Те, кого принято относить к ключевым действующим лицам политико-экономической сцены региона, элитой себя не признают. То есть, само слово это не приемлется. И это вполне имеет свое объяснение в основаниях ее образа мыслей и действия.

Кто эти люди? Это самая активная часть населения Дальнего Востока, оставшаяся в регионе. Не настолько активная или, может, даже успешная, чтобы перебраться «на запад». Или, в лучшем случае, слишком любящая свой регион, Дальний Восток. Но самая пассионарная из оставшегося здесь населения.

В значительной мере это люди, здесь родившиеся и даже имеющие не одно поколение дальневосточников за собой. Последний масштабный приток управленцев здесь был годах в 70-80-х. С тех пор - только если посылали сюда губернаторов «с запада» в последнее время.

Как уже было замечено в начале отчета, элита - самая прикованная к территории часть населения региона. При этом так же страдающая от недостатка развития социальной инфраструктуры. Причем возможностей у нее больше, например, финансовых или от личных связей. Но оттого острее чувствуется недостаток выбора.

От этой прикованности и более сильного локального патриотизма, чем, может, у простых дальневосточников, местная элита тяжело относится к любым чиновникам-варягам. Как и «западники» в целом, они, в представлениях дальневосточной элиты, просто не могут знать и понимать специфику региона. Причем это относится даже к выходцам из других дальневосточных клик. Но вот одна удивительная вещь: достаточно проработать год, показать, что твои планы для региона долгосрочны, и все уже говорят с теплотой, что ты освоился, понял, проникся. Как и у простых дальневосточников, для элиты, возможно, особенно для сельскохозяйственных по логике и срокам регионов Приамурья, человек становится своим, когда его судьба и его дела надолго связаны с Дальним Востоком. Практически обо всех, от губернаторов до глав МКС «Единой России», говорили именно так.

Элита Дальнего Востока плоть от плоти «дальневосточники». Они носители тех же стереотипов и установок, что бытуют и в массовом сознании региона. И особенность жизни здесь влияет на них даже в чем-то больше, чем на свободных от своего поста и публичности дальневосточников.

Всегда отмечается, например, что людей на Дальнем Востоке мало. А это накладывает отпечаток на человеческие отношения. Это касается и элиты, и всего населения. Для дальневосточной элиты, например, экономическая репутация - вещь несколько иным образом организованная чем для элиты центральных районов страны. Конечно, и здесь окружение много позволяет, но оно все знает. Промахи и преступления никуда особо не спрячешь. Серьезные вытесняют тебя из региона. Здесь все живут, оглядываясь друг на друга.

Административно-политичес­кая элита не менее, чем население региона, страдает от территориальной отдаленности от федерального центра да и друг от друга. Также ищет открытости и непосредственного общения. Для ее представителей очень важны личные встречи с коллегами, возможность напрямую убеждать в своей позиции, непосредственный обмен опытом.

«…это технический прогресс, который мешает нормально донести свою мысль. Создали ситуационные центры и центры видеоконференций. Замечательная вещь: не надо ездить в командировки, особенно из Магадана и Камчатки, ни в Москву, ни в Хабаровск, все садятся к экрану и говорят. При этом будет намечено 3-4 выступающих, остальные спят, слушают, не слушают, потом пришлют протокол, принимать или не принимать участие в обсуждении. Но самое главное, что это люди лишены живого общения, где они между собой сверяли свои позиции, и решали проблемы, и как-то согласовывали свои действия. Теперь общение между субъектами, между специалистами второго уровня практически отсутствует. Сегодня только губернаторы общаются на Совете и в полпредстве, и то он иногда проходит в режиме видеоконференции. Вроде бы хорошее дело, но оно абсолютно убрало из нашей деятельности живое общение между специалистами. Его по страшному не хватает, потому что невозможно прийти и посоветоваться, сесть в курилке, закурить сигарету и сказать: «Ну как у тебя там? А ты это как решаешь?» - «Вот так». - «А я вот так». - «А почему ты так?».

Взаимодействие элит в процессе реализации программ по развитию Дальнего Востока, формировании общего видения задач этого развития - это фактически пересечение нескольких сетей социального обмена: сети политико-экономической элиты Москвы, то есть «запада», и сетей политико-экономических элит дальневосточных регионов. Обмены в этих сетях идут с разной интенсивностью, в разном объеме и построены на несколько различных принципах.
Звучит, возможно, сложно. Но на практике все довольно просто. Каждый несет в эти отношения себя: свои установки, свои представления - и получает, в общем-то, в зависимости от них.

Политико-экономическая элита субъектов, таким образом, не лишена тех же стереотипов в представлении о Москве, о «западе» и о значении Дальнего Востока, что и большинство населения макрорегиона.

Если дальневосточники считают, что Москва держится на деньгах, а решается в ней все только за взятку, а сами они давать не умеют, то и едут с тем настроем, что потребуют с них, а у них и дать нечего. Если считают, что «западники» закрытые и хитрые, то и ждут все время подвоха.

