На днях в Хабаровске скончался Такеси Танака, бывший японский военнопленный, журналист, музыкант, добровольно вернувшийся в свое время в Россию. Было ему 93 года. Танака-сан похоронен на японском кладбище краевой столицы. Организацию траурной церемонии взяло на себя Генеральное консульство Японии в Хабаровске. Правда, близкие родственники покойного (в Токио у Такеси остались двое взрослых сыновей и внуки) из-за коронавируса участвовать в ней не смогли.
«Тихоокеанская звезда» неоднократно писала о Такеси Танака. Готовя эти заметки, я натолкнулся на одну из наших старых публикаций об этом человеке от 10 октября 2002 года под названием «Как найти «идеальный город»?». Давайте еще раз вспомним одного из самых известных японцев Хабаровска за всю историю.

«Я буду жить!»

Бывшему солдату Квантунской армии Такеси Танака было 68 лет, когда он вдруг бросил свой небольшой бизнес в Токио, привычную жизнь и переехал в Хабаровск, чтобы остаться тут навсегда и ухаживать за могилами японских военнопленных, которые нашли на здешнем кладбище свой последний приют.
Сам Такеси чудом избежал этой участи. На той войне он успел повоевать всего три месяца и в 1945 году, как тысячи его товарищей, попал в советский плен. В 1956 году вместе с другими выжившими военнопленными Такеси смог вернуться в Японию. А спустя несколько десятилетий принял решение переехать навсегда в те места, где в плену он провел 11 лет. Так как же японец оказался в плену?
- Помню, мы все были в новенькой чистой форме, с вычищенным и смазанным оружием, - вспоминал Такеси Танака. - Нас окружили заросшие грубые мужики в выжженных солнцем и грязных гимнастерках с потертыми автоматами наперевес. Эти простые ребята не были похожи на сильную армию.
Нам, молодым японцам, было непонятно, почему русские победили. Думал, что на этом моя жизнь и закончилась. Но по ночам я слышал разговоры и русские песни, которые пели эти охранявшие нас военные. И эти песни мне понравились. И постепенно, несмотря на все ужасы плена, я понял: «Война закончилась, и, наверное, я буду жить!»

Ненавидел всё, что связано с войной

Он родился и вырос в Нагасаки. Его отец был дипломатом, но во время войны родителя по каким-то причинам сняли с должности, и он просто работал в нескольких компаниях в Шанхае и Сингапуре. Судьба испытывала Танака с самого детства: 12 лет мальчик остался круглым сиротой, потеряв сначала отца, а потом и мать.
- У них были серьезные проблемы с легкими, а позволить себе лекарства мы тогда не могли, - говорил потом Танака-сан. - Такой у меня был жизненный старт: мы стали сиротами. На воспитание меня тогда взяла старшая сестра матери. Мы жили в маленькой деревне на полуострове Симабара. Ее семья относилась ко мне с большим сочувствием, но мне это не нравилось. Я был очень гордым, заносился и не позволял, чтобы меня жалели.
В Симбаре он пошел в школу, где был круглым отличником, а по совместительству еще возглавлял детское общество дружбы.
- Мы делали что-то в стиле вашего «Тимура и его команды», - рассказывал Такеси, - просто весело проводили время. Окончив среднюю школу, я переехал обратно в Нагасаки и жил там в студенческом общежитии.
На фронт он попал в 19-летнем возрасте. Такеси Танака работал на железной дороге в Даляне, оттуда в 1945 году его и призвали в Квантунскую армию рядовым.
- Меня никто не спрашивал, тогда во время войны шла поголовная мобилизация, набирали даже необученных юнцов, - вспоминал он те годы. - Началось страшное время. Я всегда ненавидел все, что связано с войной. Несмотря на общие настроения, царившие тогда в Японии, никогда не мечтал о военной карьере. Но меня никто не спрашивал. А уже через несколько месяцев после мобилизации я попал в плен.
К слову, в родном Нагасаки Такеси Танака побывает впоследствии лишь один раз, спустя 70 лет после того, как его забрали на войну. По его воспоминаниям, от прежнего Нагасаки ничего не осталось. Все потеряно, абсолютно все. Дома, улицы, здания - все куда-то исчезло, сейчас там все новое. Он нашел лишь одно дерево, которое помнил с детства. Возможно, оно живо до сих пор.

