30 лет назад не стало Владимира Высоцкого

Люди, которых именуют гениями, встречаются очень даже нечасто, и живут они очень недолго. Редко кто из них доживает до 40 лет или чуть дольше.
42 года было отмерено Владимиру Высоцкому. Много это или мало?
Наверное, у каждого своя судьба. Однако этих бурных и ярких лет хватило, чтобы стать настоящим властителем дум для миллионов людей. И сейчас еще часто можно услышать гордое: «Мы выросли на песнях Высоцкого».

Наследие

Снова июль. Снова Высоцкий. Может, и схлынули толпы у памятника на Ваганьково. Ведь все-таки тридцать лет. А может… Придут сюда ребята, которые открыли его для себя заново, придут с гитарами, обменяются книгами с его стихами и песнями. Придут люди не случайные, а истинные поклонники его творчества. Может, будут здесь и те, кому песни Высоцкого не дали когда-то сгинуть в житейской пропасти. Главное, чтобы дальше не стал поэт для них простой легендой, как Бородино, не остался только «кумиром их бабушек и дедушек».
В последнее время творчество Высоцкого обильно выплеснулось на книжные полки, на полосы газет и журналов. И отрадно, что многие открыли для себя большого поэта, постигают его печатное творчество.
Но сначала небольшой экскурс в прошлое. Интересным и ценным оказалось «Собрание стихов и песен» в трех томах, выпущенное в Нью-Йорке еще в 1988 году. Около тысячи текстов! Вдова поэта Марина Влади передала русскому художнику Михаилу Шемякину негативы рукописного архива мужа. Эти материалы и легли в основу издания.
А в прошлом году в московском издательстве «Время» вышло собрание сочинений поэта в четырех томах. Собрания сочинений бывают у многих авторов, но не всегда количество переходит в качество. В случае с Высоцким это получилось. Житейская проза, которую Высоцкий вносил в поэзию, разговорный язык, которым он общался с читателями, сделали русский стих живее и динамичнее. В каждом, даже небольшом стихотворении поэта мы можем найти то, что Маяковский назвал «железками строк». Вот примеры: «И рассказать бы Гоголю про нашу жизнь убогую…», «Скажи еще спасибо, что - живой!»
Продолжаются споры о Высоцком. Его ценят в первую очередь те, кто готов, как он, ходить «по канату, натянутому, как нерв».
Судя по поэтическому наследию Высоцкого, опубликованному после его смерти, первые его стихи и песни написаны в конце 50-х годов. Правда, еще пятнадцатилетним подростком он с другом пробрался в Колонный зал на похороны Сталина, а затем сложил наивно-кустарное стихотворение на смерть вождя «Моя клятва». Была еще поэма-песня «Сорок девять» - о том, как четверых воинов унесло на барже в бушующий океан. Но это тоже, по оценке автора, «пособие для начинающих и законченных халтурщиков». (Даже как-то неловко за Высоцкого. - Авт.) Простенькая рифма Иван-Асхан, будто подобранная в спешке, и т. д. Например, про покорителей Арктики можно подобным образом строки сложить, используя имена…
В ранних песнях Высоцкого еще нет жесткого конфликтного стержня, который сформируется в дальнейшем и будет сопровождать все его творчество. Хотя первые персонажи поэта тоже были наделены непростыми внутренними противоречиями:

«Если б я был физически слабым,
Я б морально устойчивым был -
Ни за что не ходил бы по бабам,
Алкоголю б ни грамма не пил!..»

Но это было только начало, довольно робкое. Конфликт с системой вызревает постепенно. На один из концертов посоветовали пригласить «студентика с последнего курса школы-студии МХАТ». Речь, конечно, шла о Высоцком. А в репертуаре «студентика» - сплошь блатные песни. Вспоминают, как зал ревел и как чекист вбежал за кулисы и прошипел: «Прекратить!» С этого и началось Володино запретное творчество.
Однако талант в узде не удержать. Пришла первая большая роль - в фильме «Карьера Димы Горина», снятом на киностудии имени Горького уже в 1960 году. Картина как картина. Надо воспеть романтику труда.
Ну и само собой - любовь. Такова фабула. Героем Высоцкого был монтажник по имени Софрон. Самым заметным эпизодом стали шутливые ухаживания Софрона за красавицей бригадиршей, которую играла известная актриса Татьяна Конюхова. Съемочная группа никак не ожидала, что такой живой и непосредственный актер откажется перед камерой обнимать роскошные Танины плечи. Но потом все утряслось. Высоцкий даже говорил: приятно было. Потом следует роль моряка в «Увольнении на берег». Интересно сыграл он американского морпеха в фильме с захватывающим сюжетом
«713-й просит посадку».
Опальная «Таганка» была еще впереди. Предстояла целая эпоха яркого творчества поэта, артиста, певца…