В основе ряда разрывов коммуникации, факторов ее недостаточной эффективности лежат эти самые убеждения, комплексы и особенности. Нет, комплексы - это не оговорка и не пустое слово, в данном случае. Это очень часто признается и впрямую местной элитой проговаривается. «Нам не хватает знаний, компетенций», «мы этого не умеем», «у нас нет людей, которые это могут». На наш взгляд, в основе этого лежит то самое понимание дальневосточной элиты, что она - это малая часть активных людей региона, которой все-таки не хватило чего-то, чтобы вырваться из него. Те, кто оказался в Москве, в федеральной власти, более успешны. И им не просто повезло. Они что-то такое знают, что-то такое умеют, что сделало их выше во властной иерархии. Ведь опять же, напомним, дальневосточники - предельные государственники.

Этот комплекс касается и вопросов управления. Особенно часто об этом говорят при обсуждении стратегического планирования регионального развития. Для разработки региональных стратегий привлекают москвичей. Сетуют на то, что «на западе» проводятся форумы и семинары по стратегическому планированию, а у дальневосточников нет возможности получить современные знания и опыт в этом вопросе.

Оттого столь часто упоминаемый административно-политической элитой запрос на то, чтобы к ним приезжали с семинарами и мастер-классами.

«А вот именно приезжали бы с какими-то тематическими вещами, с какими-то обучающими вещами. А вот здесь очень не хватает вот таких специальных знаний».

Оттого и, несмотря на настороженность в отношении варягов, восхищение их умением работать с федеральным центром.
Хотя только развитием знаний и компетенций комплекс вряд ли переборешь. А ведь он, на наш взгляд, создает серьезные разрывы в коммуникации между дальневосточной и федеральной политической элитой. Как бы это объяснить… Вот, когда слышишь от представителя дальневосточной элиты такие слова о дальневосточных детях, думаешь о ней самой:

«Если сравнивать наших детей, поставить с запада ребенка и нашего ребенка, то наш ребенок будет забитым. В силу того, что ребенок с западной части более раскрепощенный в своем поведении. Наши более забитые». А ведь любая власть - от охранника на проходной до чиновников в высоких кабинетах - здорово чувствует такие вещи, эту «забитость».

С другой стороны, признание недостатка знаний, умений и компетенций - это ведь еще и снятие с себя ответственности. В том числе и ответственности административной элиты, в какой-то мере, за судьбу Дальнего Востока и его развитие. И это тенденция, которую стоит изживать.

Но их можно понять. Ведь плоды этих трудов вряд ли увидят они сами. Один из наших экспертов в интервью сравнил себя со стариком из притчи: «Старик умирает, посадил яблоню. Он понимает, что он сегодня эти яблоки еще не съест, но он знает, что его внуки эти яблоки будут есть. Вот если мы отойдем от этой позиции - у нас нет будущего».

Этот комплекс дальневосточникам надо преодолевать. Ведь это люди, серьезно могущие ответить на вопрос: «А что вы сделали для России?» - «Ну, кое-что сделали».

«Вообще меня все эти мысли посетили еще в 2000 году, когда я училась в Америке. Я жила в семье русского эмигранта, вернее - сына русского эмигранта. И тогда шла инаугурация Путина. Был май 2000 года. Мы сидим с ним, смотрим эту инаугурацию, а он ко мне поворачивается и задает вопрос: «А что вы всё время ждете - от правительства, от президента? Вот вы лично, Валентина, а что вы лично сделали для России?» Это был обычный вопрос. Я хочу сказать, что я об этом до этого никогда не думала. Честно говорю. Я так села и думаю: правда, а что я делаю для России? Я так вот подумала: а вот это вот сделала, вот это безвозмездно - так придумала про себя, что-то делала! А потом ему говорю: «Ну, кое-что».

Есть, конечно, среди адми­нистративно-политической элиты Дальнего Востока и люди без комплексов - общительные, пробивные. Такие сразу выделяются, таких стараются выдвигать. Нередко это люди, учившиеся на «западе».
«Я ведь тогда даже дозвонилась до аппарата президента, до человека, который тогда разрабатывал эту схему спорную. Я же нашла эту женщину, которая давала эту формулу. Я ей говорю: «Вы ее мне пришлите, я сама посчитаю». Она мне прислала, мы пересчитали. Там было на двести тысяч разницы».

«Первый год, когда спрашивали: Благовещенск - а это где? Это рядом с Владивостоком или с Хабаровском? Я говорила: «Где-то примерно там». На третий год я приехала, меня встречают: «О, Амур приехал!» Потому что уже знают тебя и знают, откуда ты».

Надо еще понимать, что то поколение, которое через смесь личных связей и административного долга выбивало те самые «фонды холодильников», постепенно уходит - и с той, и с другой стороны. Возможно, новое поколение найдет новые подходы.