Владимир Иосифович Ханцевич человек удивительный. Мои симпатии к нему возникли после первого же знакомства. Крепчали они после каждой встречи, беседы с ним. Находясь у порога своего девяностолетия, он поражает, прежде всего, памятью: помнит многое, с чем в жизни был связан, с чем соприкасался давно. Не голова, а компьютер. Картинки из детства, учебы, фронтовые будни, заводская жизнь в его рассказах возникали живыми, с поразительными деталями, оттенками.

Вот, скажем, рассказывает Владимир Иосифович о боях с японцами в 45-м. Прорвав оборону в районе высоты «Груша», центра мощного укрепрайона японцев, их рота с боями продвигалась к Муданьцзяну. Ночью сделали привал, поужинали. К командиру роты подходит солдат, показывает ему японские ботинки, боевой «трофей». Мягкие, легкие, удобные, ощущение такое, будто ты в теплых толстых носках, - вспоминает Ханцевич. - Солдат просит у офицера разрешения переобуться. Тот махнул рукой: давай, мол. Но свою обувь положи в вещмешок. Потом у старшины отчитаешься.

Ханцевич - дальневосточник. Отец - белорусский переселенец, мама - казачка из Пашково, Володя - их первенец, 1925 года рождения. В 1943 году был призван в армию, учился в пехотном училище в Благовещенске. Воевал на западе, службу проходил в должностях командиров минометного взвода и 11-й штрафной роты (Белорусский фронт, 169-й гвардейский полк, 1-я Московская мотострелковая дивизия).

В боях за Кенингсберг был тяжело ранен. Вылечили, направили на дальневосточный фронт, воевать с японцами. И здесь был ранен лейтенант Ханцевич. Награжден тремя орденами Красной Звезды. После войны учился в техникуме, 40 лет работал на хабаровском заводе им. Горького. Прошел путь от мастера до заместителя директора завода по производству.

Около трех лет назад «Тихоокеанская звезда» опубликовала рассказ Ханцевича об 11-й штрафной роте, которую он водил в бой. Публикация вызвала большой интерес, Владимиру Иосифовичу звонили, задавали вопросы, искали встречи с ним и даже просили о помощи. Он откликался. И вел короткие записи своих бесед. Сегодня с ними читатели познакомятся. Они не безынтересны.

- Прочитав в газете очерк «Командир штрафной роты», многие хабаровчане узнавали в редакции номер моего телефона, звонили мне, задавали свои вопросы. Например, такой: как вы добровольно согласились быть командиром штрафной роты?

При назначении на собеседовании в штабе начальник политотдела сказал мне: считайте это назначение своим партийным поручением. Вам доверяют перевоспитывать оступившихся людей, помочь им стать полноценными гражданами.
Поводом для согласия идти в штрафную роту командиром для меня ни в коем случае не являлись льготы. Они были несопоставимыми с риском для жизни, которому подвергали себя офицеры штрафных частей. Какие это были льготы? Вот некоторые из них. Командира отдельной армейской штрафной роты назначал своим приказом командующий армией. Выбирали наиболее отличившихся в боях офицеров.

По отношению к штрафникам компроты пользовался дисциплинарной властью командира полка.

Для постоянного состава штрафной роты было установлено денежное довольствие на 50% выше действующего в обычных частях. Но я этим не пользовался, т. к. до назначения в штрафную роту служил в гвардейской части, где у меня был оклад на 50% выше, чем в обычной части. Я в то время, будучи командиром минометного взвода, получал 1800 рублей, из которых доклад был 1200 рублей и 600 рублей - гвардейские. Кроме того, каждый месяц службы в составе штрафной роты засчитывался при назначении пенсии за 6 месяцев.

Я всегда по жизни верил в судьбу и никогда на этот счет не обманывался, хотя она и не очень ко мне благоволила. Как говорят, судьба есть судьба, и многие ее делают сами. На фронте к опасности относился спокойно - если судьба погибнуть, то это может произойти в любых условиях - в гвардейской или штрафной части.

Один из позвонивших мне хабаровчан рассказал о том, что у них в полку капитан отказался идти командиром штрафной роты, хотя ему обещали досрочно присвоить очередное звание. Дело дошло до того, что его исключили из партии.

