Открывая серию публикаций к 80-летию компании «Дальлеспром» (его будут отмечать осенью этого года), мы предложили нашим читателям новую рубрику: «Живая история Хабаровского края». Мы лишь предполагали, что в воспоминаниях дальлеспромовцев, их родных и близких отразятся не только судьбы отдельных людей, но и история нашей региональной отрасли. Оказалось, гораздо больше: в них - детали и события целой эпохи, которая остается жить благодаря лишь бережной памяти хабаровчан.

Именно под заглавием «Родным на память» оставил свои воспоминания Михаил Павлович Леонтьевский. Это девять страниц текста, написанного от руки, и более 90 лет жизни.
Родился Михаил Леонтьевский в 1911 году в Саратове в семье из семи детей, причем все дети - мальчики. В 1926 году он окончил семилетку, а в 1931 году - лесной техникум в Пензе, еще шесть месяцев лесного института, и по разнарядке ВСНК его откомандировали в город Хабаровск в распоряжение Дальлеспрома.
Тогдашнее путешествие с запада на восток, тогдашний Хабаровск трудно даже сравнивать с нынешними…
«Ехали мы в Хабаровск 15 суток в общем вагоне, - вспоминает Михаил Павлович, - питались плохо, похудели на несколько килограммов и набрались вшей.
В Хабаровске на вокзале нас встретили работник Дальлеспрома и китаец на тачке, на которой привезли нас на улицу Ленина и поселили в бараке-общежитии геологов поздно вечером. А ночью в бараке началась пьяная драка, и мы были вынуждены всю ночь просидеть, забравшись под кровати.
Утром, совсем не выспавшись, вышли в город. Он был похож на грязную деревню. Почти везде в киосках продавались невиданная для нас рыба кета, красная икра и китайские пампушки. В магазинах поразил большой выбор продуктов: колбаса разных сортов, ветчина, мясо, водка и различные коньяки. Продавались свободно костюмы, сукно высшего качества… Всего было в изобилии.
В городе стоял запах протухшей рыбы».
Но насладиться городской цивилизацией Михаилу Леонтьевскому не дали. Через сутки его с товарищем посадили на пароход «Колумб» и отправили вниз по Амуру в направлении Большемихайловского леспромхоза.
«Был уже ноябрь, - вспоминает Михаил Павлович, - «Колумб» нас довез до села Мариинск и ночью высадил на берег. Дальше пароход не пошел, опасаясь замерзнуть во льдах. Мы остались.
Ходили, стучали в дома, но в Мариинске ночью ночевать нас никто не пустил. Спали под навесом около забора, замерзли, как собаки, и только утром явились в сельсовет. Позвонили в Большемихайловск, откуда за нами прислали моторку, на ней с трудом и добрались на место.
Там нас встретил директор леспромхоза, товарищ Шаронов. Посадил нас на телегу и привез к себе в дом. Наконец-то надели мы чистое белье, накормили нас картошкой, снова с кетой. Мы ее переели и с непривычки, видимо, сразу заболели».
Михаил Леонтьевский был назначен тут же по приезду техническим директором лес­промхоза. Отсюда - с ноября 1931 года - и началась его дальлеспромовская трудовая биография. Большемихайловский леспромхоз вскоре закрыли, а его лесоучастки подчинили вновь созданному Кизинскому леспромхозу с центром в Мариинске. ЛПХ быстро развивался, открывались новые лесозаготовительные участки.
Росло подсобное хозяйство: лесорубы сами разводили коров, свиней, содержали летом до 500 голов лошадей, садили картошку, заготавливали сено до 30 тысяч тонн за сезон. А в годы больших наводнений им приходилось прессованое сено на почтовых лошадях возить из самого Хабаровска.
«Рабочую силу, - вспоминает Леонтьевский, - мы получали по разнарядке с каждого окрестного села: от Циммермановки до Николаевска. Колхозники приезжали на своих лошадях, со своими продуктами, с твердым заданием по объему заготовки и вывозки леса. Леспромхоз был обязан каждому колхозу дать лесной участок, обеспечить необходимым инструментом, жильем, фуражом для лошадей и вести учет приемки-вывозки продукции.
