Некоторые источники утверждают, что Тифонтай приехал в Россию в 1873 году, но это не совсем так. Еще будучи ребенком, он жил с отцом-торговцем во Владивостоке. Получил неплохое образование, занялся торговлей. По другим данным, первоначально был завербован как переводчик в группе других китайцев для участия в строительстве российских портов и только потом в этой же должности перешел на работу при администрации Приморской тогда еще области.
Согласно китайским источникам, Цзи Фэнтай являлся выходцем из уезда Хуансянь провинции Шаньдун.
В то время на Дальнем Востоке торговля развивалась медленно, чем и пользовались китайские купцы. Будучи по природе более гибкими и активными, они быстрее адаптировались под спрос, находили новых поставщиков, снижали цены и с легкостью переключались на систему рассрочек и кредитов.

Мельница, макароны и… «жидкий хлеб»

Дальний Восток в конце XIX века привлек внимание немалого количества предприимчивых людей, которые надеялись сколотить здесь свое состояние. Но даже на их фоне фигура китайского подданного Тифонтая, поселившегося в Хабаровке в 1873 году, заметно выделялась.
Он начал свою коммерческую деятельность с мелкой торговли, постепенно расширял объемы продаж, приобретал недвижимость, развивал производство, тем самым увеличивая свое состояние. Успехи купца во многом объяснялись его личными качествами: и в жизни, и в бизнесе он был честен, открыт и надежен.
Накопив первоначальную сумму, Тифонтай открывает лавку и мастерскую по выделке пушнины. Скорняжные дела принесли китайцу всемирную славу. Его меха принимали участие в ярмарке 1886 года в Нижнем Новгороде, где выставлялись Мамонтовы, Лианозовы, Хлудовы. Туда Тифонтай привез чучела тигра, гималайского медведя, дикого кабана, волка, лисицы и более сотни шкурок соболей.
Осознав перспективы участия китайских предпринимателей в российской экономике и сопоставив темпы роста стоимости земли в городе, Тифонтай выкупает участок в Хабаровске и строит на его месте «китайские общежития» - ночлежки. Далее с его подачи появляются несколько каменных домов «элитного типа».
Чуть позже последует строительство уже промышленных объектов (мельницы, заводы, фабрики), торговых (всевозможные дома, лавки, магазины), культурных (театр, цирк) и околокультурных (казино, публичные дома) заведений.
Тифонтай первым построил на Дальнем Востоке кирпичный завод, а к 1906 году владел недвижимостью в Хабаровске, Владивостоке, Никольск-Уссурийске и других населенных пунктах Дальнего Востока.
Мех был экспортным региональным товаром, что давало возможность задуматься об импорте. Что надо ввозить в регион? Первая мысль - продукты, а точнее - хлеб. Именно хлебная сфера стала монополией Тифонтая на долгий, почти тридцатилетний срок. Зерно, хлеб, мука - все, что доставлялось по воде, было сосредоточено в его руках.
Строительство мельницы «с паровой вальцовой машиной» было начато в 1899 году. Мучное дело подвигло Тифонтая вместе с четырьмя китайскими подданными организовать в 1901 году торгово-промышленное товарищество «Тифонтай и Ко». К 1907 торговому дому принадлежали мельница, мастерские, макаронная фабрика и два парохода - имуществом на сумму более 1 миллиона рублей.
Чуть ранее, в 1896 году Тифонтай задумался о «жидком хлебе» - о пиве. Первоначально он спаивал население «манзовским», то бишь китайским пивом (манзы - уссурийские китайцы), но уже в 1903 году построил завод, который истинным хабаровчанам известен как «Тайга», а другим - как представительство Ford'а.
В 1906 году завод выпускал такие сорта пива, как «Бок-Бок», «Царское», «Венское». Продукция была отменного качества, в связи с чем пробки, которыми закупоривалось пиво, воровали и закрывали ими подделки. Будучи человеком прогрессивным, Тифонтай ратовал за оригинальный дизайн этикеток, штамповал рекламки-флайеры и даже выпускал сопутствующую продукцию типа пивных кружек. В 1913 году в Петербурге пиво его завода завоевало золотую медаль.

