а где-то просто помогала жителям края установить дружеские отношения с друзьями из-за рубежа.
До сих пор меня трудно застать дома, но сильная любовь моего отца ко мне (это видно из его писем) всегда бережёт меня и спасает в трудные дни.
Фото из семейного архива.
Воспоминания Галины Потаповой записал Александр ЧЕРНЯВСКИЙ.

Галина Никитична Потапова - почетный председатель Хабаровского краевого общественного благотворительного фонда мира, заслуженный работник культуры России; за свою подвижническую работу награждена медалью ордена «За заслуги перед Отечеством» II степени, медалью Совета Мира ГДР, японским орденом Благородного сокровища, другими наградами.
На снимке вы видите фронтовые письма ее отца - инженера, капитана, заместителя командира батальона аэродромного обслуживания Горбачева Никиты Фокича, который был убит во время бомбардировки 16 июля 1942 г. на станции Белая Калитва (Ростовская область). Там же и похоронен в одной из братских могил.