Говорят, Юрий Никулин в фильме «Когда деревья были большими» так перевоплотился в своего героя, что директор мебельного магазина, где снималась одна из сцен, преградил артисту путь и попросил убираться отсюда и не мешать съёмкам: мол, ходят тут всякие. А вот актёр Хабаровского краевого театра драмы Эдуард Мосин однажды, чтобы лучше вжиться в роль, сам пошёл на эксперимент.

Театр решил поставить спектакль «Протокол одного заседания», по стране по этой пьесе Александра Гельмана уже шёл фильм «Премия» с Евгением Леоновым в главной роли. Вот героя Евгения Павловича – бригадира Потапова – и должен был сыграть Мосин.

«Как я буду играть рабочего, если гвоздя забить не могу?» – переживал Эдуард Сергеевич. И вот он решил в костюме и гриме Потапова зайти на стройку. Ходил по участку, присматривался. Тут к нему подходит человек, оказалось – мастер: «Ты из какой бригады?» Этот случай стал поворотным в работе артиста: если на стройке признали – зритель поверит.

Вот такой был Эдуард Мосин. Если уж брался за дело, то выкладывался на всю катушку. Неслучайно спектакль «Поминальная молитва», который в своё время поставил Эдуард Сергеевич, театралы со стажем помнят до сих пор. «Молитва» шла на протяжении десяти лет, до самой смерти Мосина.

17 мая народному артисту России Эдуарду Мосину исполнилось бы 85 лет. Он ушёл из жизни в 2009-м, буквально за две недели до своего 70-летия.

«ТУДА ЛИ Я ПОПАЛ?»

– Он болел лет шесть, но держался до конца, – вспоминает его сын Игорь Мосин, заслуженный работник РФ, генеральный директор Хабаровской краевой филармонии. – 28 марта 2009 года папа, как потом выяснилось, в последний раз вышел на сцену в «Поминальной молитве», а потом признался: «Даже не знаю, как доиграл…» Через несколько дней позвонила его лечащий врач, стала нас ругать: «Что вы делаете, зачем разрешаете ему играть? Время идёт в лучшем случае на месяцы или на недели». И заплакала в трубку. Отец и сам знал, что конец неизбежен.

… Эдуард Мосин прослужил в Хабаровском краевом театре драмы целых 50 сезонов. Однако поначалу творческая судьба актёра складывалась не слишком удачно. Про многие говорили: «Спектаклей не портит». Да и внешность какая-то – не герой, не злодей…

Так что начинал Эдуард Сергеевич с ролей безмолвных, прошёл через «кушать подано». Со временем вырос, как сам говорил, до «первых ролей» (первый гриб, первый слуга, первый разбойник). Затем дослужился до главных и заглавных («Король Лир», например). Стал заслуженным артистом РФ, затем народным…

– В жизни все случай, – вспоминал в одном из интервью Эдуард Мосин. – Однажды мама, а она была очень талантливым человеком, хотя и не артистка, сказала мне: «Иди в оперетту, там работает твой отец, посмотришь…» Я пришёл в театр музыкальной комедии и увидел на сцене красивейшую, как мне показалось, картину. С тех пор решил: всё, иду в театр. Я пришёл в театр за праздником. Но когда стал работать, понял, что праздник-то со слезами на глазах. Тем более поначалу радужных дней у меня было очень мало: эпизоды, массовка… Помню, не раз спрашивал себя: а туда ли я попал?

«СВОЙ» РЕЖИССЁР И… ЛЮБОВЬ ПОЛИЩУК

Так продолжалось до тех пор, пока не появился в театре драмы режиссер Изяслав Борисов, который сумел разглядеть в актере что-то такое, что ему самому было неведомо: отсутствие штампов, наблюдательность, стремление к размышлению. Встреча со «своим» режиссером (а актеры знают, насколько это важно) была дарована за долготерпение и упорство.

– Действительно, перелом в актёрской судьбе отца произошёл с приходом Изяслава Борисова, – продолжает Игорь Мосин. – Уже в своем первом спектакле на сцене хабаровской драмы «Поговорим о странностях любви» Изяслав Борисович дает папе роль пусть и не главную, но одну из центровых. И с тех пор у них пошло полное взаимопонимание. Борисов работал увлеченно и профессионально: появились «Жужа из Будапешта», «Энергичные люди», «Протокол одного заседания», в которых был занят отец.

