20 декабря исполняется 95 лет со дня образования органов безопасности России (ВЧК-КГБ-ФСБ). В предполагаемой нашим читателям публикации речь идет об одной из ярких страниц истории хабаровских чекистов.

Хотя со времени окончания Второй Мировой войны прошло почти 70 лет, последствия наиболее трагичного события минувшего столетия продолжают и сегодня влиять на отношения государств и народов. Одним из примеров этого являются российско-японские отношения.

Общеизвестно, что два государства до сих пор не могут заключить совместный мирный договор. У историков в оценках истока данной проблемы имеется ряд принципиальных разногласий: одни сводят всё к односторонней денонсации СССР пакта о нейтралитете с Японией и критике «экспансионизма Сталина»; другие - к амбиционным планам японского военно-политического руководства по достижению господства в Юго-Восточной Азии и мире. Однако несомненным остаётся одно - осложнение взаимоотношений между странами почти всегда ведёт к усилению активности их разведывательных и контрразведывательных органов с целью обеспечения выполнения правительственных задач государственной важности.

Захватив в 1931 г. северо-восточный Китай, японская Квантунская армия, штаб которой стал фактическим хозяином Маньчжоу-Ди-Го, вплотную подошла к советской границе. Арестованный осенью 1945 г. советскими войсками марионеточный правитель маньчжурской империи Генри Пу И заявил: «На бумаге, чтобы обманывать народ и весь мир, японцы представляли Маньчжурию, как независимое государство. Но в действительности Маньчжоу-Го управлялось Квантунской армией».

Так Япония приступала к реализации очередного этапа плана по созданию стратегического плацдарма для осуществления своих агрессивных намерений в отношении Советского Союза. Для этого была развернута масштабная работа по созданию материально-технической базы в Маньчжурии и Северной Корее. Советская разведка отслеживала появление на сопредельной территории новых военных сооружений, складов продовольствия, амуниции, боеприпасов, строительство стратегических железных и шоссейных дорог, новых аэродромов, промышленных и оборонных предприятий. В одном Мукдене в сжатые сроки были построены танковый завод, завод по производству боеприпасов, фабрика военной амуниции.

Кроме того, снабжавшие Квантунскую армию оружейные заводы появились в корейских городах Дзиосен и Хойдзио. К 1941 г. в Маньчжоу-Ди-Го было построено 10735 км железных и 18 тыс. км автомобильных дорог стратегического назначения. По советским сведениям, в 1931 г. в Маньчжурии насчитывалось 5 аэродромов, а к лету 1941 г. - уже 74. Общее же количество всех аэродромных пунктов, включая и посадочные площадки, достигло 287.

В Корее количество аэродромных пунктов за это же время было увеличено с 8 до 53. Форсированные темпы строительства позволили к 1941 г. довести численность укрепленных районов на подступах к советской границе до 13-ти с общей протяженностью в 700 км. И это без учёта военных сооружений на северо-восточном побережье Кореи, расположение и характер которых показывал, что они построены с целью проведения наступательных операций. Анализ рассекреченных в наши дни сводок и обзоров иностранной прессы, подготовленных разведывательным отделом Особой Краснознамённой Дальневосточной армии (ОКДВА), свидетельствует, что ускоренные темпы железнодорожного, аэродромного строительства и возведения укрепленных районов, казарм, складов и т.п. уже к 1937 г. значительно укрепили стратегические позиции Японии в Маньчжурии и планируемое вторжение её вооружённых сил в СССР представлялось делом скорого времени.

Вёл интенсивную работу по укреплению дальневосточных рубежей и Советский Союз. Территориальные органы государственной безопасности в обеспечении этого играли одну из ключевых ролей. На советском Дальнем Востоке вступали в строй новые заводы и фабрики. Темпы строительства возрастали ежегодно.

Так, в 1932 г. ассигнования на капитальное строительство в регионе превысили уровень 1928 г. в 5 раз, а в 1937 г. - в 22,5 раза. Основные ассигнования шли на оборонные нужды. Экономика Дальнего Востока стала приобретать милитаризированный характер. Ещё при подведении итогов первой пятилетки на XVII съезде ВКП (б) народный комиссар обороны К.Е. Ворошилов заявил, что на Дальнем Востоке проведены мероприятия по укреплению границ и возведению укрепленных районов на наиболее уязвимых направлениях: «Эти укрепления представят значительные затруднения для тех авантюристов, которым придёт охота нападать на советскую землю».

