Каждый раз, когда мои собственные дети выводят меня из себя, я вспоминаю, как… … мой папа спокойным голосом сказал моему брату: «Ну что ж, пойдем домой». И даже похлопал его по плечу. Сказал через минуту после того, как передал в руки брата тяжеленный арбуз, который вез с работы два часа – сперва на метро, а потом в душном переполненном автобусе.

 Уже у подъезда мой брат, ему тогда было девять, подбежал к папе и, расставив руки, предложил:

 – Привет, пап! Давай помогу!

 Папа передал арбуз в объятия сына. Арбуз прошел сквозь них, как цирковой лев, виртуозно преодолевающий обруч, и раскололся на асфальте на большие и маленькие арбузьи осколки.

… моя мама готовилась к моему дню рождения. Мне исполнялось пять, и впервые среди гостей должны были быть не только родственники, но и мои подружки со своими мамами.

 С самого утра мама готовила, резала, мыла, протирала. Остался последний штрих – поставить в центр накрытого стола вазу с цветами и самодельный многоярусный торт, щедро украшенный сливочным кремом, который, чтобы не мешался, мама временно поставила на табуретку под кухонным окном. «Осторожно, солнышко, не сядь на торт», – как бы между прочим крикнула мама мне из ванной, где развешивала чистые полотенца для гостей. Крикнула в момент, когда я уже сидела на торте всей своей пятилетней попой. Мама поняла это мгновенно.

 Возможно, по моему напряженному молчанию.

 И тут же выбежала из ванной, чтобы… меня обнять.

 … моя бабушка готовила нам мороженое, а мы – аж пять внуков – просили ещё и ещё. Мы съедали мороженое за 10 минут и спрашивали: «Бабушка, а вечером мороженое снова будет?» «Конечно!» – улыбалась бабушка. Недавно я нашла бабушкину тетрадь с рецептами, которая досталась мне по наследству. Рецепт мороженого записан в ней в самом начале. Из него я узнала, что на приготовление мороженого, которое мы поглощали тоннами, часто угощая друзей по двору и соседей, уходило не только много дефицитных продуктов (одних яиц только 6 штук!), но и уйма времени: «Взбивайте полученную смесь венчиком час». Час! Венчиком! И это только часть затраченного на приготовление мороженого времени…

 … моя крёстная отдала мне свое новое шелковое платье, когда мне не в чем было идти на свидание. И не просто отдала – подарила. Потому что у нее никакой личной жизни, а я – такая влюбленная. Я отказывалась брать. Платье было сшито на заказ и крестной очень шло.
– Понимаешь, у него такие странные карманы. Если пойдет дождь, в них вода будет заливаться…
Это был последний аргумент. Странный. Нелепый. Но убедительный настолько, насколько может быть убедительной забота.

 … мой дедушка перекрасил сервант в гостиной в зелёный цвет только потому, что я в детстве вылила на него целую баночку зелёнки – такой качественной, что никакие народные лайфхаки не избавляли мебель от зелёных пятен. Он не только не злился на меня, но и хвастался гостям: «Такая маленькая, а как оригинально подходит к самым обычным вещам»… Я вспоминаю, как била чашки от дорогих сервизов, и это всегда было «на счастье», даже если я просто спешила и не смотрела под ноги. Я вспоминаю, как теряла вещи, а родители меня успокаивали, что «моё от меня не убудет». Я вспоминаю, как не оправдывала ожиданий родителей в учёбе, а они говорили, что я очень умная и талантливая.

 А когда парикмахер, увлекшись разговором с коллегой, отрезал мне больше волос, чем планировал, и я рыдала, моя мама даже не стала меня успокаивать, а… попросила подстричь её точно так же. Я знаю, что потом пару месяцев мама неслучайно носила любимую шляпку и в помещениях тоже. Но когда вчера напомнила ей про неудачную прическу, когда сзади выбрито, а сбоку – клок, она улыбнулась и мечтательно произнесла: «Хорошие были времена. Есть, что вспомнить!»

 С. ЛАПУШКИН.