Дорога на Голгофу-II
06.02.2013
606
В поисках утраченного
Большой террор 1937-1938 годов историки делят на два периода, отталкиваясь от двух большевистских пленумов. На первом из них (февраль-март 1937 года) Сталин «теоретически обосновал» необходимость массовых репрессий. В стране, мол, развелось много разного рода вредителей, диверсантов, саботажников, шпионов, и хорошо было бы уменьшить их число. Все это определялось понятием «классовый враг» - без всяких конкретных примет.
На втором пленуме ЦК ВКП(б) в июне 1937 года были развиты и дополнены масштабы борьбы с «врагами партии и народа». В партийных установках, прозвучавших на пленуме, речь шла о существовании в стране огромной контрреволюционной троцкистской организации. Яростная борьба с ней проводилась с августа 1937 по ноябрь 1938 года (второй этап Большого террора). За решениями пленума последовали многочисленные приказы НКВД. Репрессии стали массовыми, они охватили всю страну.
Редакторы, их заместители, журналисты «Тихоокеанской звезды» также оказались в этих кровавых жерновах смерти, и не только в качестве жертв. Перечитывая не по одному разу архивные документы, я натыкался на факты, которые вызывали сомнения и разочарования в людях. Вольно или невольно многие из них (не все!) становились как бы пособниками палачей.
На отдельном листе бумаги написал: «Греховный список Швера и других». И начал искать в документах 1937-38 годов имена людей, к злой судьбе которых стали причастными ответственные руководители газеты. Так, в августе 1937-го Александр Владимирович Швер отстраняет от работы члена редколлегии А.А. Файна - «исключенного из партии как двурушника». Через месяц появляется новый редакторский приказ в один лаконичный параграф: «Сизова Б.Ф. уволить с 11 сентября сего года с работы в редакции как разоблаченного врага». А ведь этот Сизов Б.Ф. еще вчера был правой рукой Швера, управляя секретариатом (штабом) редакции. Читаем следующий «приговор»: «За связь с врагом народа Сизовым уволить репортера отдела информации Р.И. Росскину».
А вот совсем любопытный документ той поры. Возможно, он и сыграл роковую роль в судьбе «врага народа» Сизова. В августе 1937 года из Владивостока на бланке Приморского отделения «Тихоокеанской звезды» на имя Швера поступило письмо от сотрудника корпункта: «Тов. Швер! В то время, когда я был на уборочной, в ТОЗ была послана статья о выступлении Рябинина у железнодорожников депо Первой Речки. Через несколько дней после собрания у железнодорожников секретарь горсовета Никеров, о котором в этой статье упоминалось, был арестован. Я по телефону предупредил Сизова о том, чтобы эту статью не помещали до получения от меня телеграммы. 21 августа на имя Кукуя и Сизова я послал следующую телеграмму: «Хабаровск Тихоокеанская звезда Кукую Сизову тчк В статье выступление члена ЦИКа Рябинина у железнодорожников вычеркните все места, где говорится о секретаре горсовета Никерове».
Данишевскому (один из заведующих отделом газеты. - А.Ч.), который уезжал утром 22 августа, я рассказал, в чем дело, и просил его предупредить редакцию. Несмотря на все это, 24 августа статья помещается без всяких изменений, и об арестованном Никерове говорится как о товарище. Я считаю это настолько возмутительным фактом, что без последствий его оставлять нельзя. 25.VIII.37» (Подпись автора неразборчива).
Получив этот самооправдательный донос, Швер наверняка разбирался в произошедшем, объяснялся со своим заместителем Кукуем, литературным секретарем редакции Сизовым, с тем же Данишевским. В левом верхнем углу письма он пишет: «Объявить лит. секретарю редакции т. Сизову выговор в приказе. 4.IX.37 г.». Через несколько дней последует другой приказ: «Сизова уволить…» Видимо, не только сам редактор разбирался в «допущенной грубой политической ошибке» литсекретаря Сизова. Ведь в августе 1937-го начинался второй этап Большого террора. Жертвами его позже станут и сам Швер, и многие другие.