Благие дела и медали

Помимо перечисленного, предприятия Тифонтая торговали чаем, вином, бельем, обувью, известью, углем и тканями, выполняли подряды при строительстве Уссурийской железной дороги, возводили форты в Порт-Артуре, доки в Дальнем, занимались поставками продовольствия для русской армии в Маньчжурии и на Квантунском полуострове. В 1906 году Тифонтай в рассрочку выкупает торговый дом Плюсниных.
«Кому половина Артура принадлежит? - рассуждал персонаж романа «Порт-Артур». - Там, куда ни плюнешь, все в Тифонтая попадешь: бани, мельница, винокуренный завод, не говоря уже о всех кабаках и опиокурильнях. В Дальнем ему принадлежит до полусотни каменных домов, электрическая станция, добрая половина складов и все публичные дома. Это ли не богатство!»
Став крупным предпринимателем, Тифонтай старался помогать своим соотечественникам. На рынке в Хабаровке уже в середине 1880-х годов некоторые китайцы торговали по доверенностям, полученным от него.
Таким был, например, Чан Люу, который также испытал некоторые «прелести» обмана со стороны русских в сговоре с «полицейскими служителями». Администрация Приамурского края знала и уважала Ти.
Насколько талантлив был Тифонтай в делах торговли и как развивался его бизнес, свидетельствует рапорт № 777 от 21 марта 1889 г. Уссурийского пешего казачьего батальона полковника Глена, в котором он сообщал, что на 25-верстной казачьей береговой полосе проживали 109 китайцев, включая работников.
Они занимались хлебопашеством, огородничеством, сплавом леса до Хабаровки, а также торговлей, в том числе и пушниной, с коренным населением Сунгари и Южно-Уссурийского края. Ежегодно сюда приходили 150-200 китайцев, которые работали у приказчиков факторий, расположенных на китайской стороне, при перевозке товаров по рекам на русской стороне для промышляющих женьшень.
Глен отмечал: «Вся торговля оседлых и пришлых сосредоточена в руках одного китайца Тифонтая, имеющего оседлость в Хабаровке. Определить заработки пришельцев отдельно от оседлых невозможно даже приблизительно, вся сумма торговых оборотов простирается до 40 тысяч».
О принципах и характере поведения Тифонтая можно судить по историческому эпизоду, связанному с поисками убийц Евгения и Иосифа, сыновей купца К. А. Купера, а также его компаньона Чжун Си-цзина и приказчика Ма в 1882 г. в заливе Пластун.
Когда китайских подданных Шунь Чжа, Сун Тая, Цзун Вэньцая, Ли Хуйшаня, Ма Ю и Ян Юнсина доставили в Хабаровку, ее «старожил Тифонтай» заявил, что «знает четырех первых, согласен взять их и рабочих на поруки». Данный эпизод свидетельствовал о хорошем знании людей и твердости характера Ти.
В конце концов выяснилось, что дерзкое преступление совершили нанятые Купером китайцы и их сообщники из соседних фанз, а именно Ли Чэнфа, Чжан Чэнцин, Сюй Ли, Чжоу Мин, Чжан Пуси, Ван Ифан и Ван Цзичэн. Арестовать удалось лишь последнего. Он был осужден на каторжные работы. В 1884 г. Ван Цзичэн содержался на гауптвахте в Камень-Рыболове, а в ночь с 12 на 13 сентября «чрез сделанный подкоп бежал, унеся при побеге кандалы».
Тифонтай был щедрым жертвователем на общественные и благотворительные дела. В Хабаровске на его пожертвования построили буддийскую кумирню, телятник, детский приют, пристройку читального зала для Николаевской публичной библиотеки, музей. К началу ХХ века Тифонтай был награжден тремя российскими медалями, в том числе за заслуги по ведомству православного вероисповедания.