Колхозники работали хорошо, потому что старались досрочно выполнить план и вернуться в колхоз, где у них и своих дел было достаточно. Кроме того, к нам завезли с Украины 1500 человек осужденных «бандеровцев», которые тоже работали в лесу неплохо. Поэтому леспромхоз по всем участкам выполнял план. Даже получил первую всесоюзную премию в 150 тысяч рублей, которую раздали лучшим рабочим.
На самом деле руководить там было очень тяжело - работали люди очень разные: колхозники и «бандеровцы», кадровые рабочие и спецпереселенцы, заключенные, даже пленные японцы были у нас в количестве 1500 человек.
Но с кем бы я ни работал, меня уважали. Из рабочих я никого в обиду не давал и сам не обидел. Я любил людей, и люди любили меня».
Тогда же, в 30-х годах, по приказу товарища Сталина неожиданно закрыли строительство железной дороги от Комсомольска до мыса Лазарева. А всех заключенных в количестве 12 тысяч человек, лагпункты, технику, продукты, имущество, ценности передали Дальлеспрому. Оттуда - лес­промхозу, и в подотчет Михаилу Леонтьевскому. Вначале он этому событию не придал особого значения. Просто под его началом стало работать еще больше заключенных. Более того, когда его леспромхоз в очередной раз выполнил план, ему дали отпуск и путевку на курорт в Кисловодск. Оттуда он вернулся через месяц. К этому моменту всех заключенных из леспромхоза увезли в Хабаровск, документы из лагпунктов сложили в кабинете управления леспромхоза, склады опечатали пломбой. Все это было в отсутствие Михаила Леонтьевского, и не знал он тогда, что на его судьбе таким образом уже сделана зарубка…
Еще через полгода Дальлеспром Михаила Павловича направил директором Лазаревского леспромхоза. Там он открыл экспортную контору - между прочим, одну из первых в отрасли. Потом уже в районе села Маго он стал директором экспортного рейда.
- Вначале на рейде я жил в палатке, - вспоминает Михаил Павлович. - Но очень быстро завозили щиты, из которых строили жилые дома. Поселок рос на глазах. Одновременно строили баню, пекарню, медпункт, магазин, контору, склад, столовую, электростанцию. На рейде собрался большой, хороший рабочий коллектив.
Мы строили на воде причалы для приема иностранных судов под погрузку леса. К нам же лес речными плотами поступал со всех леспромхозов Дальнего Востока.
Мне впервые тогда пришлось на воде строить морские «сигары» с лесом (такой своеобразный «плот» объемом до трех тысяч кубометров). Их морскими буксирами отправляли по морю во все концы Дальнего Востока и за рубеж. Таким способом было доставлено тогда много леса, но много «сигар» и разбило в штормах. Наш лес разносило по всему морю. Способ приносил больше убытков государству, чем прибыли. Поэтому вскоре отгрузку «сигарами» прекратили. Она из Маго шла пароходами, и из года в год возрастала, пока не достигала пяти миллионов кубометров в год.
В свое время по приказу Дальлеспрома Михаилу Павловичу Леонтьевскому довелось открывать такие вот экспортные участки в Де-Кастри, Ванино, даже во Владивостоке.
Был он директором Оборского леспромхоза, где заготовливал и отправлял вагонами березу на авиационный завод для строительства самолетов. Основной «квалифицированной» рабочей силой у него тогда были летчики, а лес грузили в вагоны узбеки, которые к выполнению планов особо не стремились, видимо, скучая по родине. А в бытность его директором Турумийского леспромхоза работали у него пленные корейцы и китайцы, но их увезли на запад, чтобы на «свято место» поселить… пленных немцев.