Александр Владимирович Швер наверняка чувствовал опасность, которая все ощутимее нависала и над редакцией, и над ним самим. Как умел, отбивался от напастей.
Поспешно, не разобравшись, он увольняет с работы сотрудника отдела информации А.Кужелева - «за протаскивание в газету ложного материала». Репортер в это время находился в отпуске и лечился в одном из приморских санаториев. Узнав о своем увольнении, Кужелев воспротивился начальству и обратился к Шверу с таким заявлением: «14 сентября по редакции был издан приказ № 122 об увольнении меня с работы. В приказе говорится: «Уволить с работы Кужелева за протаскивание в газету ложного материала с 13 сентября с.г.». Факт увольнения меня с работы без предупреждения, во время моего нахождения на курорте. Считаю неправильным, а предъявленное мне тяжелое, незаслуженное и необоснованное обвинение признать и принять на себя не могу. По-видимому, эта формулировка стала возможной из-за отсутствия моего объяснения. Меня обвиняют в протаскивании в газету ложного материала. Речь идет о корреспонденции в газете за 27 апреля 1937 г., в которой я реабилитировал некоего Трача. Заявляю, что никакого умысла для того, чтобы протащить что-либо, в частности, эту корреспонденцию, в газету у меня никогда не было и не будет. Это подтверждается моей же корреспонденцией, в которой я писал о целой группе разоблаченных врагов народа в депо Хабаровск-II, а в том числе и о Траче.
Приписываемое мне обвинение в протаскивании в газету ложного материала категорически отрицаю, но признаю, что корреспонденция «Грубый вымысел» появилась в результате допущенной мной ошибки, которая скомпрометировала меня и редакцию газеты.
На основании изложенного прошу вас отменить пункт приказа
№ 122 в отношении моего увольнения, а если вы не найдете нужным оставить меня для дальнейшей работы в редакции, то прошу произвести со мною расчет на основании положения о льготах для лиц, работающих в отдаленных местностях, которые распространяются на меня, с тем, чтобы я мог после увольнения выехать за пределы края.
А. Кужелев. 22 сентября 1937 г.».
Как поступил в такой ситуации Александр Владимирович Швер? Вот его резолюция на письме Кужелева: «Во изменение приказа за № 122 уволить т. Кужелева в связи с ликвидацией занимаемой им должности». И все: нет должности - нет проблемы.
После этого фамилия Кужелева на страницах газеты и в документах мне уже не встречалась. Как, впрочем, не фигурировал в них и Б.Ф. Сизов. А это был активный, опытный, старейший журналист газеты, его фамилия очень часто встречается в приказах тозовских редакторов; его перемещают с одной должности на другую, посылают в командировки, награждают денежными премиями, наказывают за допущенные ошибки. Он побывал выпускающим газеты, репортером, заведовал отделами, возглавлял секретариат, был также литературным секретарем редакции. Словом, служил газете как палочка-выручалочка: где возникала кадровая проблема, туда его и ставили.
В Хабаровске он появился в 1924 году, когда Дальбюро ЦК РП(б) и Дальревком приняли решение о переносе административного центра Дальнего Востока из Читы в Хабаровск. Переместилась сюда и редакция газеты «Дальневосточный путь», которая со 2 июня 1925 года станет выходить под названием «Тихоокеанская звезда». Среди «читинцев» был и журналист Сизов.
В одном из редакционных документов, датированных апрелем 1931 года, говорится следующее: «Признать: тов. Сизова Б.Ф., зав. сельхозотделом, имеющим право на льготы полностью по второй группе с 1 октября 1930 г. по закону о службе в отдаленных местностях, как переброшенному в 1924 году из Читы в Хабаровск. В частности признать за ним право: 1) 10% надбавку к получаемому окладу содержания с 1 июня 1930 г., 2) удлинение, начиная с 1931 г., очередного отпуска на двенадцать рабочих дней, 3) получение в 1933 г. удлиненного отпуска в течение двух месяцев.
Основание: Постановление Наркомата СССР 1930 года за № 338».
Подобными льготами пользовались все, кто направлялся на работу в Дальневосточный край.