Пограничные столбы в пользу России

Весьма известна роль Тифонтая в решении территориального вопроса между Россией и Китаем. В 1861 году на восточном участке Российско-Дайцинской границы было поставлено 8 деревянных пограничных столбов от устья реки Уссури до реки Туманган (Туманная). В 1883-1884 годах было проведено совместное обследование и описание государственной границы.
22 июня 1886 года представители Российской и Дайцинской империй в Хуньчуне подписали соглашение, которым подтверждали прохождение линии государственной границы в соответствии с договором 1860-го. Тогда же было принято решение заменить уже негодные деревянные столбы на каменные.
В 1886 году Тифонтай в качестве переводчика участвовал в русско-китайских переговорах об уточнении границы, в которых отстаивал интересы России. За эту его деятельность он до сих пор нелюбим китайскими историками.
Во время переговоров Цзи Фэнтай якобы обманул своих соплеменников, что привело к тому, что они поставили новый каменный пограничный столб с литерой Е «в нескольких десятках ли от устья Уссури» и первоначального места, в результате чего к России отошла значительная территория под Хабаровском (Китай смог вернуть её лишь в 2005 году).
После подписания всех бумажек и установления пограничных знаков китайцы задумались… и назвали Тифонтая предателем и изменником родины. По их мнению, он должен был знать о подмене, а раз ничего не сказал - стало быть, подкуплен. Вопрос очень спорный, но китайцы обиделись. Генерал-губернатор провинции Цзилинь Цао Тинцзе изрек: «Внешность у него китайская, а сердце - русское».
А Тифонтай действительно хотел быть русским. С середины 1880-х годов он пытался стать подданным России. В июле 1885 года на имя военного губернатора Приморской области генерал-майора Баранова поступило прошение о принятии в русское подданство, которое было отклонено, поскольку Тифонтай не перешёл в православие.

