Приступая к этому материалу, полагал, что и этот человек не был обделен вниманием общественности. Но … первые поиски сведений в Интернете обескуражили. Жил и работал в Хабаровске известный в России врач-уролог, доктор медицинских наук, профессор Хабаровского мединститута, основатель здешней урологической школы Алексей Михайлович Войно-Ясенецкий. Вот, собственно, и всё…
Хорошо и давно знал этого человека. Последний наш разговор с ним состоялся в июле 2015 года накануне его восьмидесятилетия со дня рождения. «Тихоокеанская звезда» посвятила юбиляру материал под рубрикой «Утренний звонок».
… А спустя год с небольшим в газете появился скромный некролог о его смерти (30. 01. 2016 г.).
С этим человеком связана и моя жизненная судьба. Коротко расскажу, как все вышло…
В пятилетнем возрасте детство мое обожгла война. Жизнь в оккупированной зоне, это юго-восток Украины, окрестности города Мелитополя - была не сказкой. Недоедали, боялись чужих людей в серо-зеленой форме, жили без лекарств и медосмотров. Двое из нас троих братьев подхватили ту болезнь, которая и сейчас сеет смерть. Но фрицев выгнали - и нас стали лечить.
Я, к примеру, целое лето провел в детском санатории, где лечили, кормили, поили топленым молоком. Вроде бы выпрямился. Потом была школа, техникум, работа в Зауралье по направлению, университет. Окончив факультет журналистики, по направлению оказался в Хабаровске, в молодежной газете.
Все, казалось бы, шло нормально. Но смена климата, зимняя командировка, промокшие в наледях ноги дали о себе знать. Сидя за газетным столом, к вечеру я чувствовал легкую испарину на лбу и легкий жар всего тела.
Дома стали мерить температуру. Вечером она обычно была несколько выше нормальной. Ходил по врачам, пока не попал на консультацию к Алексею Михайловичу. Он-то и определил причину моей температуры как урологическую, и я стал его пациентом.
Оказался в десятой горбольнице, где он возглавил тогда первое в регионе отделение урологии и нефрологии. Вышел оттуда я с конкретным диагнозом. Лечение было долгим, понадобились месяцы санатория, в крымской Алупке. Но главное - меня поставили в строй.
Знакомство же с Войно-Ясенецким продолжилось - он консультировал больных моего лечащего врача В. И. Перепелицкого, и я обязан был регулярно обследоваться, сдавать анализы.
И тут случилось непредвиденное. Работая в секретариате «Тихоокеанской звезды», я имел доступ к чтению телетайпных лент, в которых круглосуточно шли новости из Москвы и прочая информация. И вот однажды в одном из сообщений читаю: « 35 лет назад умер архиепископ Лука, Валентин Феликсович Войно-Ясенецкий, князь, российский хирург и церковный деятель, профессор…»
Прошу моего доктора о встрече. «Приходите к вечеру в кабинет, к окончанию работы», - сказал Алексей Михайлович.
Захватил ТАССовский календарь с этим сообщением показать ему. Он стал внимательно читать. Спустя некоторое время сказал следующее:
«Поскольку вы дали мне прочитать этот календарь, то я хотел бы внести некоторые уточнения и поправки к нему. Князем мой дед быть не мог - наш род не княжеский, а дворянский, чему есть грамота. Будь он князем, тогда уж точно в живых его бы не оставили. Далее, в тюрьмах и лагерях он провел двенадцать с половиной лет. Теперь по поводу причисления его к лику святых украинской православной церковью. Мне это, честно говоря, не нравится, они и меня пытались подключить к этой затее, но я отказался участвовать в неясном мне деле».