Но это все было позже, а тогда, в 30-х годах, Михаил Леонтьевский после командировки из Маго вернулся в Мариинск, где как раз прошла инвентаризация того самого лагерного имущества, которое поставили в свое время ему в подотчет. На него же сразу и повесили обнаруженную вдруг недостачу в сумме 150 миллионов рублей. Дело передали в следственные органы, им занимались прокурор района, краевой прокурор, даже прокурор СССР. В самом конце специально из Москвы прибыл следователь. Три дня допрашивал, проверял все документы, после чего все-таки вынес постановление: «Дело о привлечении Леонтьевского к уголовной ответственности за отсутствием состава преступления прекратить, за период следствия оплатить получаемую зарплату».
«Но это было лишь первое дело, и первое, - вспоминает Михаил Павлович, - мое мучение и тяжелое переживание». Второй раз его арестовали в период так называемой «ежовщины» (1937-1938 годы. - Авт.), когда он работал директором Кизинского лес­промхоза. Об этом периоде в воспоминаниях Леонтьевского сказано скупо: «Меня арестовали, посадили в Николаевскую тюрьму, где я пробыл три года. В том числе три месяца находился в камере смертников как враг народа. В городе Николаевске в то время находилось 12 тысяч арестованных, из которых многих расстреляли, а часть утопили подо льдом в Амуре. И только немногие вернулись домой».
Вернулся и Михаил Павлович, но уже другим человеком, потерявшим много сил и здоровье. Он слег с брюшным тифом, затем с тифом сыпным. «Лечили меня на дому, - пишет Леонтьевский, - в дом никого не пускали, кроме врача Клюева и врача из города Николаевска, которые каждую неделю на самолете прилетали лечить. Проболел я два месяца».
Эти тяжелые испытания Михаил Павлович выдержал, а его жена нет: умерла вскоре после возвращения его из тюрьмы. Остались дети - две девочки и мальчик.
Воспоминания Михаила Павловича Леонтьевского нам передал его сын - Роберт Михайлович. Они неожиданно обрываются на девятой рукописной странице. Видимо, хотел отец дописать, но не смог или не успел. После тюрьмы он еще долго работал в системе Дальлеспрома, был реабилитирован, жил по-разному: и счастливо, и не очень. Но в его воспоминаниях всего этого уже нет. Последней стоит запись: «Прожил я полгода холостяком, после чего женился на Евдокии Александровне Ганюшкиной. Была она очень красивая, спокойная женщина, хорошая хозяйка. Работала всю жизнь бухгалтером, держала корову, свиней, кур, летом сетями ловила кету, садила картошку. И в то же время воспитывала моих детей, которых любила. Они любили ее и называли мамой».
Пусть на этом счастливом моменте история хорошего, сильного человека закончится и будет одной из многих в «живой» истории Хабаровского края.
Виктор Илин.

P.S. Уважаемые дальлеспромовцы и родственники ветеранов компании, мы ждем ваших писем, воспоминаний о своей работе, коллегах и друзьях, о радостных и, может быть, даже трагических событиях (всякое было в истории), присылайте и просто смешные случаи. Возможно, у вас сохранились фотографии, которые смогут передать атмосферу и настроение прошедшей эпохи. С вашей помощью будет создана летопись Дальлеспрома, которая выйдет специальным юбилейным буклетом, посвященным 80-летию компании. А самые интересные воспоминания и фотографии мы опубликуем на страницах «Тихоокеанской звезды».

Ваши письма и материалы присылайте (желательно до 25 августа) по адресу: Дальлеспром, 680000,
г. Хабаровск, ул. Пушкина, 23А или «Тихоокеанская звезда», 680038, Хабаровск, ул. Серышева, 31, с пометкой «Дальлеспром: живая история Хабаровского края».
Или позвоните по телефонам: 8 (4212) 400-691; 400-617.

P.P.S. Многие имена, названия, детали и события в рукописи Михаила Павловича Леонтьевского написаны неразборчиво. Приносим свои извинения за возможные неточности.