Из всех поэтов, прошедших до конца Великую Отечественную войну, на первое место вывожу Александра Трифоновича Твардовского, которому исполнилось бы 100 лет.

Да, был и Симонов, был Сурков, Исаковский и многие другие, чьи военные судьбы, творчество не вызывают никаких сомнений: поэты были солдатами войны. Почему ближе Твардовский? Отвечу его словами: «А всего иного пуще не прожить наверняка - без чего? Без правды сущей, - Правды, прямо в душу бьющей, - Да была б она погуще, Как бы ни была горька».
Казалось бы, о войне он написал не так уж много. Но ведь есть бессмертный «Василий Теркин», есть обжигающее и сегодня душу «Я убит подо Ржевом». Наконец, личина войны правдиво отражена в его письмах, дневниках военных лет.
Первая запись в военном дневнике поэта была сделана 22 июня 1942 года: «Война с Германией. Еду в Москву». 23 июня в Союзе писателей ему оформляют документы для направления в действующую армию. На Юго-Западный фронт. В командировочном предписании было записано: «… вы назначены литератором редакции газеты Киевского особого военного округа».
С этого времени он и ведет свой военный дневник, часто пишет письма жене Марии Илларионовне, дочерям Вале и Оле. Пять лет назад в издательстве «Вагриус» его дневники и письма вышли в свет. К печати их подготовили дочери поэта, снабдив подробными комментариями. В предисловии они рассказывают и о поэме «Василий Теркин».
Ее герой, народный солдат, не так просто появился на свет. Работу над поэмой и образом главного героя Твардовский начал в 1939-1940 годах, когда был военным корреспондентом газеты Ленинградского военного округа «На страже Родины» в ходе финской кампании. Имя героя, его образ - плод совместного творчества членов редколлегии газеты. Вначале Теркин был героем небольших стихотворений - фельетонов Твардовского, которые он писал для газеты. Но уже тогда разбитной и находчивый красноармеец начал пользоваться известностью у читателей. Твардовский понял - тема перспективна и ее надо развить по-крупному.
В 1941-1942 годах Твардовский оказывается в самых горячих точках Юго-Западного, затем 3-го Белорусского фронтов. Здесь он продолжает работать над Теркиным, вернувшись в 1942 году в Москву, садится за работу над поэмой. «Война всерьез, и поэзия должна быть серьезной», - записывает он в своем дневнике. Осенью 1942 года началась публикация первых глав поэмы - «От автора», «На привале» - в газете Юго-Западного фронта «Красноармейская правда». Их перепечатывает «Правда», «Известия», отрывки читают по радио. И сам Твардовский читает свое произведение, встречаясь с солдатами в госпиталях, на фронте.
«Теркин» имел огромный успех. «Книгу про бойца» читатели принимали «на ура». Но вот что пишут дочери в своем предисловии: «Поэма и ее герой не пришлись ко двору тем, кто тогда руководил литературой. Критики предъявляли упреки по тем временам достаточно серьезные, находя в Теркине мало примет советского солдата. Автора призывали усилить политическую и идейную сознательность героя. Но… Твардовский продолжал свою «книгу про солдата» такой, как задумал ее. Хотя были у него и сомнения, драматические моменты: в 1943 году он решил закончить поэму. Не дали это сделать читатели, они требовали продолжения. Твардовский преодолел творческий кризис. Он продолжит «Теркина» и последнюю главу «В бане» закончит в марте 1945 года.
В письмах к жене Александр Трифонович иногда упоминает о том, как пишется его «Василий Теркин». «Назначение в «Красноармейку» было для меня несчастьем. Но именно в поезде этой редакции, лежа на нижней полке писательского купе, я вдруг решил возвратиться к «Теркину», а сейчас эта работа мне представляется подвигом (в случае успеха) на этой войне». (8.VII. 1942 г.).
…«Теркин» имеет успех у разнообразных людей, от бойца Виктора Теркина, приславшего мне письмо с просьбой переменить имя Василий на Виктор, до К.Е. Ворошилова, который, как мне передавали, очень любит мое сочинение» (3.Х.1942 г.).
В декабре этого же года в письме к жене он напишет: «Самая большая моя провинность, что я «без ведома» и «указаний» пишу эту книгу. Нужно быть готовому ко многим мелким и не очень мелким неприятностям». А в рабочей тетради поэт записывает: «Пишется Теркин трудно, но не нудно. Почти без отходов. Но что бы ни задумал отдельное - все под него. Наброски, остатки последних дней:
Всех, кого взяла война,
Каждого солдата
Проводила хоть одна
Женщина когда-то.
…Та подарок, та белье
Собрала, быть может…
И что дальше без нее,
То она дороже.
И дороже этот час
Памятный, особый,
Взгляд последних этих глаз,
Что забудь - попробуй.
Хотя поэма была завершена в марте 1945 года, еще до ее окончания «Василий Теркин» был удостоен Сталинской премии. Вот что рассказали дочери поэта: «Со слов Александра Фадеева.
Сталин, не обнаружив в списках выдвижения на премию в области литературы за 1944-1945 гг. фамилии А.Т. Твардовского, самолично ее туда вписал, и в 1946 г. постановлением СНК СССР поэме «Василий Теркин» была присуждена Сталинская премия I степени.
Тот же Фадеев признавался: «… поэма отвечает его сердцу», но «… надо следовать не влечениям сердца, а партийным установкам».
А вот их-то Твардовский и не признавал, он крайне неохотно соглашался на цензурную правку и сокращения в тексте.
Это было трудно - в книге про бойца не упоминалось о руководящей роли партии…
Все же цензурные купюры поэт использовал в следующей своей поэме - «Теркин на том свете». Этот антисталинский памфлет вышел в середине 1950-х годов.
Почему «Теркин» снискал всенародный успех? Потому, что автор воссоздал его собирательным героем, воплощавшим лучшие черты русского солдата.
И выбор четырехстопного хорея в поэме не случаен - именно такой размер характерен для русской частушки, в нем ощущается влияние русских народных сказок, «Конька-Горбунка» Ершова.
Секрет поэзии Твардовского не только в легкости ритма, виртуозном использовании разговорного языка, но и в чутье писателя, которое позволило ему избежать крена в пропагандистской войне. Он не поддался соблазну лжи.
На войне поэт ходил в свою атаку…
Александр ЧЕРНЯВСКИЙ.