Автор этого материала член Союза писателей России Юрий Леонов - давний друг «Тихоокеанской звезды». В свое время Юрий Николаевич являлся редактором Дальневосточной студии кинохроники и активно сотрудничал с нашей газетой. Сейчас Леонов живет в Москве, но душой он остается дальневосточником. Это прослеживается и в произведениях Юрия Николаевича. Одну из глав своей будущей книги автор любезно предоставил на суд читателей «Тихоокеанской звезды».
Впервые услышав такую новость, я не сразу поверил в ее реальность. Неужели кому-то пришло в голову строить химический комбинат на берегу богатейшей по видовому разнообразию рыбы реки России? Но слухи подтвердились.
По командировке газеты «Советская культура» в начале апреля 1987 года добрался я до глухоманных мест в низовьях Амура. Весна едва дохнула теплом, но из-за грязи вокруг было непролазно. Схему Генерального плана промзоны и будущего города еще дорабатывали в кабинетах за тысячи километров от этих мест, а здесь среди слезящихся пней уже прокладывали дороги и копали котлованы.
Намечена была даже аллея Первого десанта. На ней возле вагончиков и бараков с броскими надписями: «Комсомолец Украины», «Комсомолец Белоруссии», «Воронежский комсомолец» - было людно.
Как бывшему добровольцу ударной комсомольско-молодежной стройки Амурского целлюлозно-картонного комбината, мне хорошо знакомы эти хлопоты. Кому-то было невтерпеж быстрее освоить это равнинное место на берегу великой реки.
Когда я попытался узнать у руководства стройки, кто ответственен за такую торопливость, все кивали на директивы, спущенные сверху. А их дело - исполнять.
Ответ на многие вопросы, возникшие здесь, пришлось искать в Москве.
В роскошном офисе НИИ азотных удобрений, рекомендации которого были положены в основу многих параметров стройки, достучаться до руководителя проекта я не смог. Меня переадресовали к одному из замов. Как же, уверен, пожалел потом этот главный о том, что отфутболил меня.
Молодой, спортивного сложения мужчина встретил представителя прессы со сдержанной настороженностью. На время долгой беседы мы уединились за его рабочим столом. К сожалению, не запомнил я ни имени его, ни отчества, поэтому буду называть его просто «собеседник».
Разговор начался с агрессивности будущего производства.
- Не столь уж оно агрессивно, - парировал собеседник. - В технико-экономическом обосновании проекта заложен рассеивающий выпуск отстоявшихся стоков в Амур.
О слабой эффективности такого способа очистки вредных вод к тому времени хорошо были осведомлены не только жители Байкала.
Но меня больше интересовал иной вопрос: почему именно на Амуре решили построить завод химических удобрений, имея в виду, что там же планируют создание других вредных для экологии производств: шин и свинцовых аккумуляторов?
- Ну как же - на Дальний Восток завозят ежегодно многие эшелоны азотных удобрений.
- При том, что не так уж бедны здешние почвы. На Амурских островах стеной стоят такие травы, что в них вязнет коса.
- Где-то стоят, а где-то нет. Дальний Восток велик.
- На Сахалине и Курилах лопухи вырастают выше человеческого роста. А на Охотском побережье выращивают картошку прямо в гальке. Садят ее осенью. Как раз в пору, когда напирают на сушу валы нерестовой мойвы. Ее черпают ведрами и по рыбке кидают в каждую лунку. Разлагаясь, она дает картошке и удобрение, и обогрев на всю зиму. Так что и здесь обходятся без химии.
В какой-то момент нашей беседы я почувствовал, что собеседник мой «поплыл». То есть уже не столь четко отвечал на вопросы и даже вроде бы заскучал. И подумалось вдруг совсем не по-журналистски: ну чего пристал к человеку? Не его вина, что за тысячи километров отсюда затеяли такую бестолковщину. А ему отвечать: зачем да почему?