Однако если меры СССР по укреплению Государственной границы и обороноспособности региона носили оборонительный характер (что признавалось даже официальной японской стороной), то действия последней, наоборот, наступательный. Что же касается частых в конце 30-х гг. ХХ в. заявлений Японии в адрес СССР о якобы готовящейся в регионе «советской экспансии» и «угрозе», то ответ частично дали сами представители японской спецслужбы.

Начальник 1-го отдела штаба Квантунской армии полковник Бандзай Итиро в маньчжурской прессе отмечал: «Что касается так называемых «точек» [советских укрепленных районов на границе], то хотя некоторые и склонны рассматривать их как чисто оборонительные позиционные сооружения, но это совершенно неправильный взгляд… Ибо военная наука нас учит: твердо обеспечить оборонительную позицию в одних пунктах - это значит обеспечить успех наступления главными силами в других пунктах».

В сложившихся геополитических условиях приоритетным направлением деятельности сотрудников Управления НКВД СССР по Дальневосточному краю (позднее - Управления НКВД-НКГБ СССР по Хабаровскому краю) стало обеспечение наращивания уровня обороноспособности советского государства. Территория, которая после разделения Дальневосточного края на Хабаровский и Приморский края (20 октября 1938 г.) входила в зону ответственности Хабаровского Управления, включала подразделения органов госбезопасности, дислоцировавшихся в Хабаровской, Нижнеамурской, Сахалинской, Камчатской областях, Еврейской автономной области и трёх северных районах края.

Несмотря на то, что дальневосточным регионом интересовались спецслужбы Японии, США, Великобритании, Франции и др., основным и очень сильным противником советской спецслужбы на Дальнем Востоке в 30-40-е гг. ХХ в. оставались разведывательные и контрразведывательные органы Японии. У чекистов имелась и постоянно уточнялась информация об объектах, интересовавших императорский Генеральный штаб и штаб Квантунской армии. К ним, в частности, относились: армейский шифр, дислокация воинских частей, пропускная способность транспортных (особенно Транссибирской магистрали) артерий и характер перевозок по ним, ход подготовительных работ на будущей Байкало-Амурской магистрали, объекты и темпы строительства в Хабаровске, Советской Гавани, Биробиджане, Комсомольске и Николаевске-на-Амуре, а также многое другое, что характеризовало регион в политическом, экономическом и военном отношении.

Представление об изобретательности японских спецслужб при добыче разведсведений, в частности, дают материалы следственного дела о ликвидации притона опиекурения и азартных игр, действовавшего на базе прачечной 58-го (Гродековского) пограничного отряда. Были арестованы граждане Китая - заведующий прачечной Ху Му Тан, рабочий - Чжан Вун Тян, повар ресторана Сельпо ст. Гродеково Лю Сан Зу, проживавший в помещении прачечной и ранее являвшийся содержателем опиепритона, а также ряд других лиц. В разное время упомянутые граждане были завербованы японской разведкой и выполняли задания по сбору сведений о войсках на ст. Гродеково, системе охраны советской границы, выявлении агентов советской разведки и пр. Оплата за информацию осуществлялась опием и морфием. Ху Му Тан, получив задание собрать данные о дислокации и численности пограничных застав на основе подсчёта сдаваемого для стирки в прачечную белья, довольно точно установил штат каждой заставы, а также количество военнослужащих по пограничному отряду в целом. В ходе следствия был также выявлен ряд кадровых японских разведчиков, как, например, У Сан, оказавшийся штатным сотрудником 2-го (разведывательного) отдела штаба Квантунской армии…