Борисов потом уехал, но именно он сделал из Мосина настоящего актёра. Позже в театр нагрянул Николай Мокин, феерическая личность, с появлением которого для Эдуарда Сергеевича начался новый этап.

Достаточно вспомнить «А поутру они проснулись», где Сантехник Мосин из шукшинской повести в трусах и простыне рассуждает в вытрезвителе от имени народа. Или роль в спектакле Иосифа Райхельгауза «Пришёл мужчина к женщине», в которой ему удалось соединить смешное, лирическое, трагическое.

Надо сказать, что эта пьеса получилась по тем временам довольно откровенная: актеры (партнершей папы была Наталья Василиади) раздевались до нижнего белья, целовались и вместе ложились на стоящую посреди сцены кровать, после чего наступал антракт, в котором герой оставался лежать и курил.

Спектакль имел грандиозный успех и просуществовал при аншлагах на протяжении десяти лет.

Кстати, со спектаклем «Пришёл мужчина к женщине» Эдуард Мосин отметился даже на сцене московского театра «Современник», где партнершей Мосина являлась сама Любовь Полищук. Как так получилось?

Дело в том, что к тому времени (дело было в 1991 году) Иосиф Райхельгауз создал свой театр, но здания своего не имел и спектакли на правах аренды устраивал в «Современнике». Вообще-то, в пьесе «Пришел мужчина к женщине», которую Иосиф Леонидович поставил и в столице, вместе с Полищук должен был играть Альберт Филозов. Но он не смог. А ведь под спектакль дали определенный день – значит, надо играть. Тогда режиссер и обратился к Мосину с предложением, и тот, конечно, согласился.

Кстати, у Эдуарда Сергеевича тогда был реальный шанс остаться в столице. Райхельгауз открытым текстом ему говорил: «Ты мне нужен!» Но Мосин подумал и… остался в Хабаровске: где, мол, родился, там и пригодился.

Что ж, актёру тогда уже было за пятьдесят. Не зря он, по воспоминаниям сына, учил детей: «Любую книгу надо прочитать в своем возрасте. Если будешь читать «Дети капитана Гранта» в 40 лет, ты уже опоздал…»

МЕЧТЫ СБЫВАЮТСЯ

– А как вышло, что ваш отец подался в режиссеры? – интересуюсь у Игоря Эдуардовича.

– В середине 1980-х в театр приехал Юрий Веригин, который сразу нашёл с папой общий язык. Новый режиссер оказался человеком неординарным: холерик и заводила, главной чертой в его характере, как считал отец, был авантюризм. Веригин и предложил отцу попробовать себя в роли режиссера. Так появились «Игрушечный телефон», «Операция «Привет» и так далее.

Между прочим, Эдуард Сергеевич на протяжении четверти века возглавлял народный театр в Хабаровском институте инженеров железнодорожного транспорта. При этом ещё ставил спектакли в медицинском и педагогическом вузах, в «Дальгипротрансе»… Словом, набил руку, что потом ему позволило выйти на профессиональную сцену.

– Игорь Эдуардович, а вы сами хотели пойти по стопам отца?

– Очень хотел. Я же был пропитан театром (в детстве даже мазался гримом), мне и до сих пор драматическое искусство ближе. Но родители видели во мне музыканта. И только спустя годы я понял, почему.

Как-то в Хабаровске гастролировал академический театр имени Горького, среди актрис была папина однокурсница Надежда Айзенберг. Отец, знакомя меня с ней, с гордостью сказал: «Это мой старший сын Игорь – пианист!»

У Надежды Айзенберг буквально загорелись глаза: «Вы пианист?! Тогда я вам расскажу одну вещь: когда мы с вашим папой гуляли по Владивостоку, он всегда ходил, играя на воображаемой клавиатуре…» Папа смутился, а у меня всё срослось.

Так вот почему нас с братом отдали учиться на фортепиано. Вот откуда такая тяга к инструменту, на котором отец самостоятельно научился играть и собрал огромную коллекцию фортепианных записей. И вот откуда его музыкально-точная интонация во всех его спектаклях. Папа мечтал быть пианистом, а стал им я.

Дмитрий ИГОЛИНСКИЙ.