Может быть, в душе и он не согласен травить Амур, но по служебному долгу обязан вести все эти расчеты.
Поговорили о Дальнем Востоке, на котором собеседник мой не бывал. Про Амур - особая тема. Где еще в России встретишь такую реку, в которой уживаются сто разновидностей рыб от малой, пахнущей огурцом корюшки до гигантских белуги, осетров, вес которых доходит до тонны.
Но самое главное богатство Амура - лососи. В иные годы кета идет в верховья такими плотными косяками, что не пробиться сквозь них и лодке. Природа так устроила ее круговорот, что пасется она сама в океане, пока не войдет в полную силу, и тогда возвращается нереститься туда, откуда родом.
Только не мешайте ей нереститься, и будет вам сказочный прибыток. На ней строят свое благополучие аборигены. На ней жируют зверье и птицы. И нам, горожанам, перепадает немало от тех лососей.
Словно по заказу в дополнение к нашему разговору обходительная сотрудница положила на стол, за которым сидели, продуктовый заказ. Из целлофана выпирала лоснящаяся от жира теша кеты.
Собеседник многозначительно покосился в мою сторону.
- Да, та самая.
- Неужто и в Амуре живут осетры да белуги? Вроде бы каспийские эндемики?
- Пока живут. А главные их нерестилища - чуть ниже по течению вашей стройплощадки.
Собеседник, отвернувшись, смотрел в окно, за которым ничего не было видно, кроме мокрых после дождя крыш.
- А как отнеслись к этому проекту в ТИНРО? (Тихоокеанский НИИ рыбного хозяйства и океанографии. - Прим. авт.).
- А как?.. Да никак! - неожиданно взорвался мой собеседник. - Вот, полюбуйтесь!
Вытащив из ящика листы с официальными грифами другого ведомства, он кинул их на стол, как швыряют битую карту.
Читаю заключение директора Амурского отделения ТИНРО: « В условиях нарастающего загрязнения вод Амура промышленными и хозбытовыми стоками усиление этого процесса за счет стоков и выбросов в атмосферу проектируемого завода азотных удобрений в недалекой перспективе приведет к тому, что степень загрязнения на участках ниже села Нижнетамбовское достигнет опасного, а затем и особо опасного уровня.
В итоге он утратит свое рыбохозяйственное значение… Общая сумма компенсации ущерба рыбному хозяйству ежегодно будет составлять 188 миллионов рублей».
Грозное предупреждение тем, кто задумал построить химический комплекс на берегу Амура-батюшки.
Однако чей-то окрик заставил хранителя первозданной природы умерить свои прогнозы. И месяц спустя за той же подписью явил себя новый документ. В нем утверждалось, что убытки от новостройки могут составить 5 миллионов 664 тысячи рублей… Не многовато ли?
И вот последнее заключение все того же В. Сафонова. Ущерб оценен в 224 тысячи 959 рублей. И ноль копеек. Всё, приехали!
Я держал в руках бомбу. Настоящую бомбу под проект будущего завода азотных удобрений. Мой собеседник наверняка знал цену таким документам, за передачу в печать которых он мог лишиться своего места.
Но, видимо, судьба свела меня с одним из тех русских людей, которые за правое дело готовы были идти на амбразуру. На прощание я крепко пожал его ухоженную, отнюдь не богатырскую руку.
Никаких реакций на публикацию этой истории в «Советской культуре» не последовало. Но три месяца спустя собкор «Известий» по Дальнему Востоку Борис Резник выступил с более аргументированной статьей на ту же тему «Логика нелогичных решений», где в роли главного гвоздя в крышку гроба проекта завода азотных удобрений были приведены все те же красноречивые метаморфозы В. Сафонова.
Прошло немного времени, и на очередном заседании комиссии Госплана СССР был окончательно похоронен авантюрный проект.
Юрий ЛЕОНОВ,
член Союза писателей России.