Двадцатый век - ужасный и кровавый век. Для России и многих европейских государств он начался с войны. Ослабевшая после поражения от японцев Россия крепла, набирала силу и вмешивалась в международные конфликты. Делала она это не безуспешно. Первая мировая война могла бы завершиться не так, как это печально сказалось на нашей истории.

Совсем не случайно сегодняшнее обращение к ее истории, ее поражениям и победам многих историков, наших и зарубежных. Опыт тех лет многому учит и убеждает в повторяемости происшедшего с настоящим. Но вмешались в ход тогдашних событий «комиссары в пыльных шлемах» вместе с «депутатами-демократами» Государственной думы, что низвергло царя и повергло страну в кромешную пучину хаоса.

С интересом смотрю на московских телеканалах хроникальные съемки начала века с комментариями историков. Многие документы сегодня стали им доступны, извлеченные из советских архивных завалов.
Вот в кадрах император Николай II в полевой форме полковника российской армии идет вдоль штабных вагонов после того, как у него побывали «гости». Идет прямо держа напряженную спину, голос современного историка сопровождает царскую походку его же словами: «Кругом предательство, трусость и обман». Эта фраза из дневника Николая II, написал он ее вскоре после отречения.

А ведь Первая мировая война начиналась в абсолютно другой «атмосфере единения». 19 июля (1 августа) 1914 года германский посол вручил министру иностранных дел России С. Д. Сазонову ноту с объявлением войны.
На следующий день император Николай II заявил, что мира он не подпишет: «Пока последний неприятельский солдат не уйдет с земли нашей». Он принял в Зимнем дворце членов Госсовета и депутатов Госдумы, обратился к ним с призывом выступить в единении с царем для защиты Отечества, что вызвало полное понимание и поддержку у тогдашних парламентариев.

Так оно и было до появления парламентской оппозиции и разлагающей работы большевиков в русской армии. Последняя сессия IV Государственной думы состоялась 1 ноября 1916 года - в стране нарастали острый политический кризис, конфронтация между либеральной оппозицией и властями, росло стачечное движение, начались антивоенные и антиправительственные выступления.

Стали искать виновников всех неудач. Им оказались царь и его правительство. Штурм власти начался лидером прогрессивного думского блока П. П. Милюковым, в первый день заседания Думы его продолжили В. Шульгин и многие другие думцы. Накануне февраля 1917 года на твердых консервативных позициях оказались не более двух десятков депутатов. Никакого «единения» не стало и в помине. Император оказался в ловушке и вынужден был отречься от трона.
Как это происходило? По различным источникам и документам той поры картина складывалась так.

Весна 1917 года

По версии Временного правительства, отречение происходило так: 28 февраля царь выехал из Ставки Верховного главнокомандующего, которая находилась в Могилеве, в Царское Село, но был остановлен на пути следования сообщениями о беспорядках в Любани и Тосно. Развернув поезд, государь приказал объехать бунтующий участок через станции Дно и Псков на Царское. Но в Пскове Николаю II передали телеграммы командующих с мольбами об отречении, после чего царь отрекся, подписав два манифеста - за себя, а потом и за сына.
По рассказам двух основных фигурантов Василия Шульгина и Александра Гучкова, они привезли царю манифест отречения, царь отклонил его как «жалкий» и, куда-то выйдя, составил свой собственный вариант, который напечатал собственноручно или надиктовал безвестной машинистке, затем подписал его. Из Пскова царь выехал как полковник Романов.
2 (15) марта Шульгин как член Временного комитета Государственной думы вызвался сопровождать одного из лидеров партии «Союз 17 октября» А. И. Гучкова в его поездке в Псков, на переговоры с Николаем II, чтобы убедить царя в необходимости отречения в пользу наследника.
Шульгин, как и многие представители высших слоев общества, считал выходом из ситуации конституционную монархию во главе с наследником Алексеем Николаевичем (при регентстве брата царя - великого князя Михаила Александровича).
Внешний вид Шульгина и Гучкова (они явились к царю в пиджаках, немытые и небритые) вызвал гнев свиты. Когда Гучков и Шульгин вышли из вагона Николая II, к Шульгину подошел кто-то из царской свиты и произнес: «Вот что, Шульгин, что там будет когда-нибудь, кто знает. Но этого «пиджачка» мы вам не забудем…»