Строил медицинский университет

Однако вернемся в грозовые годы. Что же помогло Такака выжить в плену?
- Первое и самое яркое впечатление - собачий холод, - рассказывал он. - Работа была очень тяжелая - валили лес по 12 часов. Мы вкалывали с восьми утра до восьми вечера, каждый день. Поднимались в шестом часу утра, ели жидкий супчик и шли на лесоповал.
Сначала нас кинули на Харагун, это под Читой в Забайкалье. Был ноябрь, жуткая холодина, темень. Пленных высадили посреди поля, вокруг - один только снег. Чтобы согреться, мы начали разводить огромные костры и рыть землянки, в которых спали по 20 человек. В первую зиму почти все погибли, пришлось хоронить друзей.
В Харагуне я провел девять месяцев, а потом нас отправили еще на три месяца под Биробиджан, косить траву. Оставшиеся три года в плену я провел в Хабаровске и Комсомольске-на-Амуре: строил дома и работал на железной дороге, разгружал уголь, валил лес. Многие построенные нами здания стоят до сих пор. Самые известные - это академия госслужбы (теперь филиал РАНХиГС. - Прим. авт.) и медицинский университет в Хабаровске.
О чем же думал он, оказавшись совсем мальчишкой в далекой России, в плену? Надеялся ли, что сможет вернуться на Родину?
- В те годы я вообще ни о чем не думал, и опыта у меня не было - только школьный и военный, - говорил Такеси Танака. - В нашем батальоне было 500 солдат, из них многие погибли. Немало моих друзей умерло в Харагуне, но выжившие потихоньку привыкали к жизни в России: к тяжелой работе, к однообразию, доводившему до безумия, к дикому холоду.
«Почему этот умер, а этот - нет? - спрашивал я себя. - Заканчиваешь работу, кругом только снег и красное солнце, заходящее за горизонт. Ты смотришь на него и плачешь - ты эмоциональный человек, а другой не думает ни о чем. Выжили самые эмоциональные, которые умели созерцать и обладали силой духа. А крепкие телом, но безэмоциональные становились слабее и умирали - тело крепкое, души нет».
Несмотря на все трудности, осталось в памяти японца о тех годах и что-то светлое. Например, концерт русского военного оркестра в Комсомольске-на-Амуре, где он впервые услышал мелодию «На сопках Маньчжурии».
- Я не понимал слов этой песни, только слушал, - вспоминал Танака позже. - И почему-то она вызвала у меня слезы. Тогда я понял, что был голоден не только телом, но и душой. В 2016 году я снова приехал в Комсомольск-на-Амуре и на этот раз сам давал концерт. И тогда, во время приветствия, я рассказал моим слушателям, что побывал здесь впервые в 19 лет и встретился с песней «На сопках Маньчжурии». Мне очень хотелось найти дирижера того военного оркестра. Я даже спросил у одной бабушки, знает ли она его, что с ним, жив ли он. Она не знала.

Променял Токио на Хабаровск

На родину Танака-сан вернулся только в 1956 году, чем был безмерно рад. Стал жить в Токио, обзавелся семьей. Работал журналистом и даже начал выпускать свой журнал «Творчество». Это был журнал об инструментах и их связи с человеком. Разработал свой собственный музыкальный инструмент: что-то среднее между баяном и синтезатором. Ему даже имя дали по фамилии изобретателя - «Танака». Говорят, на нём играл даже лидер «Битлов» Джон Леннон.
- Кстати, еще в Харагуне я начал мастерить из дерева, - говорил он. - Но, конечно, здоровье мое было подорвано годами плена. Все тогда думали, что не протяну долго. Но чтобы жить, человеку нужно просто хотеть жить. Понял я это в плену. И этот плен не кончался долго. И после освобождения понимал, что еще иду той дорогой, которая началась в Харагуне с мысли «завтра я умру». И надо просто пройти этот путь и жить.
В общем, жил он себе на родине, как говорится, не тужил - и вдруг такой поворот: спустя ровно полвека после грозового 1945-го Танака-сан вновь вернулся в Хабаровск. И не в качестве обычного туриста, как многие другие японцы.
Он решил обосноваться в России совсем. И этим вызвал недоумение не только у соотечественников, но даже у новых своих земляков: как можно променять токийский комфорт на бытовой беспредел (дело было в середине лихих 90-х) российской провинции?
- Почему решил оставить Токио и снова переехать в Россию? Этот вопрос мне задавали множество раз, - рассказывал он. - Я был уже тогда на пенсии, жена умерла, дети выросли и зажили своей жизнью. Может быть, все из-за того, что в Нагасаки у нас было кладбище русских моряков, погибших в Русско-японскую войну. И я всегда чувствовал что-то особое, оказываясь там.
В 1971 году мы с коллегами-журналис­тами летели из Токио в Москву. Летели над всей Россией, и пока все спали, я смотрел в окно на бескрайнюю тайгу и вспоминал своих погибших товарищей, которые навсегда остались в этой земле.
Еще одна причина, по которой я не спал, - сам Дальний Восток России. Я смотрел на него из иллюминатора и понял, что меня тянет в эти края, в эти необъятные земли, где, так получилось, прошла моя юность. И я принял решение вернуться сюда, чтобы посвятить остаток жизни уходу за могилами своих товарищей, которым не повезло выжить в том плену.​
В общем, в 1995 году Такеси Танака купил в Хабаровске квартиру и переехал жить в этот город, получил российское гражданство. В Хабаровске он жил на большую по местным меркам японскую пенсию, которой, по словам Такеси, ему хватало на все, что необходимо.
Здесь он преподавал японский, пел песни, подыгрывая себе на том самом синтезаторе «Танака», рисовал… Раз в год на неделю обязательно летал в Токио к детям, внукам и на могилу жены. Но всегда возвращался назад, в те места, где, так получилась, прошла его юность. В Хабаровске Танака-сан и завещал себя похоронить.
Получается, что именно здесь он нашел свой «идеальный город»?..

Подготовил
Игорь ДМИТРИЕВ.