Свои «греховные списки» были и у других редакторов газеты. Наиболее длинным он оказался у И.А. Володина, который сменил Швера на редакторском посту. Перед ним ведь была задача - очистить редакционный коллектив от разного рода врагов партии и народа. За дело он взялся рьяно: из штата многие были изгнаны, исключены из партии, арестованы НКВД и репрессированы. Не избежал такой участи и сам Володин, и присланный ему на смену Красильников…
Не будем их сегодня судить строго, жили они, работали, грешили и смеялись в страшное время, полыхавшее огнем беззакония, в котором брода нет.
Идентификация Зыкова. Версии историка Петрова
Но этот брод в огненной стихии попытался найти журналист «Тихоокеанской звезды» Милетий Александрович Зыков. В начале своих заметок я называл это имя, приводил документ, объяснявший его скорое и строгое изгнание из числа газетных работников. Тогда у меня не было почти никакой информации о его дальнейшей судьбе. Но неожиданно помощь пришла издалека - выставленная в Интернете на сайте «Тихоокеанской звезды» первая часть моей публикации о репрессиях в газете была прочитана историком Игорем Петровым, который сейчас живет и работает в Германии, в Мюнхене. Его заинтересовало упоминание там фамилии Зыков, которая ему была хорошо знакома.
Петров связался со мной: «Уже несколько лет я пытаюсь по клочкам восстановить биографию человека, который называл себя Милетием Александровичем Зыковым и сыграл известную роль во власовском движении. По найденным в архиве ГАРФа материалам удалось установить, что Зыков некоторое время работал в Тих. звезде в Хабаровске. И тут же я наткнулся на ваш материал «Ради нескольких строчек в газете»…»
В том материале как раз и был помещен разоблачительный приказ о Зыкове, подписанный заместителем редактора А. Кимом. Напомню его читателям. Помечен он 28 марта 1931 года.
«Зав. сельскохозяйственным сектором тов. Зыков по полученным редакцией сообщениям из авторитетных источников в 1925 году работал в Симферополе в газете «Красный Крым» под фамилией Ярко. Здесь он за то, что выдавал себя за члена ЦК комсомола, был арестован и посажен в дом заключения. По собственному заявлению тов. Зыкова установлено, что он дважды исключался из партии и высылался из Москвы за активное участие в контрреволюционных группировках «Рабочей Правды» и троцкизма. На предложение редактора дать письменное подтверждение об этом т.Зыков обещал, но не выполнил. Т. Зыков за время работы в «Тихоокеанской звезде» делал неоднократные попытки дискредитировать коммунистов, возглавляющих отдельные сектора. Считая себя «незаменимым» журналистом, он недобросовестно относился к даваемым поручениям, что конкретно выражалось в систематическом опаздывании подачи материалов как в номер, так и в загон. К основной своей работе в «Тихоокеанской звезде» относился недобросовестно, что видно из того, что передовую статью о коллективизации им же написанную и напечатанную в «Ленинском пути» 26 марта 1931 года, не предупредив врид редактора «ТОЗа», передал последнему для помещения таковой в «Тихоокеанской звезде» в номере, выходящем 28 марта 31 года. Сотрудничание в двух газетах «Социалистическое земледелие» и «Ленинский путь» идут явно за счет ухудшения качества даваемого материала в «ТЗ». Исходя из этого и считая невозможным дальнейшее оставление активного участника в контрреволюционных группировках «Рабочей правды», троцкизма и сидевшего в исправительно-трудовом доме, а также проявившего возмутительное рваческое отношение к работе в «ТОЗе», тов. Зыкова считать уволенным от работы в редакции с 28 марта 1931 года с сообщением о всех его поступков профсоюзам».
Игорь Петров просил меня поискать подробности о пребывании Зыкова в Хабаровске, что я и сделал. Правда, сведения эти были довольно скудными. А вот мюнхенскому коллеге о нашем общем фигуранте (за несколько лет и с помощью других поисковиков в разных странах) удалось собрать материалов значительно больше. Он поделился добытым со мною, разрешив им воспользоваться. Ниже я приведу «зыковские версии» Петрова. А пока…
Зыков появился в Хабаровске поздней осенью 1930 года. Прибыл он из Воронежа, где более двух лет работал разъездным корреспондентом в газете «Коммуна». Его привез туда А.В. Швер, с которым до этого они работали вместе в одной из газет Кзыл-Орды. В Воронеже Зыков наверняка был знаком с Б. Дьяковым (читатель должен помнить его «биографию» доносчика и провокатора). В Хабаровск Швер и Дьяков попали позже Зыкова.
