(Окончание. Начало в номере за 17 января 2019 г.).

- Как эта деятельность затронет природу? Будут пересмотрены границы существующих заповедников?
- К природе отношусь с искренним уважением, всегда за нее боролся. Но мне кажется, что мы должны находить точки равновесия во взаимоотношениях человека с дикой природой. Не можем же мы бегать в шкурах и набедренных повязках.
Во всем мире спортивные, рекреационные объекты строятся, в том числе на охраняемых природных территориях. Да, по жестким правилам, с требованиями минимального воздействия на окружающую среду, но строятся. У нас пока нет необходимости менять границы федеральных особо охраняемых природных территорий (ООПТ), есть некоторый вопрос с региональными, но мы его решим.
Что год грядущий нам готовит
- Что считаете наиболее важным за прошедший год для Дальнего Востока?
- Во-первых, это решение президента по разработке нацпрограммы. Мы постараемся собрать в нее все необходимое для развития Дальнего Востока.
Во-вторых, поручение президента, что не менее 5,5 процента расходов инвестиционного характера госпрограмм должен получать Дальний Восток. Это не переломит ситуацию за месяц или за год, но уже создает уверенные предпосылки для того ответа на ваш вопрос «А как догонять будете?». За счет этих 5,5 процента на Дальнем Востоке будет строиться все больше школ, больниц, детских садов, качество услуг будет повышаться.
- Но к ДФО присоединили Бурятию и Забайкалье. 5,5 не мало?
- Тут интересная история, как два субъекта добавилось, 5,5 уже и не хватает вовсе. Я об этом первому вице-премьеру - министру финансов Антону Силуанову сказал. Он в ответ: «И сколько?» Говорю: «7,2 процента». Смотрю, у него глаза немножечко округлились. Повторяет: «Что, вот прямо столько?» Я говорю: «Да, можете пересчитать».
Мы такие предложения будем вносить руководству страны, потому что здесь нет альтернативы. Если Бурятия и Забайкальский край вошли в состав ДФО, то к ним должны быть применены точно такие же условия, как и к другим регионам. Соответственно, коэффициент должен вырасти почти на два процента.
- Какие новые законы для Дальнего Востока могут быть приняты в 2019 году?
- Мы плотно работаем над мерами по поддержке материнства и детства. Думаю, что решение в самое ближайшее время будет принято. Почти каждый день общаемся по этому поводу с Антоном Силуановым.
Кроме того, нам не нравится режим специального административного района (САР). Мы считаем, что он слабенький и никаких преимуществ региону не принес. Мы хотим создать на базе этого закона эффективный конкурентный механизм.
Мы уже проанализировали работу всех крупнейших мировых финансовых центров по основным направлениям деятельности: по налоговым преференциям, по режиму вступления, по праву, по языку, по судебной практике. То есть по всем направлениям, которые оказывают непосредственное влияние на приток инвестиций.
Мы же создавали территории опережающего развития (ТОР) и режим Свободного порта Владивосток (СПВ) именно как конкурентную площадку, которая может быть востребована в мире. Мне представляется, что кое-что у нас получилось, потому что иностранные и российские инвестиции на Дальний Восток идут. Надо что-то подобное создать по механизму финансового центра, иначе нам просто не хватит денег на реализацию инвестиционных проектов. Тем более в той геополитической ситуации, которая складывается вокруг.
Есть еще идея, совсем уж сумасшедшая, связанная с Арктикой. Она сейчас тоже в определенной степени относится к моей зоне ответственности. Мы недавно были в Сабетте. Там во льдах построен целый комплекс «Ямал СПГ», практически город. Но для реализации такого великолепного проекта потребовались огромные ресурсы.
Уверен, что нам нужно активнее поддерживать такие масштабные проекты в Арктике, пожалуй, даже в большей степени, чем на Дальнем Востоке. Идея - я ее, кстати, ни с кем еще не обсуждал - простая. Создать режим соглашения о разделе продукции (СРП) для проектов в области добычи и переработки полезных ископаемых и для проектов создания портовой инфраструктуры.
СРП - режим, когда компания, производящая инвестиции, не платит налоги, пока эти инвестиции не окупятся. Более льготного режима я, пожалуй, не знаю. Думаю, что для Арктики это обоснованно. Будем над этим еще думать, после этого предлагать на рассмотрение руководства. Но если мы хотим строить Северный морской путь, если мы хотим, чтобы у нас были порты, безопасность, обслуживание, связь, навигация, то надо максимально поддерживать такие начинания.
- Может быть создано отдельное министерство по Арктике?

- Не думаю, что будет создано отдельное министерство по Арктике, но какой-то центр компетенции для управления процессами в этом стратегически важном регионе, конечно, должен существовать.
- До 25 января Забайкалье и Бурятия представят в Минвостокразвития заявки инвесторов по созданию территорий опережающего развития. Уже ясно, где они могут появиться?
- Я не тороплю процесс, ситуация в Бурятии и Забайкалье принципиально ничем не отличается от других регионов ДФО. Появляется инвестор, знакомимся, убеждаемся в том, что это реальный инвестиционный проект, что есть финансовое обеспечение, ведется проектирование.