Козырь в тайной войне

Недавно в московском издательстве «Эксмо» вышла книга писателя Федора Раззакова под многозначительным названием «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне». Книга довольно любопытная. Автор убедительно и смело разрушает сложившиеся вокруг Высоцкого стереотипы, спорит с предвзятым, тенденциозным толкованием некоторых фактов из его биографии.
Впервые личность поэта рассматривается с учетом влияния коммунистической идеологии, «подковерной борьбы» в высших эшелонах власти. Федор Раззаков взял на себя смелость вторгнуться в «запретную зону» и определить место и роль певца в «холодной» войне между СССР и Западом.
Много внимания уделено отношениям в это время Высоцкого и Марины Влади. Есть и вот такая версия. В официальном высоцковедении роман Высоцкого и Влади окутан ореолом романтики. Но есть и другая точка зрения на этот счет. Она базируется на том, что роман этот во многом был сконструирован в… КГБ с целью «убить сразу двух зайцев»: держать под контролем Высоцкого, а посредством «колпака» над Влади иметь выход на Французскую компартию и парижскую эмиграцию. (Влади даже вступила в компартию Франции.) Поэтому советские власти берегли как зеницу ока этот брак, делая все от них зависящее, чтобы он продлился как можно дольше.
Осенью 1977 года он приехал в Париж, чтобы участвовать в акции в поддержку просоветских сил в компартии Франции, приуроченной к 60-летию Великого Октября. В этом празднике, проходившем в многотысячном зале «Павийон де Пари», участвовали известные советские поэты-либералы - Константин Симонов, Евгений Евтушенко, Роберт Рождественский, Булат Окуджава и др. Наверняка организаторы этого мероприятия в ЦК КПСС с самого начала делали ставку на Высоцкого, ибо он олицетворял собой советского еврокоммуниста (хоть и беспартийного) - поборника западной демократии и критика советского социализма в мягкой форме. Высоцкий был не против и во Францию приехал чуть раньше «Таганки». Он исполнил популярные свои песни - «Спасите наши души», «Кони привередливые», «Погоня» и другие. Песни звучали на французском (с переводом), чтобы понятен был и подтекст. Выступал Высоцкий последним. Потом в программе «Время» в репортаже его безжалостно вырезали. Мол, рассчитано не на советского зрителя.
«Пора туда - где только «не»
и только «ни»
Поэт избрал путь тернистый, густо усеянный коварными капканами («Я знаю, где мой бег с ухмылкой пресекут и где через дорогу трос натянут»). Но Высоцкий был бы не Высоцкий, если бы отступил, сдался.
В декабре 1977 года из-под его пера выходит очередной шедевр - песня «Райские яблоки». Персонаж песни попадает в рай, но от увиденного там приходит в ужас, поскольку этот рай оказывается жутким местом - настоящая «зона». Там сторожа охраняют сады с райскими яблоками и чуть что «стреляют без промаха в лоб». Там вновь прибывших, недавних землян, называют этапом и обращаются с ними как с зэками - они стоят на коленях, ожидая допуска в рай. Герой все-таки решился нарвать в саду бледно-розовых яблок, за что и был убит выстрелом в лоб. Песня наглядно демонстрирует нам, что Высоцкий разочаровался во всем - и в земной жизни, и в потусторонней, райской. Везде для него - зона.

«Я когда-то умру - мы
когда-то всегда умираем, -
Как бы так угадать, чтоб не
сам, чтобы в спину ножом:
Убиенных щадят,
отпевают и балуют раем, -
Не скажу про живых,
а покойников мы бережем».

К теме смерти мы еще вернемся.
На долю Владимира Семеновича выпало две беды. Одна из них - непреодолимые цензурные препоны на пути к читателю - повлекла за собой другую: изнурительный дискомфорт Высоцкий стал глушить алкоголем. Герой уходит от обеих бед - двух «старух безобразных», называет он их - «Кривая да Нелегкая» (философская песня-притча «Две судьбы», 1976 г.):

«Огляделся - лодка рядом,
А за мною по корягам,
дико охая,
Припустились, подвывая,
Две судьбы мои - Кривая да
Нелегкая».

Почти полгода эта притча помогала удерживаться от запоев…
В высшем смысле поэт выиграл эту схватку. А вот земная жизнь… Он горько признавался, что «со смертью перешел на ты». Однако на творчестве это не отразилось, он работал так же интенсивно во всех своих ипостасях. По-прежнему появляются его политизированные стихи.