15 ноября 1930 года Милетий Александрович Зыков был зачислен в штат «Тихоокеанской звезды» разъездным корреспондентом с окладом в 225 рублей. В таком качестве побывал в нескольких командировках. Принимал его на работу тогдашний редактор Л.Л. Паперный. В должности разъездного корреспондента Зыков трудился недолго. У него был серьезный опыт газетного и полиграфического работника. Начинал он еще в 1922 году в редакции газеты «Феодосийский рабочий», затем оказался в симферопольской газете «Красный Крым», а позже - в воронежской «Коммуне». Не случайно в феврале 1931 года Зыкова назначают руководить сельскохозяйственным сектором редакции «Тихоокеанской звезды». Этот сектор был сформирован заново, и его руководителям было предписано срочно «выработать его постоянный штат». Приказ подписал тот самый Аф. Ким, исполнявший обязанности редактора (Л.Л. Паперный находился в командировке в Москве), который через месяц уволит Зыкова из редакции…
Однако вскоре Зыков окажется в Москве, в редакции газеты «Социалистическое земледелие», затем в ТАСС.
Ниже привожу сведения о Зыкове, собранные Игорем Петровым. В декабре 1928 года партактив ячейки ВКП(б) воронежской типографии «Коммуна» обсуждал кадровые проблемы, сложившиеся в коллективе. В городе не хватало профессиональных полиграфистов, журналистов, которых приходилось приглашать со стороны. Так в Воронеже и появились Швер, Дьяков, Зыков и другие. В протоколе совещания ячейки их имена упоминаются, даются противоречивые оценки, характеристики.
Александр Чернявский (Продолжение в следующих номерах).
Большой террор 1937-1938 годов историки делят на два периода, отталкиваясь от двух большевистских пленумов. На первом из них (февраль-март 1937 года) Сталин «теоретически обосновал» необходимость массовых репрессий. В стране, мол, развелось много разного рода вредителей, диверсантов, саботажников, шпионов, и хорошо было бы уменьшить их число. Все это определялось понятием «классовый враг» - без всяких конкретных примет.
На втором пленуме ЦК ВКП(б) в июне 1937 года были развиты и дополнены масштабы борьбы с «врагами партии и народа». В партийных установках, прозвучавших на пленуме, речь шла о существовании в стране огромной контрреволюционной троцкистской организации. Яростная борьба с ней проводилась с августа 1937 по ноябрь 1938 года (второй этап Большого террора). За решениями пленума последовали многочисленные приказы НКВД. Репрессии стали массовыми, они охватили всю страну.
Редакторы, их заместители, журналисты «Тихоокеанской звезды» также оказались в этих кровавых жерновах смерти, и не только в качестве жертв. Перечитывая не по одному разу архивные документы, я натыкался на факты, которые вызывали сомнения и разочарования в людях. Вольно или невольно многие из них (не все!) становились как бы пособниками палачей.
На отдельном листе бумаги написал: «Греховный список Швера и других». И начал искать в документах 1937-38 годов имена людей, к злой судьбе которых стали причастными ответственные руководители газеты. Так, в августе 1937-го Александр Владимирович Швер отстраняет от работы члена редколлегии А.А. Файна - «исключенного из партии как двурушника». Через месяц появляется новый редакторский приказ в один лаконичный параграф: «Сизова Б.Ф. уволить с 11 сентября сего года с работы в редакции как разоблаченного врага». А ведь этот Сизов Б.Ф. еще вчера был правой рукой Швера, управляя секретариатом (штабом) редакции. Читаем следующий «приговор»: «За связь с врагом народа Сизовым уволить репортера отдела информации Р.И. Росскину».
