Находка в библиотеке
13.03.2013
465
Пока наша газета публиковала материалы о приключениях бывшего тозовца Милетия Зыкова, историки, поглядывая в Интернет, старались нам помочь. Присылали отрывки из воспоминаний тех, кто был знаком с Зыковым, заметки из старых зарубежных газет, журналов, книг, в которых хоть как-то упоминалось имя проходимца.
Хабаровчане также не без интереса следили за зигзагами судьбы Милетия Александровича, когда-то давно бегавшего по пыльным хабаровским переулкам. И угадывали в нем - кого бы вы подумали? Остапа Бендера! Создатели легендарного образа Ильф и Петров не придумали великого комбинатора и добытчика чужих денег. Они взяли его из тогдашней жизни. В 20-30-е
годы, когда они жили и книжки писали, подобных проходимцев было немало, об их похождениях сообщали молодые и агрессивные советские газеты. Писатели чутко уловили явление нового прожигателя жизни и воплотили его в своих книгах. Да и сегодня таких бендеров в российских весях немало, желания которых совпадают с героями сатириков - откровенничал со мной старый читатель-тозовец.
Вот тому подтверждение, недавно добытое работниками отдела электронных заказов Российской национальной библиотеки. Это статья из журнала «Журналист» (№4, 1932 год) «Дело Зыкова - серьезное предупреждение». Под заголовком - суровый большевистский призыв: «Больше классовой бдительности в подборе газетных кадров!».
Предлагаем ее вашему вниманию в сокращенном виде.
«Бойким пером обладает журналист Милентий Александрович Зыков. Статьи Зыкова появлялись на страницах краевой, а затем республиканской печати по-всячески: как передовые, подвалом, на первой полосе, на внутренних полосах, «разворотом» на пять колонок и с огромными аншлагами.
Дело и карьера Зыкова - такой факт, из которого многим редакторам и общественным организациям газет нужно сделать очень серьезные выводы. Проследим карьеру Зыкова «по этапам».
Зыков появляется на казанском горизонте, в «Красной Татарии», в 1925 г. Вырос он там молниеносно: из репортера превратился в видного фельетониста. «Бюрократы» начали Зыкова преследовать. Зыков мчится в Москву искать защиту. В 1927 г. в «Журналисте» появляется фельетон, в котором Зыков взят под защиту советской прессой. С лаврами «борца за истину» Зыков в 1927 г. перебирается в г. Кзыл-Орду, в газету «Советская степь» (Казахстан). Здесь Зыков работает фельетонистом. Потом - выпускающим. С рабочими не поладил - сняли. В 1929 г. Зыков уже в Воронеже, на ответственной работе в редакции газеты «Коммуна». Много ездит по деревням и колхозам. Много пишет. На некоторые «слабости» Зыкова смотрят сквозь пальцы. За ним, например, числятся такие «детские» выходки: в районе выдает себя за члена партии, присутствует на заседании бюро райкома ВКП(б). В общественной жизни редакции Зыков не участвует («занят!»), членом профсоюза не состоит.
В конце 1930 г., когда общественность газеты «Коммуна» стала готовиться к чистке аппарата, Зыкова вдруг «потянуло» на Дальний Восток, в «Тихоокеанскую звезду». Его отговаривали и редактор, и секретарь редакции, но, наконец, отпустили.
В Хабаровске работники печати котируются очень высоко - людей нет. Зыков стал активно и много писать - одну и ту же статью помещал в газете и в журнале.
Присовокупив к этим фактам из прошлого возмутительное, рваческое отношение к работе в «Тихоокеанской звезде», редакция с треском вышибла Зыкова. Но Зыков не из тех, что легко сдаются! У него в кармане много бумажек от не в меру впечатлительных и доверчивых людей. Зыкова не убьешь приказом и заметкой в газете! Он тертый калач.
