Когда в таежной глухомани родного Хабаровского края он попадется на пути, невольно залюбуешься его резными листьями. Этот колючий кустарник, унизанный кисловато-сладкими плодами, напоминает боярина в нарядной одежде. Пчелы так и вьются над его белыми цветками. А знаете ли вы, что это боярышник Максимовича. А рядом с ним целая живая изгородь с глянцевыми листочками - бересклет того же Максимовича. А если выйти к лесной опушке, то обязательно встретятся жимолость, ива, тополь, ольха, тут же розовыми бутонами благоухает «краснокнижный» рябчик. Да-да, все это тоже связано с именем Максимовича.
Что мы знаем о человеке, которого его почитатели называли «Русским Паганелем», японцы - «доктором флоры», а современные ботаники - выдающимся «первооткрывателем»? В ботанических атласах мира фамилия Максимович встречается более 200 раз.
… Родился Карл Иванович Максимов 11 ноября 1827 года в Туле, умер 4 февраля 1891-го в Санкт-Петербурге. Ботаник, географ, систематик растений, путешественник и исследователь Дальнего Востока и Японии, академик Императорской Академии наук. Тайный советник, лютеранского вероисповедания. Имя Максимовича входит в созвездие имен виднейших ботаников мира.
Из книги «Первенцы Амурской флоры», изданной в 1859 году, экземпляр которой хранится в краевой научной библиотеке, узнаешь, что ее автор - Карл Иванович Максимович совершил «беспримерное путешествие» по Амуру, высадившись в 1854 с фрегата «Диана» в бухте Де-Кастри с целью исследовать флору незнакомой страны, куда еще не ступала нога натуралиста. За годы блужданий по «терра инкогнита» - неизвестной земле, им были составлены более двух тысяч портретов растений, большинство из которых не были знакомы европейцам.
«Скажи, Максимка,
зачем один по тайге ходишь?»
А все началось с того, что по поручению Санкт-Петербургского Ботанического сада консерватор Максимович отправился в кругосветное путешествие в Русскую Америку, а вместо Камчатки на целых три года оказался в амурских субтропиках.
Уже в первые рекогносцировочные экскурсии по побережью Татарского пролива, а затем в Мариинске он нашел дерево с густой округлой кроной, украшенное белыми цветками, назвав его маакией амурской.
Кстати, среди аборигенов Нижнего Амура существует поверье, что та самая двухсотлетняя акация, под которой любил отдыхать «человек-кочилта» - зеленый человек - так ульчи называли Максимовича, живет и здравствует до сих пор.
На двухвесельной лодке Максимович с двумя солдатами, без проводников, пользуясь лишь картой, поднимается вверх по Амур. Несколько раз лодка переворачивалась, но он чудом оставался в живых. Но при этом, как герой паганелевской песенки, - «ни разу даже глазом не моргнул». Зато пополняется его багаж: записи, семена, гербарии, древесные срезы…
Встретив «младенствующие племена», он запишет в своем дневнике разговор с ульчем:
- Скажи, зачем по тайге один ходишь? Что ищешь?
- Деревья.
- Что их искать? Кому это надо?
- Ботанике.
- Ботаника - большой начальник?
- Самый великий…
Ему было дано полюбить этих детских людей - от Амура и Уссури, войти в их мысли и чувства, во многом разделить их. Первым его проводником в нереальных райских садах гольдских верований был охотник по имени Гейка. Это он рассказал Максимовичу о том, как пернатые дирижеры, особенно кукушка, своим «пением» влияют на рост и поведение растений.
Карл Иванович подарил старому гольду зеркальце. И люди-дети открывали перед ним свои чумы, где хранились расшитые свадебные халаты, берестяные шкатулки с лесными богами.
Аборигены научили Максимовича читать следы зверей, слушать «голоса деревьев». Они знали тайну: природа вся - от камушка до цветка - живая. И не просто живая - чувствующая.