«Ставка Начальнику штаба

В дни великой борьбы с внешним врагом, стремящимся почти три года поработить нашу Родину, Господу Богу угодно было ниспослать России новое тяжкое испытание. Начавшиеся внутренние народные волнения грозят бедственно отразиться на дальнейшем ведении упорной войны.
Судьба России, честь геройской нашей армии, благо народа, все будущее дорогого нашего Отечества требуют доведения войны во что бы то ни стало до победного конца. Жестокий враг напрягает последние силы, и уже близок час, когда доблестная армия наша совместно со славными нашими союзниками сможет окончательно сломить врага. В эти решительные дни в жизни России почли мы долгом совести облегчить народу нашему тесное единение и сплочение всех сил народных для скорейшего достижения победы и в согласии с Государственной думою признали мы за благо отречься от престола государства Российского и сложить с себя верховную власть.
Не желая расстаться с любимым сыном нашим, мы передаем наследие наше брату нашему великому князю Михаилу Александровичу и благословляем его на вступление на престол государства Российского.
Заповедуем брату нашему править делами государственными в полном и ненарушимом единении с представителями народа в законодательных учреждениях на тех началах, кои будут ими установлены, принеся в том ненарушимую 123 присягу.
Во имя горячо любимой Родины призываем всех верных сынов Отечества к исполнению своего святого долга перед ним повиновением царю в тяжелую минуту всенародных испытаний и помочь ему вместе с представителями народа вывести государство Российское на путь победы, благоденствия и славы. Да поможет Господь Бог России.

Подписал: Николай г. Псков. 2 марта, 15 час. 1917 г.

Министр императорского двора генерал-адъютант граф Фредерике.

* * *

На следующий день 3 (16) марта, вернувшись в Петроград, Шульгин присутствовал при отказе Михаила Александровича от престола. По его собственным воспоминаниям в книге «Дни», он, как и большинство присутствовавших, уговаривал Михаила не принимать верховную власть (только Милюков и Гучков настаивали на том, что Михаил должен вступить на престол), отмечая, что в Петрограде не было силы, на которую Михаил мог бы опереться. Затем Шульгин совместно с В. Д. Набоковым и бароном Б. Э. Нольде подготовил текст акта отречения Михаила Александровича.

«Тяжкое бремя возложено на меня волею брата моего, передавшего мне императорский всероссийский престол в годину беспримерной войны и волнений народных.
Одушевленный единою со всем народом мыслию, что выше всего благо Родины нашей, принял я твердое решение в том случае воспринять верховную власть, если такова будет воля великого народа нашего, которому надлежит всенародным голосованием чрез представителей своих в Учредительном собрании установить образ правления и новые основные законы государства Российского.
Посему, призывая благословение Божие, прошу всех граждан державы Российской подчиниться Временному правительству, по почину Государственной думы возникшему и облеченному всею полнотою власти, впредь до того, как созванное в возможно кратчайший срок на основе всеобщего, прямого, равного и тайного голосования Учредительное собрание своим решением об образе правления выразит волю народа.

3 марта 1917 г. Подписал: Михаил Петроград.Фальшивка?

Версия о том, что документ царского отречения является фальшивкой, сегодня имеет больше сторонников, чем ряды тех, кто считает его подлинным.
Во-первых, подпись в манифесте выполнена карандашом, хотя Николай всегда документы подписывал чернилами.
Во-вторых, вызывает подозрение, что текст отречения напечатан на машинке, карандашную подпись легко подделать, если бы текст был написан целиком от руки, претензий было бы на порядок меньше.
В-третьих, сам документ напечатан на телеграфных бланках, хотя в царском поезде вполне можно было бы найти официальные бланки и чернила.
Николай II отразил свои переживания по поводу отречения в своем дневнике: «Утром пришел Рузский и прочел свой длинный разговор по аппарату с Родзянко. По его словам, положение в Петрограде таково, что теперь министерство из Думы будто бессильно что-либо сделать, так как с ним борется соц. дем. партия в лице рабочего комитета. Нужно мое отречение. Рузский передал этот разговор в ставку, а Алексеев всем главнокомандующим. К 2.30 ч. пришли ответы от всех. Суть та, что во имя спасения Росси и удержания армии на фронте в спокойствии нужно решиться на этот шаг. Я согласился. Из Ставки прислали проект манифеста. Вечером из Петрограда прибыли Гучков и Шульгин, с которыми я переговорил и передал им подписанный и переделанный манифест. В час ночи уехал из Пскова с тяжелым чувством пережитого. Кругом измена, трусость и обман».
Впрочем, подлинность дневников Николая II сегодня тоже оспаривается, однако последняя фраза этой записи - безусловное достояние истории.
Уже в наши дни текст документа сравнили с другими официальными документами, при этом были выявлены любопытные факты.
Текст манифеста написан теми же словами, что и телеграмма генерала Алексеева, посланная им в Псков на имя Николая II 1 марта. Как известно, генерал Алексеев (генерал-лейтенант, главнокомандующий Северо­западным фронтом, командовал генштабом во время февральской революции 1917 года, выступал за отречение царя от трона) принимал деятельное участие в заговоре против царя. Очевидцы сохранили и имя авторов документа, как пишет историк СП. Мельгунов, текст документа был составлен в Ставке, по поручению Алексеева, камергером Базили при непосредственном участии самого начальника штаба и Лукомского. Базили был директором политической канцелярии при Верховном главнокомандующем.