Далькрайотдел Союза бумажников и печатников создает специальную комиссию по расследованию «дела журналиста Зыкова». Размахивая бумажками, Зыков выдвинул тезис, что его увольнение из редакции «Тихоокеанской звезды» является политикой дальнего прицела, что это - акт мести за его критику ответственных руководителей и руководящих организаций края на страницах центральной печати.
Крайотдел внимательно подошел к делу. Комиссия предложила Зыкову хоть одним документом себя реабилитировать. Но он плюет на всех. Документы обещает дать и не дает их (ибо они существуют только в его богатой фантазии!). Дело Зыкова разбирается месткомом редакции в присутствии 93 человек. Местком соглашается с изгнанием Зыкова из газеты.
Зыков перекочевывает в Москву в редакцию «Социалистического земледелия» и продолжает борьбу с «зажимщиками». ЦК союза бумажников и печатников занимается делом Зыкова. ЦК союза оставляет в силе постановление общего собрания сотрудников «Тихоокеанской звезды» и постановляет «обвинение в проявлении преследования и травли со стороны общественных организаций, а также всего коллектива редакции считать ничем не обоснованным». «Социалистическое земледелие» не только берет Зыкова на ответственную работу, но и активно встает на его защиту. Зыков пишет заявление, которое представляет собой образчик самого безудержного вранья и самого нелепого вымысла.
В редакции «Социалистического земледелия» Зыков вдруг перестал являться на работу: не ходит неделю, другую, третью, а зарплата идет. Зыков не показывается даже в редакцию четвертую неделю, пятую, шестую, а зарплата по-прежнему идет к Зыкову. Наконец, хватились - отдали приказ: Зыкову не выплачивать зарплаты. Тогда он подал заявление: болен, отправьте меня на периферию или увольте. Его уволили…»
* * *
Далее автор статьи напоминает газетным редакторам, их заместителям о том, что Зыков - проходимец и авантюрист, что держаться надо подальше от этого жулика. Что это урок для всех редакций, который послужит «серьезнейшим предупреждением при подборе кадров большевистской печати».
Увы, предостережение профессионального журнала не помогло - авантюрист не «утонул». Где он в конце своей судьбы всплыл и как она оборвалась, вы уже читали в нашей газете.
Подготовил
Александр ЧЕРНЯВСКИЙ.
Хабаровчане также не без интереса следили за зигзагами судьбы Милетия Александровича, когда-то давно бегавшего по пыльным хабаровским переулкам. И угадывали в нем - кого бы вы подумали? Остапа Бендера! Создатели легендарного образа Ильф и Петров не придумали великого комбинатора и добытчика чужих денег. Они взяли его из тогдашней жизни. В 20-30-е
годы, когда они жили и книжки писали, подобных проходимцев было немало, об их похождениях сообщали молодые и агрессивные советские газеты. Писатели чутко уловили явление нового прожигателя жизни и воплотили его в своих книгах. Да и сегодня таких бендеров в российских весях немало, желания которых совпадают с героями сатириков - откровенничал со мной старый читатель-тозовец.
Вот тому подтверждение, недавно добытое работниками отдела электронных заказов Российской национальной библиотеки. Это статья из журнала «Журналист» (№4, 1932 год) «Дело Зыкова - серьезное предупреждение». Под заголовком - суровый большевистский призыв: «Больше классовой бдительности в подборе газетных кадров!».
Предлагаем ее вашему вниманию в сокращенном виде.
«Бойким пером обладает журналист Милентий Александрович Зыков. Статьи Зыкова появлялись на страницах краевой, а затем республиканской печати по-всячески: как передовые, подвалом, на первой полосе, на внутренних полосах, «разворотом» на пять колонок и с огромными аншлагами.
Дело и карьера Зыкова - такой факт, из которого многим редакторам и общественным организациям газет нужно сделать очень серьезные выводы. Проследим карьеру Зыкова «по этапам».