Маленький эпизод, экспедиция Максимовича ужинает у костра. Карл Иванович бросил кусочек мяса в огонь.
« - Зачем огонь кормишь? Сюда другой люди ходи, кушай. Медведь ходи, мышь - ходи. В тайге много разных люди есть…»
Все лето и осень Карл Иванович прочесывал прибрежные окрестности Амура в поисках диковинных растений. Его поразили луга с цветущими лилиями, напоминающие огромных бабочек - красных, желтых, лиловых, сиреневых.
Местные жители из их клубней пекли лепешки, варили кашу. Шаманы сушили и приносили их в жертву лесным духам, готовили из них снадобья. Максимович первым из ботаников описал голубую лилию, обнаружив целую плантацию чудо-клубней. Она так редка, что в последний раз ее видели на Амгуни сто лет назад, о чем рассказывали в свою очередь уже В. К. Арсеньеву удэгейцы.
Самое любопытное, что эти таинственные лилии светятся на закате солнца мерцающим светом. Увидеть их - быть счастливым, говорится в одной нанайской легенде.
«Построил лодку,
сшил паруса»
Перезимовав в Мариинске, он вместе с зоологом Л. И. Шренком отправляется в «глубину синих гор, откуда истекают тысячи рек и озер», и делает одно открытие за другим.
Впервые в его гербарии появляются листья, напоминающие женьшень, а также древесные срезы, густо усеянные острыми шипами. Туземцы называли это растение «гонголахе». Позже Максимович назовет его элеутерококком колючим. А также введет в научный оборот «чертово дерево» - аралию маньчжурскую, его ближайшую родственницу.
Глядя на карту маршрутов Максимовича со следами отметок - через таежные дебри и перевалы, бесчисленных сплавов по рекам, можно только поразиться упорству, с каким он шел к своей цели. Озера Ханка, Кизи, Удыль, реки Горин, Уссури, Амгунь, Сунгари, отроги Хехцира - все эту растительную «географию» он прошел по суху или проплыл, открыв всему миру неведомую ботаническую страну.
В его описаниях нет беллетристических вольностей - слог его краток: «Построил лодку, сшил паруса». Позднее он вспомнит, что встретил тигра, вступил с ним в единоборство. И все. Но за этими скупыми строками угадывается смелый человек.
Вот несколько дневниковых записей Максимовича: «… по реке Уссури видел необычный вид ольхи», «… благополучно прибыл в залив Св. Ольги, пройдя 400 верст за 25 дней», «… листья у этой березы как лопухи…», «… мною найден четырехрогий орех, плоды его вполне съедобны», «Чудо из чудес! Пихта с приходом холодов поворачивается вокруг своей оси, а изнутри хвоя - голубая…».
Новый вид! Максимович не знал, как его назвать. Потомки дадут имя пихте - голубая.
«А виноградная лоза обвивается
вокруг ели»
Много позже ботаники назовут эти и другие виды деревьев, кустарников и трав его именем. А груша уссурийская, яблоня маньчжурская, абрикос, актинидия, акантопанакс, пузыреплодник, клен бородчатый и еще около тысячи дальневосточных эндемиков навсегда войдут в ботанические словари и атласы как сборы Максимовича.
Он первый сделал вывод о своеобразии флоры Приамурья: «Здесь тундра уживается рядом с лиственными лесами, маньчжурский орех живет с кедром, береза рядом с бамбуком, а виноградная лоза обвивается вокруг ели».
Целых семь подвод «дикой ботаники» Карл Иванович вывез в первую свою Амурскую экспедицию в Петербург, был удостоен полной Демидовской премии, избран экстраординарным академиком.
А когда Максимович вернулся в Николаевск в 1859 году, чтобы исследовать побережье Японского моря, пароход сел на мель. Тогда он принимает отчаянное решение отправиться в южные моря пешком.