Эти условия мы подробно обсуждали с руководством Бурятии, там некоторые проекты уже есть, но пусть они их подготовят сначала и спокойно вынесут на рассмотрение. В Забайкалье сейчас губернатор Александр Осипов, который был замглавы минвостокразвития, с ним не нужно все это обсуждать, потому что он участвовал в создании всех этих законов и знает, как они работают.
- Когда на Дальнем Востоке появится инвестиционный суд?
- Это сложный процесс, в том числе и для меня лично, потому что нельзя вносить руководству страны предложения, когда ты не можешь их аргументировать. Я прекрасно понимаю, какие вопросы мне зададут. Фрагменты ответов на эти вопросы существуют, потому что сопровождение экономических процессов, тем более с международными компаниями, предусматривает и другую специализацию, в том числе и судей. Но не все так просто.
Мы обязательно расскажем, когда будет готовый продукт. Я уже не первый год работаю в правительстве и понимаю, в каких вопросах готов докладывать и надеяться на положительное решение, а в каких лучше еще подготовиться. Пока этой уверенности нет, бессмысленно выдвигать инициативу.
- На ВЭФ-2018 вы предложили изменить формат форума, чтобы модераторы важнейших дискуссий представляли президенту рекомендации по их итогам. Он поддержал идею?
- У него была очень конкретная реакция. Он говорит: «Давайте сделаем на этом форуме». Мне пришлось взмолиться, что на этом мы не успеем, это нереально. Так что его принципиальное одобрение есть, и в 2019 году мы обязательно будем готовить ВЭФ с учетом этого предложения.
«Гектар» в рабочем режиме
- Как идет реализация программы «Дальневосточный гектар»?
- Программа идет в рабочем режиме. На старте было два лагеря, один говорил «ура, наконец-то», второй, что «всю землю растащат, все своруют, и вообще ничего не получится». Были еще и те, кто считал, что это не панацея, Столыпин это все делал круче. Понимаете, никто не претендовал ни на лавры Столыпина, ни на то, что это осчастливит всех дальневосточников. Это лишь один из фрагментов программы действий по развитию Дальнего Востока.
Сегодня принято решение выделить землю уже 54 тысячам людей. Они строят дома, организуют пасеки, сельское хозяйство. Это в любом случае хорошо. Привела эта программа к тому, что все бросили дома в центральной части страны и поехали получать гектары и строиться на Дальнем Востоке? Нет, не привела, но у нас и не было таких иллюзий. Программа работает совсем неплохо, по крайней мере, я не знаю другой территории в мире, где можно за 30 дней землю получить.
- Можно улучшить программу?
- Можно, есть большой резерв повышения ее эффективности за счет уменьшения «серых» зон. Это те территории, которые предоставлять людям по программе нельзя. Есть зоны, которые трогать не надо, потому что они должны быть - земли обороны, особо охраняемых природных территорий.
Но помимо них множество участков просто изъяты с карты предоставления решениями губернаторов, законодательных собраний. Они очертили вокруг города круг - тут нельзя, потому что город будет развиваться. Вроде все логично, но на сколько километров в течение ближайших 10 лет город будет развиваться? Отрезали, например, 20 километров. А может, он по радиусу дальше пяти в ближайшие годы не уйдет? Может быть, стоит это кольцо немного сжать и дать людям возможность построить дом поближе к инфраструктуре, к центру города, к своей работе? Мне кажется, это принесло бы пользу, этим мы и займемся на втором этапе программы. На старте это было не нужно, и так все боялись, что «приедут и захватят нашу землю».
- С 1 июля в двух новых регионах заработает программа «Дальневосточный гектар». Какая там сейчас ситуация?
- Примерно такая же, особенно в Бурятии. Они говорят: «У нас все расхватают, нам жить негде будет». В Якутии была такая напряженная обстановка сначала, а сейчас она в тройке регионов, пользующихся наибольшей привлекательностью. В Бурятии мы поступим ровно таким же образом.
Все, что местное руководство, депутаты или губернатор скажут не трогать, оставим им, не будем их поджимать, это их ответственность. Но думаю, что после старта программы они довольно быстро убедятся, что ничего, кроме пользы, она и не приносит. Тогда мы с ними вернемся к этому разговору и посмотрим, все ли из того, что так рьяно сегодня защищается, реально нельзя распределять. Может быть, все-таки можно дать людям больше возможностей. Всегда надо искать баланс.
- Вы, кстати, в Давос едете в 2019 году? В 2016 году вы там навели шороху.
- Я вообще не люблю ездить туда, где меня не очень ждут. Едешь ведь обычно с какими-то открытыми намерениями, не в качестве диверсанта, поэтому, когда люди ждут, улыбаются, приятно ехать и работать вместе. Там нас, по-моему, не сильно ждут, поэтому мне туда ехать некомфортно, но я ведь и в прошлый раз ездил по заданию руководства. Дадут задание, поеду в Давос или куда пошлют, могу еще раз с ними пообщаться. Если нет, с удовольствием буду заниматься тем, чем занимаюсь, работать на Дальнем Востоке.
Елена БЕРЕЗИНА.
(13 января 2019 г.).