А вот совсем любопытный документ той поры. Возможно, он и сыграл роковую роль в судьбе «врага народа» Сизова. В августе 1937 года из Владивостока на бланке Приморского отделения «Тихоокеанской звезды» на имя Швера поступило письмо от сотрудника корпункта: «Тов. Швер! В то время, когда я был на уборочной, в ТОЗ была послана статья о выступлении Рябинина у железнодорожников депо Первой Речки. Через несколько дней после собрания у железнодорожников секретарь горсовета Никеров, о котором в этой статье упоминалось, был арестован. Я по телефону предупредил Сизова о том, чтобы эту статью не помещали до получения от меня телеграммы. 21 августа на имя Кукуя и Сизова я послал следующую телеграмму: «Хабаровск Тихоокеанская звезда Кукую Сизову тчк В статье выступление члена ЦИКа Рябинина у железнодорожников вычеркните все места, где говорится о секретаре горсовета Никерове».
Данишевскому (один из заведующих отделом газеты. - А.Ч.), который уезжал утром 22 августа, я рассказал, в чем дело, и просил его предупредить редакцию. Несмотря на все это, 24 августа статья помещается без всяких изменений, и об арестованном Никерове говорится как о товарище. Я считаю это настолько возмутительным фактом, что без последствий его оставлять нельзя. 25.VIII.37» (Подпись автора неразборчива).
Получив этот самооправдательный донос, Швер наверняка разбирался в произошедшем, объяснялся со своим заместителем Кукуем, литературным секретарем редакции Сизовым, с тем же Данишевским. В левом верхнем углу письма он пишет: «Объявить лит. секретарю редакции т. Сизову выговор в приказе. 4.IX.37 г.». Через несколько дней последует другой приказ: «Сизова уволить…» Видимо, не только сам редактор разбирался в «допущенной грубой политической ошибке» литсекретаря Сизова. Ведь в августе 1937-го начинался второй этап Большого террора. Жертвами его позже станут и сам Швер, и многие другие.
Александр Владимирович Швер наверняка чувствовал опасность, которая все ощутимее нависала и над редакцией, и над ним самим. Как умел, отбивался от напастей.
Поспешно, не разобравшись, он увольняет с работы сотрудника отдела информации А.Кужелева - «за протаскивание в газету ложного материала». Репортер в это время находился в отпуске и лечился в одном из приморских санаториев. Узнав о своем увольнении, Кужелев воспротивился начальству и обратился к Шверу с таким заявлением: «14 сентября по редакции был издан приказ № 122 об увольнении меня с работы. В приказе говорится: «Уволить с работы Кужелева за протаскивание в газету ложного материала с 13 сентября с.г.». Факт увольнения меня с работы без предупреждения, во время моего нахождения на курорте. Считаю неправильным, а предъявленное мне тяжелое, незаслуженное и необоснованное обвинение признать и принять на себя не могу. По-видимому, эта формулировка стала возможной из-за отсутствия моего объяснения. Меня обвиняют в протаскивании в газету ложного материала. Речь идет о корреспонденции в газете за 27 апреля 1937 г., в которой я реабилитировал некоего Трача. Заявляю, что никакого умысла для того, чтобы протащить что-либо, в частности, эту корреспонденцию, в газету у меня никогда не было и не будет. Это подтверждается моей же корреспонденцией, в которой я писал о целой группе разоблаченных врагов народа в депо Хабаровск-II, а в том числе и о Траче.
Приписываемое мне обвинение в протаскивании в газету ложного материала категорически отрицаю, но признаю, что корреспонденция «Грубый вымысел» появилась в результате допущенной мной ошибки, которая скомпрометировала меня и редакцию газеты.
На основании изложенного прошу вас отменить пункт приказа
№ 122 в отношении моего увольнения, а если вы не найдете нужным оставить меня для дальнейшей работы в редакции, то прошу произвести со мною расчет на основании положения о льготах для лиц, работающих в отдаленных местностях, которые распространяются на меня, с тем, чтобы я мог после увольнения выехать за пределы края.
А. Кужелев. 22 сентября 1937 г.».
