С нового учебного года детей с особенностями здоровья (то есть инвалидов) принимают в обычные школы, где они могут учиться в одном
классе со здоровыми детьми. Это называют «инклюзией», то есть «включением». На педагогических конкурсах появились номинации «Лучшая
инклюзивная школа», «Лучший учитель-дефектолог (логопед)». Говорят об инклюзии много, и у меня, человека, который много лет работал с особенными детьми, есть вопрос: не станет ли инклюзия модой?
Николай Малофеев, директор
Института коррекционной педагогики РАО (я принадлежу к этой научной школе), говорил, что специальное образование должно развиваться эволюционным путем.
Нельзя все разрушить, а потом построить заново.
Когда в образование ввели
нормативно-подушевое финансирование, началась экономия. Первым делом сократили психологов,
логопедов, дефектологов, позакрывали коррекционные школы и дефектологические кафедры в педагогических вузах, как в Дальневосточном гуманитарном университете. В 90-е годы, в школе, где я работала, было пять психологов, и я
занималась только особыми детьми. Позже это стало невозможным,
в первую очередь, по экономическим причинам.
Для успешного включения особых детей в массовую школу нужны,
как минимум, три условия.
Первое - экономическое. Инклюзия - затратная образовательная технология. Ребенку-инвалиду
в обычной школе нужны особые
условия. В классе, где учатся тридцать детей, этого добиться сложно.
Учителю либо надо выделять на такого ребенка много времени, либо
его игнорировать. Какой выход?
Каждому такому ученику нужен помощник, желательно со специальным образованием - дефектолог,
социальный работник, психолог. И
платить ему надо больше, чем учителю за сорок здоровых учеников.
Второе условие - готовность
общества к принятию новой ценности. Речь идет о том, что люди в
развитом обществе вполне могут
признавать важными потребности
тех, кто в меньшинстве. У всех людей есть проблемы, мы отличаемся тем, что у каждого они разные.
Совсем недавно на передаче «Минута славы» танцора-инвалида не
поддержал ведущий Владимир Познер, сказав, что участник использовал «запрещенный прием».
Если даже на таком уровне невозможно признание равенства
людей в наличии проблем, то что
говорить об обычных родителях?
Не все хотят, чтобы с их ребенком
в классе учился инвалид. Я сталкивалась с ситуациями, когда возмущенные мамы писали жалобы, требуя забрать из группы в детском
саду особенного ребенка. Родители детей-инвалидов боятся в массовой школе насмешек, конфликтов с одноклассниками и учителями.
Третье условие - кадровая политика в сфере образования. Обычному учителю трудно перестроиться на обучение особого ребенка. К
примеру, в вузах для будущих учителей начальных классов давали
два предмета - методика преподавания математики и методика преподавания математики для детей
с задержкой психического развития. Это два разных предмета! Да,
говорят, что учителя сейчас проходят курсы для работы с детьмиинвалидами. Но мало теоретического курса, надо полностью перестроиться. Педагог инклюзивного
образования не просто учитель,
он работает с различными видами социально-педагогической, реабилитационной, консультативнодиагностической, психотерапевтической службами. В школе должна
быть целая команда, куда включаются администрация и родители.
К сожалению, таких команд в школах пока нет.
Если не выполнить даже эти условия, инклюзия превратится в дискриминацию и может закончиться
«домашним обучением» или «свободным посещением».
Поэтому она должна быть постепенной и очень бережной. Инклюзия - это часть специального образования, традиции которого нельзя игнорировать. Там, где о них не
знают или забыли, лучше не рисковать. Не все, что хорошо зарекомендовало себя в других образовательных системах, в других странах может быть полностью перенесено в
наши российские условия.
Тамара ПАВЛИЙ,
практикующий психолог,
кандидат психологических наук: