Надо полагать, «старинный читатель и почитатель «Тихоокеанской звезды», как он сам отрекомендовался, участник войны Анатолий Федорович Китов много что за свою долгую жизнь про нее, эту самую жизнь, узнал и понял.
Однако ж взялся за перо: «Часто первые лица края в своих выступлениях употребляют выражение «европейский уровень жизни» или даже «уровень жизни европейской части России». Что это такое? И не потому ли, что он отличается от нашего не в пользу Дальнего Востока, отсюда - и даже из Хабаровска! - люди уезжают в центральные районы страны в поисках лучшей доли?»

«Индекс бутерброда»

И правда: что это за фрукт такой - «уровень жизни», и с чем его едят? Показатель это занятный, его аршином общим не измеришь. Разными авторами трактуется по-разному. Сколько специалистов - столько и мнений.

- Впрочем, есть некое общее сложившееся представление , - объясняет кандидат экономических наук, доцент, зав. отделом Института экономических исследований ДВО РАН Светлана Найден. - Оно сводится к тому, что это - «уровень материального благополучия, характеризующийся объемом реальных доходов на душу населения и соответствующим объемом потребления».

Проще говоря, уровень жизни показывает, сколько может человек на свои доходы приобрести товаров и услуг. Еще проще - придуманный в свое время журналистами «индекс бутерброда» - то есть, сколько этих самых бутербродов с колбасой можно купить по сложившимся в том или ином регионе ценам на среднюю тамошнюю зарплату. Можно мерить в дорогих сердцу бутылках водки, можно - в квартирах (сколько лет надо копить, чтобы купить пресловутые квадратные метры), да хоть, как в мультфильме, - в попугаях.

Чтобы привести всё к некоему серьезному общему знаменателю, у нас - да и в большинстве стран - за него законодательно принимается некий прожиточный минимум с определенным набором благ и услуг. Российский прожиточный минимум состоит из потребительской корзины, в которую «укладываются» три параметра. Согласно принятой номенклатуре, которая пересматривается раз в пять лет, в нее входят: продукты (примерно 50%), непродовольственные товары (около 25%) и услуги ЖКХ, культуры и другие виды, вроде расходов на транспорт (еще 25%). Прожиточный минимум - свой для каждой из групп населения, и это логично: у пенсионера и, скажем, подростка потребности разнятся.

Рассчитывается такой прожиточный минимум для каждого субъекта Российской Федерации отдельно. Кроме того, существует деление и внутри территории: в Хабаровском крае, например, свой расчет для северных районов и для южных, ведь условия там существенно разнятся.

- Совершенным этот перечень назвать нельзя - хотя бы потому, что жизнь развивается гораздо быстрее. Тут не учтен уже признанный одной из базовых потребностей человека Интернет, - говорит Светлана Найден. - Даже сотовый телефон, который давно из предмета роскоши стал необходимостью уже и для пожилых, - вне этого перечня.

Однако неким общим знаменателем для определения уровня жизни на той или иной территории этот показатель все же служить может. При этом важны еще цифры среднедушевого дохода, средней заработной платы и пенсии.

- Вот, к примеру, Хабаровский край. В 1995 году на свою заработную плату наш трудоспособный земляк мог обеспечить себе 1,8 прожиточного минимума, - объясняет Светлана Найден. - К 2010 году жизнь объективно стала лучше, и работающий горожанин мог обеспечить себе 2,6 прожиточного минимума. Неплохо? Но вот: в Приморском крае - 3,3. О чем это говорит? Либо там зарплата выше, либо прожиточный минимум ниже.

Заработная плата выше в Хабаровском крае - и специалисты объясняют это более высокой долей административно-управленческого аппарата, в том числе и федерального уровня; здесь сильнее развит финансовый сектор и добывающие отрасли. Но жизнь дешевле в Приморье, и это тоже объективно: там больше южных районов с более плотным населением, дешевле продукты питания. Это вам не северные территории Хабаровского края с высокой стоимостью всего и вся. Или Еврейская автономная область: средняя зарплата там невысока, но и прожиточный минимум невелик - это тоже южный, да еще и компактный регион.

До Москвы - от самых от окраин

Сравнивать жизнь на российском Дальнем Востоке и где-нибудь в Хорватии, Чехии или Англии специалисты считают, по меньшей мере, делом неблагодарным, бессмысленным и совершенно некорректным. В Европе даже сами подходы к тому, что мы называем прожиточным минимумом, иные. Например, во Франции определяется так называемый уровень бедности. Но если у нас «за чертой бедности» находятся те, кто живёт на прожиточный минимум и ниже, то там берется средняя заработная плата по тому или иному региону страны, 50 процентов от которой и считается уровнем бедности. Величина, с нашим «прожиточным минимумом», не сопоставляемая.

А вот с европейской частью России (как правило, к ней относят территории Центрального федерального округа) Дальний Восток по уровню жизни сравнить можно.

- Скажем, та же Белгородская область, куда охотно переезжают дальневосточные пенсионеры, - продолжает Светлана Найден. - Потому что там «жизнь хорошая». Для них - да. Но не для трудоспособного населения: работы-то там нет! Или та же Курская, Липецкая области, с которыми когда-то Хабаровский край был вполне сопоставим по уровню и объемам производства.

Так вот: если некий «средний» житель Хабаровского края в 2011 году мог обеспечить своими заработками 2, 6 прожиточных минимума, то житель ЦФО вполне одолевал четыре, а «средний» москвич - и вовсе 4,5! В среднем по России этот показатель равен 3, 7.