Как поступил в такой ситуации Александр Владимирович Швер? Вот его резолюция на письме Кужелева: «Во изменение приказа за № 122 уволить т. Кужелева в связи с ликвидацией занимаемой им должности». И все: нет должности - нет проблемы.
После этого фамилия Кужелева на страницах газеты и в документах мне уже не встречалась. Как, впрочем, не фигурировал в них и Б.Ф. Сизов. А это был активный, опытный, старейший журналист газеты, его фамилия очень часто встречается в приказах тозовских редакторов; его перемещают с одной должности на другую, посылают в командировки, награждают денежными премиями, наказывают за допущенные ошибки. Он побывал выпускающим газеты, репортером, заведовал отделами, возглавлял секретариат, был также литературным секретарем редакции. Словом, служил газете как палочка-выручалочка: где возникала кадровая проблема, туда его и ставили.
В Хабаровске он появился в 1924 году, когда Дальбюро ЦК РП(б) и Дальревком приняли решение о переносе административного центра Дальнего Востока из Читы в Хабаровск. Переместилась сюда и редакция газеты «Дальневосточный путь», которая со 2 июня 1925 года станет выходить под названием «Тихоокеанская звезда». Среди «читинцев» был и журналист Сизов.
В одном из редакционных документов, датированных апрелем 1931 года, говорится следующее: «Признать: тов. Сизова Б.Ф., зав. сельхозотделом, имеющим право на льготы полностью по второй группе с 1 октября 1930 г. по закону о службе в отдаленных местностях, как переброшенному в 1924 году из Читы в Хабаровск. В частности признать за ним право: 1) 10% надбавку к получаемому окладу содержания с 1 июня 1930 г., 2) удлинение, начиная с 1931 г., очередного отпуска на двенадцать рабочих дней, 3) получение в 1933 г. удлиненного отпуска в течение двух месяцев.
Основание: Постановление Наркомата СССР 1930 года за № 338».
Подобными льготами пользовались все, кто направлялся на работу в Дальневосточный край.
Свои «греховные списки» были и у других редакторов газеты. Наиболее длинным он оказался у И.А. Володина, который сменил Швера на редакторском посту. Перед ним ведь была задача - очистить редакционный коллектив от разного рода врагов партии и народа. За дело он взялся рьяно: из штата многие были изгнаны, исключены из партии, арестованы НКВД и репрессированы. Не избежал такой участи и сам Володин, и присланный ему на смену Красильников…
Не будем их сегодня судить строго, жили они, работали, грешили и смеялись в страшное время, полыхавшее огнем беззакония, в котором брода нет.
Идентификация Зыкова. Версии историка Петрова
Но этот брод в огненной стихии попытался найти журналист «Тихоокеанской звезды» Милетий Александрович Зыков. В начале своих заметок я называл это имя, приводил документ, объяснявший его скорое и строгое изгнание из числа газетных работников. Тогда у меня не было почти никакой информации о его дальнейшей судьбе. Но неожиданно помощь пришла издалека - выставленная в Интернете на сайте «Тихоокеанской звезды» первая часть моей публикации о репрессиях в газете была прочитана историком Игорем Петровым, который сейчас живет и работает в Германии, в Мюнхене. Его заинтересовало упоминание там фамилии Зыков, которая ему была хорошо знакома.
Петров связался со мной: «Уже несколько лет я пытаюсь по клочкам восстановить биографию человека, который называл себя Милетием Александровичем Зыковым и сыграл известную роль во власовском движении. По найденным в архиве ГАРФа материалам удалось установить, что Зыков некоторое время работал в Тих. звезде в Хабаровске. И тут же я наткнулся на ваш материал «Ради нескольких строчек в газете»…»
В том материале как раз и был помещен разоблачительный приказ о Зыкове, подписанный заместителем редактора А. Кимом. Напомню его читателям. Помечен он 28 марта 1931 года.