Страсти не утихают

Что происходит сегодня? Газета «Известия» в августе 2015 года опубликовала материал о том, что нынешняя Госдума предложила провести общую экспертизу документа, споры вокруг законности которого не утихают почти столетие.
Зампред комитета Госдумы по науке и наукоемким технологиям Михаил Дегтярев (ЛДПР) направил обращение директору архива РФ Сергею Мироненко с просьбой предоставить цифровые копии (электронные образцы) архивных документов для проведения независимой экспертизы подлинности Манифеста об отречении от престола императора Николая II от 2 (15) марта 1917 года, наодящихся сегодня в Госархиве РФ. Кроме этого, законодатель попросил обеспечить доступ специалистов-экспертов к подлинникам Манифеста и других архивных документов для проведения технических замеров, требующих непосредственного контакта с документами.

Как отметил в своем письме Дегтярев, в России и почти 100 лет после свержения монархии ведутся дискуссии относительно перспектив восстановления монархии в нашей стране.
«Российскими историками, юристами и политиками высказываются самые разные точки зрения по данному вопросу. Иногда звучат мнения диаметрально противоположные и конфликтные. Среди прочего обсуждается инициатива по принятию федерального закона «Об особом положении Российского императорского дома», - говорится в обращении депутата.

В подобной ситуации, как считает парламентарий, особое значение приобретает выяснение обстоятельств отстранения от власти русского императора, что требует независимых исследований подлинности самого документа и анализа его юридической силы.
Последнее громкое сомнение в легитимности Манифеста об отречении от престола Николая II высказала прокурор Крыма Наталья Поклонская. В середине июля на открытии памятника Николаю II в Ливадии она достаточно неожиданно заявила, что отречение императора от престола в марте 1917 года никакой юридической силы не имело. В частности, прокурор назвала Манифест «копией бумажки, подписанной карандашом, без соблюдения всех юридических и процессуально необходимых процедур и форм».
Неоднозначное отношение к Манифесту об отречении наблюдается в среде ученых-историков. Так, историк, посвятивший много времени изучению биографии Николая II, Петр Мультатули считает, что история с отречением царя является незаконной, даже если подлинность документа не вызовет ни у кого сомнений.

- Основные законы Российской империи не знали понятия «отречение». Кроме того, сам документ - это некая подозрительная бумажка, разорванная посередине на две части, имеет массу грубых нарушений в оформлении такого важного документа, как императорский манифест. Даже экспертиза, проведенная в 1929 гаду по заказу ОГПУ, не смогла утаить подозрительные вещи, - говорит историк. - Было отмечено, что подпись графа Владимира Фредерикса (министр двора) написана на предварительно подчищенном месте, дата и время подписания «манифеста» были вписаны от руки карандашом. Сегодня, при рассмотрении этого документа мы видим, что текст сверху и снизу «манифеста» был напечатан с использованием разных машинок. Сам «манифест» обращен не к «верным подданным», как это было принято, а к какому-то таинственному «начальнику штаба».

… Повторяемость некоторых исторических событий в России сегодня вряд ли нас удивит. В начале века происходило то, что своей схожестью случилось в его конце. Вспомним фигуру Ельцина рядом с тогдашним советским президентом Горбачевым. В руках «либерала» Б.Н. его «манифест» о «ликвидации СССР» и требование его подписать…

Александр ЧЕРНЯВСКИЙ.