Не осуждаю капитана за отказ от этой должности. По-видимому, это был человек уже обремененный семьей, детьми, и он знал, что вероятность погибнуть в штрафной роте, будучи ее командиром, в несколько раз больше, чем в обычной части. Он понимал, что его смерть принесет горе жене, детям, для которых их будущее станет проблематичным.

Для меня эта ситуация решалась проще. Моя смерть принесла бы горе только моим родителям, но у них были младшие дети, которые станут для них опорой в старости.

Конечно, потери в штрафных частях были значительно больше, чем в обычных подразделениях. Так, уже в первом бою в ноябре 1944 года (разведка боем) наша рота потеряла более половины состава, были ранены командир роты и командир взвода, один командир взвода был убит. В боях за Кенигсберг потери дивизии составляли до 30% активных штыков, т.е. среди тех, кто участвовал непосредственно в атаках. Потери в нашей роте составили более 50%, притом она неоднократно пополнялась в ходе наступления. 27 января 1945 года в боях за станцию Фришинг в пригороде Кенигсберга я был тяжело ранен - сквозное пулевое ранение шеи с повреждением гортани, языка, зубов.

Из госпиталя я был направлен в 63-й отдельный полк резерва офицерского состава 3-го Белорусского фронта. В канцелярии полка узнал, что 11-я отдельная штрафная рота расформирована в связи с отсутствием необходимого контингента. Так закончился мой путь с 11-й отдельной армейский штрафной ротой, отмеченный тяжелым ранением, двумя орденами Красной Звезды, медалью «За взятие Кенигсберга».

Запомнился Ханцевичу хабаровчванин Анатолий Александрович Назаров. В телефонном разговоре он рассказал: его отец воевал в штрафной роте в Восточной Пруссии, где и погиб. Не помнит ли он бойца с фамилией Назаров? Сын долгие годы искал место его захоронения, но без результата. Ханцевич посоветовал ему сделать запрос в центральный архив Министерства обороны. Оттуда, наконец, пришла бумага с фамилией Александра Назарова, с названием места его гибели и захоронения в братской могиле.

Сын сделал невероятное: отыскал в Польше братскую могилу советских солдат, ему доставили оттуда горсть земли, которую он захоронил в могилу жены солдата, матери Назарова-младшего («Тихоокеанская звезда» подробно рассказывала историю сыновьего поиска).

- Были ко мне и другие вопросы - о жизни, быте, питании в штрафных ротах и т.п. По возможности я старался ответить каждому, - резюмирует Владимир Иосифович. - А Назаров не раз звонил мне, рассказывал о своем поиске, его результате. Поздравляет меня с Днем Победы. Рад за него, это хороший сын, он до сих отца называет словом из детства - папа.

22 июня этого года в вашей газете была опубликована статья А. Константинова «Подвиг штрафной роты». Автор писал о том, что молодое наше поколение в искаженном виде воспринимает события, которые происходили во время войны. В качестве примера приводит телесериал «Цитадель». Согласен, о войне надо говорить, писать, рассказывать только правду. Смотрел я, как и все, телевизионный сериал «Штрафбат». В придуманной авторами фильма воинской части бок о бок воюют офицеры, рядовые, освободившиеся из лагерей политические и уголовники. Командует этой «сборной» штрафник - капитан Твердохлебов.

Это все не так. Штрафными частями командовали только строевые офицеры, «чистые» перед законом. В штрафных батальонах воевали провинившиеся офицеры, а рядовых и уголовников направляли в штрафные роты. Вот и автор упомянутой статьи допускает ошибку, рассказывая об атаке штрафной роты, он помещает в нее бывшего гвардии капитана Ефимова, который с криком «ура» бросился вперед, за ним поднялась все рота…

Мне не один раз приходилось поднимать в атаку свою 11-ю роту. Это был долг офицера. Хотя от своих солдат-штрафников приходилось слышать такое: «Товарищ лейтенант, не ходите с нами в атаку, мы сами справимся». Они понимали опасность и хотели меня от нее уберечь.

…В такой диалог с читателями нашей газеты вступил бывший командир 11-й отдельной армейской штрафной роты 11-й гвардейской армии, гвардии лейтенант Владимир Иосифович Ханцевич.

Александр ЧЕРНЯВСКИЙ.