«Зав. сельскохозяйственным сектором тов. Зыков по полученным редакцией сообщениям из авторитетных источников в 1925 году работал в Симферополе в газете «Красный Крым» под фамилией Ярко. Здесь он за то, что выдавал себя за члена ЦК комсомола, был арестован и посажен в дом заключения. По собственному заявлению тов. Зыкова установлено, что он дважды исключался из партии и высылался из Москвы за активное участие в контрреволюционных группировках «Рабочей Правды» и троцкизма. На предложение редактора дать письменное подтверждение об этом т.Зыков обещал, но не выполнил. Т. Зыков за время работы в «Тихоокеанской звезде» делал неоднократные попытки дискредитировать коммунистов, возглавляющих отдельные сектора. Считая себя «незаменимым» журналистом, он недобросовестно относился к даваемым поручениям, что конкретно выражалось в систематическом опаздывании подачи материалов как в номер, так и в загон. К основной своей работе в «Тихоокеанской звезде» относился недобросовестно, что видно из того, что передовую статью о коллективизации им же написанную и напечатанную в «Ленинском пути» 26 марта 1931 года, не предупредив врид редактора «ТОЗа», передал последнему для помещения таковой в «Тихоокеанской звезде» в номере, выходящем 28 марта 31 года. Сотрудничание в двух газетах «Социалистическое земледелие» и «Ленинский путь» идут явно за счет ухудшения качества даваемого материала в «ТЗ». Исходя из этого и считая невозможным дальнейшее оставление активного участника в контрреволюционных группировках «Рабочей правды», троцкизма и сидевшего в исправительно-трудовом доме, а также проявившего возмутительное рваческое отношение к работе в «ТОЗе», тов. Зыкова считать уволенным от работы в редакции с 28 марта 1931 года с сообщением о всех его поступков профсоюзам».
Игорь Петров просил меня поискать подробности о пребывании Зыкова в Хабаровске, что я и сделал. Правда, сведения эти были довольно скудными. А вот мюнхенскому коллеге о нашем общем фигуранте (за несколько лет и с помощью других поисковиков в разных странах) удалось собрать материалов значительно больше. Он поделился добытым со мною, разрешив им воспользоваться. Ниже я приведу «зыковские версии» Петрова. А пока…
Зыков появился в Хабаровске поздней осенью 1930 года. Прибыл он из Воронежа, где более двух лет работал разъездным корреспондентом в газете «Коммуна». Его привез туда А.В. Швер, с которым до этого они работали вместе в одной из газет Кзыл-Орды. В Воронеже Зыков наверняка был знаком с Б. Дьяковым (читатель должен помнить его «биографию» доносчика и провокатора). В Хабаровск Швер и Дьяков попали позже Зыкова.
15 ноября 1930 года Милетий Александрович Зыков был зачислен в штат «Тихоокеанской звезды» разъездным корреспондентом с окладом в 225 рублей. В таком качестве побывал в нескольких командировках. Принимал его на работу тогдашний редактор Л.Л. Паперный. В должности разъездного корреспондента Зыков трудился недолго. У него был серьезный опыт газетного и полиграфического работника. Начинал он еще в 1922 году в редакции газеты «Феодосийский рабочий», затем оказался в симферопольской газете «Красный Крым», а позже - в воронежской «Коммуне». Не случайно в феврале 1931 года Зыкова назначают руководить сельскохозяйственным сектором редакции «Тихоокеанской звезды». Этот сектор был сформирован заново, и его руководителям было предписано срочно «выработать его постоянный штат». Приказ подписал тот самый Аф. Ким, исполнявший обязанности редактора (Л.Л. Паперный находился в командировке в Москве), который через месяц уволит Зыкова из редакции…
Однако вскоре Зыков окажется в Москве, в редакции газеты «Социалистическое земледелие», затем в ТАСС.
Ниже привожу сведения о Зыкове, собранные Игорем Петровым. В декабре 1928 года партактив ячейки ВКП(б) воронежской типографии «Коммуна» обсуждал кадровые проблемы, сложившиеся в коллективе. В городе не хватало профессиональных полиграфистов, журналистов, которых приходилось приглашать со стороны. Так в Воронеже и появились Швер, Дьяков, Зыков и другие. В протоколе совещания ячейки их имена упоминаются, даются противоречивые оценки, характеристики.
Александр Чернявский (Продолжение в следующих номерах).