Косу не обрезал, но подданство принял

В один из дней марта 1891-го наследник престола цесаревич Николай, будучи во Владивостоке, во время прогулки случайно зашел в мастерскую Цзи Фэнтая и в разговоре с ним обнаружил, что китаец очень хорошо говорит по-русски.
Цесаревич попросил Цзи помочь ему купить пушнину. Китаец тут же сказал цесаревичу, что у него есть друг, который занимается продажей пушнины, и, если он хочет, они могут сейчас же отправиться за покупкой. Престолонаследник согласился, и когда они пришли к другу Цзи Фэнтая, он увидел, что действительно товар был высокого качества, а цена - справедливой.
Но цесаревич вышел на прогулку, не захватив с собой денег. Тогда Цзи Фэнтай сказал: «Ничего, вы забирайте товар, я дам вам деньги в долг». Цесаревич, однако, распорядился, чтобы товар принесли ему на следующий день.
На другой день Тифонтай, взяв пушнину, отправился по назначенному адресу и только тогда узнал, что имел дело с наследником российского престола. Цесаревич сказал Цзи Фэнтаю: «Сегодня ты стал моим другом, а как насчет того, если я дам тебе должность?» Однако китаец дипломатично отказался. Тогда цесаревич присвоил Цзи Фэнтаю высший купеческий титул.
Тифонтаю для получения российского подданства было предложено креститься и обрезать косу, что по законам Китайской империи было тягчайшим преступлением и могло повредить его делам. 7 октября 1891 года он обратился к генерал-губернатору барону Корфу с прошением, в котором просил разрешения не обрезать ему косу, однако получил отказ.
Тем не менее, Тифонтай 18 декабря 1893 года был приведён в русское подданство. В феврале 1895-го он стал купцом 1-й гильдии. Это свидетельствовало как о росте экономических показателей руководимых им предприятий и дел, так и о возросшем авторитете китайского купца, перешедшего в русское подданство.
Будучи успешным предпринимателем, Тифонтай много сделал для установления торговых связей Российской империи с аньчжурией. В 1895 г., совместно с хабаровским купцом Богдановым, он снарядил русский пароход «Телеграф», отправившийся в коммерческий рейс по реке Сунгари.
Также Тифонтай был известен как щедрый жертвователь на благотворительные и общественные нужды. К концу XIX века у него было три медали, в том числе одна за заслуги перед ведомством православного вероисповедания. При этом сам Тифонтай остался буддистом, носил китайское платье, но своих детей крестил по православному обряду и отправил учиться в Европейскую Россию.
Имел трех жен и как минимум пятерых детей, которые воспитывались в России. Последней женой стала певичка из Шанхая. Влюбленный Тифонтай выкупил ее за 5000 лан и сделал из нее истинную даму в китайском понимании: в крохотных колодках («чтоб никуда не могла уйти»), с длинными раскрашенными ногтями («чтоб не могла ничего делать»).
Вот как описала встречу с ней супруга генерал-лейтенанта Вера Федоровна (дочь князя Ф. Г. Голицына):
«Тифонтай привел к нам с визитом свою новую жену, привезенную им из Шанхая; она довольно миловидна, но страшно накрашена, и ноги изуродованы в кулачок, совсем копытца; с трудом она может ходить, да и то лишь с помощью своего мужа. Совсем животные без мысли эти китаянки: ноги у них изуродованы - дабы оне меньше ходили, и ногти на руках отпущены как когти, дабы оне не могли работать.
Наряд у жены Тифонтая очень богатый, а на голове убор из изумруда (ее имя в переводе означает изумруд). У Тифонтая много жен, между ними есть и русская дебелая девка; самую старую жену японку он недавно отправил назад на родину, в полную отставку. Сначала первой женой у него считалась китаянка, но когда от второй жены японки родился сын, она стала первой; от китаянки у него много дочерей, одна из них поступила в нашу женскую гимназию».

«Захватить Тифонтая - всё равно, что выиграть сражение»