«Караван передвигался в Хабаровку на 3 нартах и 40 собаках, куда я прибыл по льду Амура через 29 дней, - оставил он запись в дневнике. - Поселение числом в три сотни человек, сплошь состоит из военных и инородцев. Тайга здесь стоит так густо, что, выйдя из избы, можно потеряться, как в американских прериях…»
Дальнейший путь лежал через труднопроходимые джунгли вдоль Уссури, а затем через Сихотэ-Алинь. Ему то и дело встречался пестрый кустарник с яркими, свисающими плодами-коробочками. В сентябре, как по команде, коробочки раскрывались, из них выклевывались желтые семена. Спустя годы ботаники назовут его бересклетом Максимовича.
Сколько ив он знает? Чернотал, белолаз, ушастая, ракита, пепельная… Но вот новое чудо: стройное дерево с яйцевидно-ланцетными листьями. Еще один реликт. А вот черемуха. И тут своя печать неповторимости. А вот роза, жимолость, боярышник…
Через полвека Арсеньев повторит этот маршрут и назовет памятный перевал именем Максимовича.
На этот раз в Северную Пальмиру были отправлены морем «… 800 пород растений в 16 ящиках. 27 пород древесных обрубков в 4 ящиках для музея, 146 семян в 5 ящиках и 1 ящик с луковицами».
« Это мой
кумир!»
Дальше Максимовича ждет Япония, ему не дают покоя острова, утопающие в буйной растительности. Невиданные папоротники, бамбуки, лимонники, вьющиеся розы, тыквенные растения. Дух захватывает от этой экзотики! Вдоль и поперек исхожен остров Ессо. Он объезжает окрестности Хакодате, Иокогамы, Нагасаки.
На острове Кунашир Максимович обнаружил необычное дерево с ослепительно белой корой и огромными листьями. Береза эта так редко встречается, что айны считают ее «духом солнца».
За четыре года он собирает самую полную по тем временам коллекцию.
«По составленному мною точному каталогу, - напишет Максимович, - у меня собрано 2500 видов засушенных и свыше 400 - живых растений…». Каждая страница этих описаний, кажется, дышит не запахом типографской краски, а ароматом цветов.
Ботаник обладал талантом прекрасного рисовальщика. Многие растения, описанные им, иллюстрированы превосходными рисунками.
Восемнадцать ящиков отправляет Карл Иванович в Петербург: «… приискав не без труда судно, с багажом до 5 тонн, я отправил это сокровище в Россию…».
В истории ботанических экспедиций такого не было, чтобы она состояла из одного человека. За Максимовичем закрепилась слава основателя ботанической науки в Японии, учителя первого японского ботаника Макино Томитаро, автора флоры Японии. А главная его книга стала бестселлером.
- Я восхищаюсь Максимовичем, - это мой кумир! - призналась заведующая лабораторией экологии растительности Института водных и экологических проблем ДВО РАН, доктор биологических наук Светлана Шлотгауэр. - Этот ботаник совершил беспримерный подвиг, результатом чего явился труд, которым пользуются до сих пор в России и за рубежом.
Интересно, что последующему разбору и описанию открытой им флоры Максимович посвятил всю жизнь. Многие находки русского Паганеля будут позднее размещены в ботанических садах многих стран мира.
А в своих сочинениях Максимович будет неустанно повторять о том, что «Амуро-Уссурийский край прирастет в Россию невиданным зеленым морем…».
К сожалению, мечты Карла Ивановича не сбылись. Вехи его путешествий - девственные леса на Амуре - сегодня заметно поредели, «зеленое море» уже не то, что было когда-то.
Однако, как гласит ульчская легенда, память о «зеленом человеке» сохранилась в духах деревьев и трав, которые каждую весну сеют семена Максимовича. Они по-прежнему дают обильные всходы, радуя людей многоцветьем красок. А старые ульчи верят в то, что вот-вот придет на Амур «кочилта», чтобы одеть всю землю в один зеленый шатер.
Александр САВЧЕНКО.