«Что за дела - не в моде
благородство?
И вместо нас -
нормальных, от сохи -
Теперь нахально рвутся
в руководство
Те, кто умеет сочинять стихи».
(«Песня Гогера-Могера» для спектакля «Турандот, или Конгресс обелителей».)
Не оставлял он и театральные роли, играл в кино. Роль Свидригайлова в таганском спектакле, в культовом сериале С. Говорухина «Место встречи изменить нельзя», пушкинские «Маленькие трагедии» в постановке И. Швейцера, где Высоцкий на исключительном подъеме играет Дон Гуана…
В январе 1980 года на телестудии в Останкино снимают выступление Владимира Семеновича. Но передача свет не увидит. Да и Высоцкий явно предчувствовал, что обращается не столько к сегодняшним телезрителям, сколько к «товарищам потомкам». Хорошо, что режиссер К. Маринина чудом сохранила запись (с риском для карьеры). И только аж через восемь лет программа выйдет под названием «Монолог».
Как отмечает литератор Вл. Новиков, все эти нервные перипетии постепенно превратились у Высоцкого в самосож­жение. Стали напряженными и отношения с Таганкой. «Непечатность» стихов и песен становится невыносимой.
…А между тем круг его общения сузился до крайности, остаются Вадим Туманов, друг юности Всеволод Абдулов, из коллег по театру - Иван Бортник, в Париже - Михаил Шемякин. Возникает драматизм в отношениях с Мариной Влади. Летом 1980 года Высоцкий обращается к Марине со стихотворным посланием: «Я жив, двенадцать лет тобой и Господом храним, мне есть что спеть, представ перед Всевышним, мне есть чем оправдаться перед ним».
Вот несколько картинок июльских дней поэта. 16 июля - Высоцкий в последний раз выступает перед аудиторией в подмосковном Калининграде (ныне - город Королев), завершает концерт своей «коронной» песней «Я не люблю».
20 июля - навестил сын Аркадий. «Отец был тяжелый»… Вечером приехал Ст. Говорухин. Проговорили несколько часов…
22 июля - Высоцкий заехал в ОВИР, где получил загранпаспорт, оттуда в авиакассу и приобрел билет до Парижа на 29 июля.
23 июля - Высоцкий был в ресторане ВТО. «Все хотели выпить с Володей» (из воспоминаний)… Приезжала бригада из «Склифосовского», вспоминает врач А. Федотов… Наступила ночь с 24 на 25 июля. 4 часа утра - самое коварное время для человеческого организма. Давление еще низкое, мозг снабжается минимальным количеством крови. Это час, когда чаще всего умирают люди. Высоцкий не стал здесь исключением.
27 июля он должен был играть Гамлета на Таганской сцене. Ни один из проданных билетов не был потом возвращен в кассу.

Как отец Высоцкого не стал генералом

Михаил Захарчук, военный журналист и писатель, разве думал когда-нибудь, что обстоятельства сложатся таким образом: он станет своим человеком на «Таганке» и близко сойдется с самим Владимиром Семеновичем Высоцким…
Поэт строил дачу на арендованном у киносценариста Э. Володарского участке. И строители благополучно заморозили отопление, забыв его отключить. Захарчук со товарищи все-таки довел до ума никчемные батареи. После этой дачной эпопеи писатель довольно часто виделся с Высоцким, беседовали они на самые разные темы. И Захарчук признается потом, что поначалу даже не ощущал (или не ценил), какую уникальную возможность общения с великим поэтом и артистом подарила ему судьба. Наверное, по молодости тогда все казалось простым, естественным и само собой разумеющимся.
И лишь когда Володи не стало, пришло к журналисту Захарчуку понимание, что своими воспоминаниями о встречах с этим уникальным человеком он должен поделиться с поклонниками поэта, с массовым читателем. И появилась повесть «Босая душа, или Штрихи к портрету Высоцкого». Потом повесть прочитал и до запятой выправил отец, Семен Владимирович Высоцкий, с которым автора познакомил администратор театра Янклович. Захарчук долго уговаривал Высоцкого-старшего прочитать написанное, потом даже пожалел об этой своей настойчивости. Но, с другой стороны, как знать…
Замечаний - порой резких - последовало немало. Например: «Это как же надо не любить моего сына, чтобы назвать Янкловича лучшим другом Володи? Да он же по Нью-Йорку бегал, зараза, и продавал Володины рукописи по 50 баксов за листок. Мишка Шемякин его поэтому таким барыгой на куриных ножках изобразил. Нашел лучшего друга! Да я сейчас порву твою писанину да и в унитаз спущу!» И дальше еще более убийственное: «Развелось вас, высоцковедов, как собак нерезаных, на мою голову. Дустом бы вас поистреблять!»
У полковника в отставке Семена Владимировича были сложные отношения с Володей: он не одобрял жизненную философию сына, даже признавался, что из-за Володи у него «сикось-накось» пошла служба. Генералом не стал, хотя окончил академию Генерального штаба, его однокашники уже с лампасами ходили. Семен Владимирович большую часть жизни прослужил в войсках ПВО. Уволился с должности заместителя начальника связи. Чистая генеральская должность.
- Мне не раз тыкали в морду Володиными песнями, - говорил отец. - Мол, антисоветчик, клеветник ваш сын. И до тех пор, пока он будет заниматься подрывной деятельностью против страны, вам генерала не видеть, как собственных ушей. Мне много раз говорили так мои начальники-суки. Ну и что? Получил бы я эти лампасы. Да это же такое дерьмо на фоне замечательного творчества сына… А заголовок мне твой «Босая душа…» очень нравится, честное слово.
И могу сказать, что сын был храбрее меня, своего отца. И храбрее, мужественнее многих. Почему? Да потому, что и я, и все мы видели и недостатки, и несправедливость, и глупость людей, нередко высокопоставленных. Но молчали. А он не побоялся сказать об этом всем.
Анатолий КРЕСТИНСКИЙ.
Фото Д. ИВАНОВА.