Разносторонняя деловая активность Тифонтая нередко вызывала обеспокоенность русской дальневосточной общественности, видевшей в расширении его бизнеса свидетельство китаизации российского Дальнего Востока. Так, в 1896 г. корреспондент газеты «Владивосток» писал о своих впечатлениях от поездки на пароходе «Граф Путятин» по р. Уссури:
«… На всех пароходах [Амурского] товарищества кухню и буфет держат китайцы, по слухам - подставные лица всемогущего хабаровского Тифонтая, который занимает почетное место везде у добродушных россиян, и от него вполне зависят жители Хабаровска, так как он один доставляет из Китая хлеб для продовольствия».
В 1901 году, после подавления Боксёрского восстания российские войска награбили во дворцах Пекина большое количество ценностей. Часть из них Тифонтай выкупил на свои личные деньги, после чего отправил их своей жене Ян, которая жила у родителей в городе Чифу. Возможно, что он планировал вернуть их Китаю.
Во время Русско-японской войны 1904-1905 годов Тифонтай занимался снабжением русских войск. За его счёт был снаряжён целый отряд, были закуплены лошади и амуниция.
Генерал японской императорской армии Оку сказал однажды: «Захватить Тифонтая - все равно, что выиграть сражение».
Японское командование назначило вознаграждение за поимку купца, после чего тот переселился севернее и продолжил деятельность. Когда японцы увеличили вознаграждение, на Тифонтая было совершено несколько попыток покушений. В те годы Тифонтай, по свидетельству современников, никогда не спал две ночи подряд в одном и том же месте.
Один русский офицер так описывал свою встречу с Тифонтаем:
- Я хорошо помню жаркий маньчжурский день. Я ехал на боевые позиции… Навстречу мне толпа наших, а в ней толстый, в голубом шелку, благополучный китаец. Наши - были солдаты, и меня удивило его отношение к ним. Как потом оказалось, каждый русский солдат шел к нему как к испытанному другу. Спрашиваю, кто это? - Так что - русский китаец. - Не понимаю. - Наш. Он тут все время при войсках состоит… Чуть что - все к нему. Изо всякой беды живой рукой вызволит. Хороший человек! Это именно и был Тифонтай. Он действительно работал все время на нас… В записках генерала М. В. Грулёва, хорошо знакомого с купцом, можно найти иронический отзыв о самом Тифонтае и его деятельности во время Русско-японской войны:
«В последние годы пришлось много читать в газетах про Тифонтая, имя которого все звончее гремит на Дальнем Востоке. Он прекрасно ведет свою политику с местной высшей администрацией и легко наживает миллион за миллионом. Мне указывали, что Тифонтай совсем обрусел, что он принял русское подданство и даже женился на русской. Но во время поездки со мной по Маньчжурии у Тифонтая оказывалась жена с детьми чуть ли не во всех городах по Сунгари: как же ему не иметь русской «жены» в России!
Теперь в Мукдене Тифонтай ворочает большими делами. Вероятно, не один миллион из русской казны перепадает в китайские карманы Тифонтая. Он поставляет для армии все, что угодно. Говорят, что предложил даже за 1 миллион рублей взять в свои руки разведочную часть, чтобы освободить офицеров Генерального штаба от тяжелой и ответственной задачи; и уверяют, что в штабе склонялись к этой идее.
До сих пор жалуются на недостаток сведений о противнике и трудность добывать их, и - чего доброго - покажется заманчивым запречь Тифонтая начальником разведывательного отделения. Полагаю, что за второй миллион он согласился бы быть и начальником штаба. Мы, вероятно, не прочь были бы отдать с подряда Тифонтаю и все ведение войны - только дай нам победу…»

Завещал похоронить на родине

После окончания войны выяснилось, что фирма Тифонтая понесла катастрофические материальные и имущественные потери. Как выразился один автор, с русскими Тифонтай создал себе громадное состояние, с ними же и разорился, да так, что умер едва не совершенно нищим.
Вчерашний миллионер нуждался во всем и нигде не находил себе поддержки. После войны он пытался возместить свои убытки, первоначально отправляя прошения в различные инстанции, а затем лично отправившись в Саннт-Петербург. Офицер российской армии Немирович-Данченко писал:
«Мы уплачивали баснословные убытки другим и нисколько не стеснялись гонять прочь влюбленного в Россию Тифонтая… Ему некогда было оформлять свои «претензии». В горячую пору приходилось работать наспех - где уж тут было думать об «оправдательных документах». Он, впрочем, на это и не рассчитывал. Мечтал вернуть хотя бы то, на что у него в руках были документы. И того бы ему с верхом хватило. Время было лихорадочное - вынь, да положь, а сколько тебе за это, - потом скажи…» В 1907 году у Тифонтая начались проблемы с кредиторами и подрядчиками, с которыми он сотрудничал во время войны. По их инициативе в Хабаровске была создана «Администрация по делам торгового дома Тифонтай и Ко.», которая обратилась к правительству за содействием в возвращении своих денег. 12 августа 1908 года Тифонтаю было выдано «заимообразное воспособление от казны» в размере 500 тысяч рублей, но всех убытков оно не покрыло.
Тифонтай тяжело переживал все случившееся. Вскоре постигла его болезнь, от которой в мае 1910 года он скончался. Свое тело он завещал увезти на родину - в Китай.
Заметка в «Санкт-Петербургских ведомостях» от 10 (23) января 1910 года:
«8 января в доме № 147 по Невскому проспекту скоропостижно от паралича сердца скончался потомственный почетный гражданин, купец 1-й гильдии, Н. И. Тифонтай, довольно популярный деятель по Д. Востоку. В Петербург для устройства своих дел с казною по поставкам во время минувшей Русско-японской войны, Н. И. Тифонтай прибыл три года назад. После покойного остались вдова и пять детей. Тело Н. И. Тифонтая для предания земле будет перевезено в Харбин. Все погребальные обряды будут совершены на родине».
В. Немирович-Данченко в своей статье по поводу смерти Тифонтая писал:
«Почему именно этот китаец останавливает на себе мои воспоминания? Я думаю, не одни мои, но и всех, кто еще не позабыл (у нас ведь так коротка память!) только что пережитую нами страшную эпопею маньчжурского разгрома. Передо мною выпукло рисуется характерная фигура странного чужака, так слепо и безоглядно любившего Россию. Даже наши поражения, его собственные разочарования в нас, удары, сослепа и в оторопи, нанесенные ему нами, не поколебали этой любви. Такой мы не вправе были бы требовать и от людей, куда более обязанных нам».