Что касается пенсионеров, то в 1995 году в Хабаровском крае они балансировали на уровне прожиточного минимума. Разница между дальневосточными регионами не очень значительна и вызвана, как правило, отсутствием потребности в чем-то из перечня необходимых товаров и услуг: если, к примеру, где-то в селе нет центрального отопления, то нет и расходов на него. А в Белгородской области в это время пенсионеру были доступны почти 1,5 прожиточных минимума, в Липецкой и Курской - 1,4. Как говорится, почувствуйте разницу….

- Есть еще такой подход, как «пересчет денежных доходов по паритету покупательной способности». Предположим, что у человека, живущего на данной территории, набор потребностей такой же, как у среднего россиянина, - объясняет Светлана Николаевна. - Тогда средний прожиточный минимум по России принимается за 100 %, и производится переоценка номинальных доходов населения в реальные! Этот метод позволяет увидеть, что на самом деле реальная покупательная способность доходов жителей Хабаровского края составляет всего 66 % от номинального размера по региону, а для жителей Чукотки - только 51%. Другими словами, на каждые 100 рублей своего дохода жители Хабаровского края смогут приобрести товаров и услуг только на 66 рублей, а жители Чукотке только на 51 рубль. Остальную часть доходов - съедают «высокие» цены!

А жителям тех регионов, куда так охотно переезжают хабаровчане, по карману паритетный обмен. Выходит, их реальный доход - выше, их деньги - словно бы «дороже»: набор товаров - один и тот же, а стоит - по-разному. При всей условности приведенных методик и полученных с их помощью расчетов общую социально-экономическую картину они дают вполне наглядную.

Зарплата дальневосточников всегда выглядит достаточно внушительной, но если рассмотреть ее через призму цен, то окажется, что с 1995 по 2011 годы в среднем по стране реальная заработная плата выросла в 3,7 раза, а для дальневосточников - только в 2,6. То есть каждый год мы по чуть-чуть теряли свое дальневосточное преимущество, которое когда-то позволяло нам поддерживать достойный уровень жизни. В результате, если в среднем по стране доля людей, чьи доходы ниже прожиточного минимума, - 13%, то в Хабаровском крае - 16,1. Если в самом Хабаровске это не так ощутимо (все-таки здесь больше возможностей), то где-нибудь в сельской местности или в северных районах ситуация куда более острая. Люди постигают это на своем собственном опыте, и кто-то голосует за более высокий уровень жизни, что называется, «чемоданами». Процесс оттока населения с Дальнего Востока вполне объективен: люди ищут лучшей доли. Но только в деньгах ли счастье?

Человек ищет, где ему лучше.

И где он нужнее

- Уровень доходов, он хотя и играет важную роль в перемещениях человека, все-таки нельзя считать единственным фактором, объясняющим отток дальневосточников в центр страны , - подчеркивает Светлана Найден. - Из тех, кто имеет низкие доходы, уезжают далеко не все. Уровень жизни - степень удовлетворения материальных и духовных потребностей - всегда предполагает рассмотрение их в совокупности и в зависимости от той или иной жизненной ситуации.

Скажем, у вчерашнего выпускника вуза, еще не обзаведшегося семьей, достойная в его понимании зарплата предполагает возможность снять жилье (если нет своего), хорошо одеваться, качественно питаться, как-то развлекаться, путешествовать. Семейный человек в приоритет выведет вопросы медицинского обслуживания, возможности обучения детей, помощи престарелым родителей и так далее.

Как полагают экономисты, молодежь уезжает с Дальнего Востока все-таки не столько потому, что не имеет здесь ожидаемого дохода. Для них важно, чтобы сам источник дохода был не просто достаточным, но и приносил удовлетворение, чтобы само дело давало возможности и карьерного роста, и самореализации, и творческого развития.

- Нельзя забывать и о том, что всегда было и будет естественное перемещение людей. С Дальнего Востока всегда было движение к центру, - напоминает Светлана Найден. - Даже в советское время с Сахалина, Камчатки, из Якутии, Магадана и Чукотки уезжала в западную часть страны учиться, а затем там и оседала значительная часть выпускников школ. Нормальные центростремительные тенденции: из маленьких поселков - в города, из городов небольших - в мегаполисы и столицу. Но существовал и обратный процесс. Из центральных регионов страны ехали на Дальний Восток те, кто искал свою дорогу в жизни, кому нужны были новые возможности для раскрытия своих творческих и профессиональных талантов.

При эффективном и - главное - ясном развитии экономики, когда человек понимает, для чего и зачем он нужен, поедут и на Дальний Восток, как уже было. И вовсе не только и не столько за длинным рублем. Потому что это - возможность изменить свою жизнь. Потому что понятие «романтика» никто не отменил и в 21 веке, экономисты считают ее нормальной и естественной мотивацией. Ведь экономика - это особая сфера общественной жизни, она основана на отношениях между людьми в процессе создания, распределения, обмена и потребления благ и услуг. Поэтому для ее развития имеет значение не только материальный фундамент, но и, как ни удивительно, - психология человеческого поведения, которое формируется, кроме всего прочего, под влиянием и государственной политики.

Чем яснее и четче будут сформулированы стратегические планы относительно судьбы Дальнего Востока, чем теснее они будут сопрягаться с конкретными человеческими судьбами, чем больше возможностей найти себе применение будет предложено - тем достижимее то, что называется привлекательностью территории. А на привлекательной территории и уровень жизни соответствующий.

Марина Семченко.