ЖИЗНЬ ВО ХРИСТЕ

После лагерей и тюрем В. Ф. Вой­но-Ясенецкий оказался на свободе, лечил раненых советских солдат в одном из госпиталей в Тамбове. На своем собственном опыте он написал книгу «Очерки гнойной хирургии», за которую получил Сталинскую премию первой степени, был допущен читать лекции студентам-медикам.
Все это время совмещал церковное служение с работой в госпиталях для раненых. В 1946 году был переведен на должность архиепископа Симферопольского и Крымского. Здесь, в Крыму, и состоялась первая встреча внука с дедом. Произошло это в 1959 году. Алексей Михайлович учился в Ленинградском мединституте и на каникулах поехал в Крым, к деду. Вот что он вспоминал:
- Мы ездили к деду отдыхать, у него в Алуште была скромная дача, служебная от епархии. Море, тепло, все прелести юга. Здесь, на даче, собирались его сыновья, их у него было трое, в том числе и мой отец, а также дочь, моя тетя. Понятно, что это был своеобразный круг общения. Но дед никогда не вступал ни в какие дискуссии на тему религии. Если ему задавали вопросы, он отвечал.
Дед охотно говорил со мной о событиях текущей политики, любил читать газеты. Даллеса, который тогда был госсекретарем США, к примеру, он называл никак не иначе как «проклятый поджигатель».
Конечно, я спрашивал у него о духовных книгах, их содержании. Он не уходил от ответов, говоря, ты, конечно, можешь их читать, но ничего там не поймешь. Чтобы их понять, нужно духовное зрение.
- О своей судьбе он рассказывал или умалчивал?
- Нет, не умалчивал, а рассказывал очень подробно. Дело сложилось таким образом. Религией дед заинтересовался в достаточно зрелом возрасте. Семья их тогда жила в Харькове, отец держал аптеку. Родители были католики, но не ревностные.
И в медицину мой дед пришел не сразу. Например, у него был незаурядный художественный дар. Свою книгу «Очерки гнойной хирургии» иллюстрировал сам. И пришел к выводу, что только медицина позволяет ему делать то, что он считает нужным.
Так он оказался в Киеве, в университете. Перед самым окончанием учебы началась Русско-японская война, и вскоре добровольцем дед поехал на фронт. Но задержали его в Чите, где был госпиталь. Здесь он лечил раненых. Столкнулся с проблемами лечения поздних последствий различных ран. Там женился на медицинской сестре. У них потом было пятеро детей (один умер в детстве).
Когда началась Первая мировая война, дед с семьей переехал в Ташкент. Жена его заболела туберкулезом, нужны были другие, несколько лучшие условия, солнце и т. д. Но все равно - семья большая, а заработок мал. Жили бедно. Больные, которых лечил дед, оставляли ему какие-то продукты.
Несмотря на то, что дома были малые дети и больная жена, он ничего себе не брал, а сдавал продукты в больницу. Потом, когда в тех местах появились красные и дед увидел их флаги, он обронил фразу: цвет этих флагов напоминает ему кровь невинно убиенных. Вот за эту фразу он и загремел впервые в места отдаленные. Это было в 1920 году.
Сидел, правда, недолго. Во второй раз было серьезнее. Деда сослали на север Красноярского края, где он провел довольно много времени, занимаясь, впрочем, лечением больных людей, таких, каким стал сам.
- Скажите, Алексей Михайлович, а с медициной как долго он не расставался?
- Медициной он занимался, пока не ослеп. Он преподавал в медицинском институте и вел прием больных. Когда ослеп, то последние десять-двенадцать лет занимался только религиозной деятельностью, читал проповеди. Он прожил 86 лет и умер в 1961 году.
- Его книга «Очерки гнойной хирургии» сегодня остается актуальной или время отодвинуло ее в прошлое?
- У книги есть такое качество: автор проник в суть медицинских явлений так глубоко, что добавить тут нечего. Он нашел свой метод, свой подход к подобным заболеваниям, к предупреждению инфекций во всех участках человеческого тела, для чего последнее ему пришлось изучать до мельчайших подробностей. Все это он обобщил. Книга вышла в 1922 году, она сейчас переиздается и абсолютно не устарела. У меня осталась его книга с дарственной надписью.
Храню также сборники проповедей деда, некоторые фотографии, отдельные документы. Вообще архив деда не сохранился - его вывез в США некто Марк Поповский, диссидент, и создал там книгу «Жизнь и житие архиепископа Луки и профессора Войно-Ясенецкого». Архив хранил мой отец в Ленинграде, но Поповский сумел уговорить его, и архив был потерян.
Алексей Михайлович получил тогда из Санкт-Петербурга только-только изданные впервые в России воспоминания деда. Они выпущены издательством «Образование» благодаря стараниям правления Санкт-Петербургского научного общества психотерапевтов.
Один экземпляр книги Алексей Михайлович подарил мне.