Владения Тифонтая

В 1912 году в доходном доме (теперь улица Тургенева, 69) поселяется с правом перехода собственности Иван Пантелеймонов Емельянов. И именно его следует назвать самым известным жильцом.
Народоволец, купец, член социально-революционной партии, он участвовал в покушении на Александра II 1 марта 1881 года, был метальщиком, вооруженным разрывным снарядом, стоял на углу Невского и Малой Садовой и затем у Театрального моста. Емельянова поймали и в последующем приговорили к казни, замененной бессрочной каторгой.
Он отбывал наказание в Петропавловской крепости и в Забайкалье, был поселен безвыездно в Хабаровске. Заточение или последняя обитель - тут и рассуждать нечего. Но стоит отметить, что и в то время мятежник продолжал общественную деятельность, стал организатором газеты «Приамурье».
После его смерти в 1918 году вдова Емельянова сдала дом под городское училище. Через пять лет он был окончательно муниципализирован. Там находилась школа № 12, затем детский сад, а в 1981-1992 годах литературный музей имени Фадеева. Сейчас здание используется под офисы.
Этот памятник архитектуры хранит в себе более чем вековую историю. Он стал одной из первых каменных построек в городе. Его стены видели и слышали абсолютно разных людей - от китайского предпринимателя имперских времен до худощавого литератора в очках.
Во владении Тифонтая недалеко от доходного дома также располагался ансамбль домов, также отразивший эклектический стиль того времени. Например, торговая контора торгового дома «Тифонтай и Ко» на Советской, 3, литера А. Впоследствии в нем размещалось краевое управление мукомольной промышленности. Теперь оно отреставрировано и приспособлено под жилье.
К этой группе относилась также паровая вальцовая мельница, которая должна была стать продолжением торгового дома. Но в июне 2007 года деревянная конструкция здания сгорела в пожаре, оставив после себя руины.
Здесь же находилось и спасение Тифонтая от полного разорения и солдат от голода - макаронная фабрика торгового дома «Тифонтай и Ко». В ходе Русско-японской войны продукция предприятия принесла внушительную прибыль. В послевоенные годы в пивомедоваренном заводе и табачной фабрике Тифонтая на Советской, 7 работала знаменитая папиросная компания «Наша марка».
… Известно, что одна из праправнучек Тифонтая сегодня живет в Москве. Первый сын Тифонтая воспитывался в Петербурге. Обсуждая его дела, Тифонтай однажды сказал: «Пускай он останется в России. Мы с Китаем должны быть не только соседями и друзьями. Чем больше наших будет у вас, а ваших у нас, тем для обоих великих народов выгоднее и лучше».

Подготовила
Елена ДЕНЧИК.


«… Чем больше наших будет у вас, а ваших у нас, тем для обоих великих народов выгоднее и лучше… Будущее Азии принадлежит союзу Китая с Россией: вдвоем им ничего не будет страшно».
Н. И. Тифонтай.