*          *          *

Одной из важнейших задач, стоявших перед дальневосточными чекистами в предвоенные годы, являлось получение информации с целью своевременного информирования командования о происходивших в Японии, Корее, Китае и Маньчжоу-Ди-Го процессах, а также планах, замыслах, намерениях их военно-политического руководства и союзников. Решение этой задачи было связано с необходимостью проникновения в разведывательные органы Японии и враждебно настроенные эмигрантские центры. Советские спецслужбы, не ограничиваясь сбором информации, активно влияли на эмигрантскую среду. Стимулировалась реэмиграция, внедрялась агентура, что впоследствии позволило провести широкомасштабные оперативные мероприятия и получить данные о структуре, дислокации, подрывной деятельности японских разведорганов и белой эмиграции.
Однако основной объём задач хабаровских чекистов относился к контрразведывательным мероприятиям, что в преддверии Великой Отечественной войны было актуальным и оправданным. Усложняла их работу внутренняя обстановка на Дальнем Востоке. В 1930-е гг. советский Дальний Восток представлял собой огромную строительно-промышленную площадку, находившуюся в зоне постоянного внимания японских спецслужб. В этой связи органы госбезопасности по прямым указаниям коммунистической партии и советского правительства концентрировали усилия на контрразведывательном обеспечении множества оборонных строек и вводимых в эксплуатацию важнейших промышленных и хозяйственных объектов. Так, Хабаровский судостроительный и механический завод № 368 имени С.М. Кирова осуществлял строительство, капитальный и средний ремонт, обслуживание кораблей Амурской Краснознаменной военной флотилии, производство автоцистерн, морских мин и бомб различного калибра. На авиаремонтном заводе № 83 имени А.М. Горького обслуживались самолёты всех типов, находившиеся на вооружении Военно-воздушных сил Рабоче-крестьянской Красной Армии (РККА). Крупным многопрофильным предприятием, осуществлявшим ремонт стрелково-артиллерийского вооружения, а также производство минометов, являлся Хабаровский государственный союзный завод № 106 им. В.М. Молотова. Капитальный ремонт танков серий Т-26, Т-27, Т-37, Т-38 и др. производил Государственный авторемонтный завод № 105 имени Л.М. Кагановича.

22 марта 1939 г. в Хабаровске вошёл в эксплуатацию химико-фармацевтический завод, а ранее, с 1935 г., был введён в промышленную эксплуатацию нефтеперерабатывающий завод имени С. Орджоникидзе. Из привозной сахалинской нефти завод мог производить авиационный и автомобильный бензин, керосин, лигроин, флотский мазут, соляр, различные моторные масла. В годы Великой Отечественной войны вошел в строй дублёр Хабаровского - Комсомольский-на-Амуре нефтеперерабатывающий завод, который ещё больше упрочил экономическую безопасность и топливно-энергетическую независимость региона. В целом, г. Комсомольск-на-Амуре, который изначально закладывался как база военных отраслей промышленности, в 30-е гг. ХХ в. стал лидирующим оборонно-промышленным центром Дальнего Востока. Так, Судостроительный завод № 199 им. Ленинского комсомола стоял у основ формирования надводных сил Тихоокеанского флота (подводные лодки, эсминцы, миноносцы, крейсеры). Для производства, ремонта тяжелых воздушных судов и гидросамолетов и оснащения ими ВВС ОКДВА - Краснознамённого Дальневосточного фронта (КДФ) - и Военно-морского флота был в ударные сроки возведен авиационный завод № 126. Первым предприятием, мощности которого позволяли производить комплектующие изделия оборонного значения непосредственно на Дальнем Востоке, стал Комсомольский-на-Амуре аккумуляторный завод № 364. Он обеспечивал потребности региона в производстве аккумуляторных батарей для подводных лодок, танков, самолетов и автомобилей.

14 июня 1940 г. была сдана в эксплуатацию железнодорожная линия ДВЖД Волочаевка-Комсомольск протяженностью 352 км. Годом ранее началось строительство не менее стратегически значимой (открывался второй выход к Тихому океану) железнодорожной линии Комсомольск-на-Амуре-Советская гавань. Там же, в Советской Гавани, в интересах Дальневосточного морского пароходства был заложен судоремонтный завод. В 1940 г. вступил в строй Николаевский-на-Амуре судостроительный завод и началось возведение машиностроительного завода «Амурлитмаш» в Комсомольске-на-Амуре. Крупные нефтебазы для стратегического запаса топлива располагались на железнодорожных станциях Хабаровск, Биробиджан, Никольск-Уссурийск и др. С 21 мая 1940 г. началось строительство нефтепровода Оха-Софийское и т.д.

Весь этот комплекс производственных и добывающих предприятий требовалось обеспечить действенным оперативным прикрытием, т.к. большинство из них ещё до начала строительства приобрели статус оборонных, т.е. особо важных для военной промышленности и обороны СССР. Представление об особенностях службы органов госбезопасности на таких объектах, в частности, дают архивные документы, содержащие сведения о работе оперуполномоченного Комсомольского-на-Амуре городского отдела НКВД Н.С.

Власова, прибывшего в «город Юности» для контрразведывательной защиты авиационного завода № 126 и стройки. На месте выяснилось, что из-за временного прекращения строительства рабочие зачастую были предоставлены сами себе, в результате чего имели место пьянство, воровство, хулиганство и пр.

Святослав ТУЖИЛИН, кандидат исторических наук. (Продолжение в следующих номерах).