ДИНАСТИЯ

Валентин Феликсович стал основателем медицинской семьи - три его сына и дочь пошли по стопам отца, достигли серьезных успехов в своей профессии, стали докторами медицинских наук. Пятым в этом ряду стал внук и племянник Алексей Михайлович. Как и почему он выбрал медицину? На этот вопрос он отвечал так:
- Не могу сказать, что я выбирал профессию по какому-то особому призванию, скорее это была судьба. Так сложилось. Как шутят, при общей одаренности, никаких конкретных проявлений ее и особых талантов у меня не было. И однажды посоветовался с собой: куда мне идти? Стать технарем, гуманитарием? Не хотелось. Оставалась медицина с ее большими возможностями.
- На книге «Очерки гнойной хирургии», хранящейся в вашем домашнем архиве, прочитал такую надпись: «Весьма одаренному и усердному внуку моему Алексею, будущему хирургу от автора. Архиепископ Лука. 16 августа 1956 г.»
- Наверное, это было его желание - видеть меня хирургом. После учебы в Ленинграде я оказался в Чите, городе, где когда-то начинал работу мой дед. Три года был хирургом в областной больнице. А потом в качестве наказания за определенные промахи в работе меня послали на специализацию по урологии, которую, как выяснилось, знал плохо. Пройдя это «наказание», я обнаружил, что судьба моя не в общей хирургии, а в урологии. Отработав три года в Чите, поступил в аспирантуру в Москве и потом оказался здесь, в Хабаровске.
Что представляла собой здешняя урология в 1965 году? Небольшое отделение на 30 коек в третьей больнице, несколько мест в больнице краевой и в ведомственных лечебных учреждениях. Было также два урологических приема в поликлиниках. Вот, пожалуй, и все.
В 1970 году в мединституте создается кафедра урологии, которой и был передан для клиники трехэтажный корпус в 10-й горбольнице. Тут, собственно, и начиналось все дело. Правда, со временем дальнейшее развитие урологической и особенно нефрологической службы стало сдерживаться ограниченными возможностями городской больницы.
Их удалось разрешить в 1982 году при переводе основной базы клиники во вновь построенную краевую больницу. И сейчас здесь работает традиционное урологическое отделение, отделение гемодиализа и пересадки почек, есть нефрологическое отделение, где лечат без хирургического вмешательства.
Несмотря на то, что в краевой больнице сосредоточены передовые технологии и живут надежды на еще более передовые, которые разбиваются о понятные всем обстоятельства, все же самым важным и сейчас остается урологическое отделение 10-й горбольницы.
Почему? Да, условия там трудные, тяжкие, но именно здесь обеспечивается в основном неотложная помощь больным, которых в день, бывает, поступает 15-20 человек. Им необходимо срочно оказать помощь, хоть в коридоре, хоть в каком-то закутке, где угодно, иначе человек может погибнуть.
Оказавшись в урологическом отделении новой 10-й горбольницы на обследовании, я впервые увидел Алексея Михайловича во время профессорского обхода. Его окружали молодые сподвижники, его ученики. Многие из них, пройдя школу Войно-Ясенецкого, стали опытными специалистами.
Среди них, к примеру, был будущий доктор медицинских наук М. И. Петричко. Учитель называл имена многих своих коллег - последователей его урологической хирургии - Маршев, Алешин, Романенко, Арбетман, Перепелицкий…
Последний на мой вопрос, каким был учитель, сказал: «Несколько замкнутый, молчаливый, у него не было вкуса к общественной деятельности, почестям».
… Старинный род Войно-Ясенецких из людей военных, как это было в XVI веке, превратился в медицинский: пять докторов медицинских наук дала эта семья в веке XX.

Александр ЧЕРНЯВСКИЙ.