Зыков появляется на казанском горизонте, в «Красной Татарии», в 1925 г. Вырос он там молниеносно: из репортера превратился в видного фельетониста. «Бюрократы» начали Зыкова преследовать. Зыков мчится в Москву искать защиту. В 1927 г. в «Журналисте» появляется фельетон, в котором Зыков взят под защиту советской прессой. С лаврами «борца за истину» Зыков в 1927 г. перебирается в г. Кзыл-Орду, в газету «Советская степь» (Казахстан). Здесь Зыков работает фельетонистом. Потом - выпускающим. С рабочими не поладил - сняли. В 1929 г. Зыков уже в Воронеже, на ответственной работе в редакции газеты «Коммуна». Много ездит по деревням и колхозам. Много пишет. На некоторые «слабости» Зыкова смотрят сквозь пальцы. За ним, например, числятся такие «детские» выходки: в районе выдает себя за члена партии, присутствует на заседании бюро райкома ВКП(б). В общественной жизни редакции Зыков не участвует («занят!»), членом профсоюза не состоит.
В конце 1930 г., когда общественность газеты «Коммуна» стала готовиться к чистке аппарата, Зыкова вдруг «потянуло» на Дальний Восток, в «Тихоокеанскую звезду». Его отговаривали и редактор, и секретарь редакции, но, наконец, отпустили.
В Хабаровске работники печати котируются очень высоко - людей нет. Зыков стал активно и много писать - одну и ту же статью помещал в газете и в журнале.
Присовокупив к этим фактам из прошлого возмутительное, рваческое отношение к работе в «Тихоокеанской звезде», редакция с треском вышибла Зыкова. Но Зыков не из тех, что легко сдаются! У него в кармане много бумажек от не в меру впечатлительных и доверчивых людей. Зыкова не убьешь приказом и заметкой в газете! Он тертый калач.
Далькрайотдел Союза бумажников и печатников создает специальную комиссию по расследованию «дела журналиста Зыкова». Размахивая бумажками, Зыков выдвинул тезис, что его увольнение из редакции «Тихоокеанской звезды» является политикой дальнего прицела, что это - акт мести за его критику ответственных руководителей и руководящих организаций края на страницах центральной печати.
Крайотдел внимательно подошел к делу. Комиссия предложила Зыкову хоть одним документом себя реабилитировать. Но он плюет на всех. Документы обещает дать и не дает их (ибо они существуют только в его богатой фантазии!). Дело Зыкова разбирается месткомом редакции в присутствии 93 человек. Местком соглашается с изгнанием Зыкова из газеты.
Зыков перекочевывает в Москву в редакцию «Социалистического земледелия» и продолжает борьбу с «зажимщиками». ЦК союза бумажников и печатников занимается делом Зыкова. ЦК союза оставляет в силе постановление общего собрания сотрудников «Тихоокеанской звезды» и постановляет «обвинение в проявлении преследования и травли со стороны общественных организаций, а также всего коллектива редакции считать ничем не обоснованным». «Социалистическое земледелие» не только берет Зыкова на ответственную работу, но и активно встает на его защиту. Зыков пишет заявление, которое представляет собой образчик самого безудержного вранья и самого нелепого вымысла.
В редакции «Социалистического земледелия» Зыков вдруг перестал являться на работу: не ходит неделю, другую, третью, а зарплата идет. Зыков не показывается даже в редакцию четвертую неделю, пятую, шестую, а зарплата по-прежнему идет к Зыкову. Наконец, хватились - отдали приказ: Зыкову не выплачивать зарплаты. Тогда он подал заявление: болен, отправьте меня на периферию или увольте. Его уволили…»
* * *
Далее автор статьи напоминает газетным редакторам, их заместителям о том, что Зыков - проходимец и авантюрист, что держаться надо подальше от этого жулика. Что это урок для всех редакций, который послужит «серьезнейшим предупреждением при подборе кадров большевистской печати».
Увы, предостережение профессионального журнала не помогло - авантюрист не «утонул». Где он в конце своей судьбы всплыл и как она оборвалась, вы уже читали в нашей газете.
Подготовил
Александр ЧЕРНЯВСКИЙ.