Однажды школьный завуч не сошлась с директором школы в оценках президента страны. За свою искреннюю тогда симпатию она поплатилась разводом со школой. Помыкавшись в безработных, стала досрочной пенсионеркой. В редакцию позвонила с тоски и обиды. Заслуженный педагог рыщет по городу в поисках, где и что купить подешевле! Стыдно!
А дальше был разговор, который сегодня как раз к теме. «А почему бы вам не подрабатывать?» - «Искала, но кому я нужна?» - «Школьникам - репетитором». - «Так я уже даже читать не могу, все глаза выплакала!» - «Возьмитесь за дошколят: сказки-то помните, считалки знаете - вы же педагог!» - «А кто их ко мне приведет?» - «Повесьте объявление возле детского сада, в подъездах». - «Не верю, что у меня что-то получится». - «А Ельцину верили?» - «Так вот дура была!». - «А сейчас на что, на кого вы надеетесь?» - «На власть: не закроют же все школы, может быть, позовут?»
Прошло уже несколько лет, и я не знаю, как сложилась судьба заслуженного педагога. Остались на память лишь два вопроса, которые стоит еще задавать. Зачем из-за Ельцина (губернатора, мэра, депутата) ломать собственную судьбу? Зачем лелеять надежду на дядю, затаптывая веру в себя?
Надежда - наш компас земной - еще и сегодня нас очень подводит. Мы сидим на аномалии, ощущаем это всеми органами чувств, понимаем это до глубины сознания, однако верим коварной магии взбесившегося компаса. Уже давным-давно ясно, что государство наше, наша власть не вернет нам прежних возможностей обеспеченности работой. Не будет того умопомрачительного «требуются, требуются...», не будет той вольницы «уволился - устроился». А все равно надеемся: государство должно дать работу - обязано! Конечно, должно и обязано. И, возможно, когда-нибудь это станет одной из главных линий его политики. Но все это - на горизонте. А живем-то сейчас. Сегодня становимся безработными. На что надеемся? И зачем?
На недавней пресс-конференции, посвященной этой теме, хабаровский мэр Павел Филиппов несколько победно (он даже подчеркнул это) заявил, что безработица в городе значительно ниже (1,27 процента), чем в крае (4,1 процента) и даже по стране (2,1 процента). Морально это в какой-то мере греет городскую власть. Но не будем спешить эту «победоносность» ставить ей в заслугу. Еще ни одна городская или районная власть в крае не подавала не то что примера, а даже признаков вспышки занятости. Равно как и не влияла на обвалы безработицы. Не она главный разрушитель, но и не она главный созидатель. Местная власть в этой эпидемии может выступать лишь в роли медсестры. Дадут ей шприц и лекарства - сделает успокоительный укол временного пособия или даже переобучения. И то не сама, а руками федеральной службы занятости. Мэр отметил, что нынче хабаровчане пособие по безработице уже получают вовремя и погашены все старые долги. При этом заметил: благодаря разумной и целенаправленной координации финансовых потоков со стороны краевых и федеральных органов. Вот так.
Иногда кажется, что всю нашу власть, сверху донизу, очень баюкают цифры. Их черная магия на белой бумаге создает некую иллюзию реальности. Например, за прошлый год 338 предприятий города подали заявки на сокращение (около пяти тысяч высвобождаемых работников), а в этом году - 319 предприятий (в пределах трех тысяч работников). Оценка процесса: идет сокращение. Ой ли? А может, усугубление? Еще примеры. В городе безработных официально зарегистрировано почти шесть тысяч человек. А ищущих работу зарегистрировано 14 тысяч. А незанятого населения - почти 100 тысяч из 400 тысяч, называемых трудовыми ресурсами. Какой тут к черту один процент безработицы? Чего людей-то смешить?
Абсурд в том, что наш федеральный закон о занятости безнадежно устарел. Но все оценки пляшутся от него, а не от реальной жизни. Однако закон не запрещает власти называть черное черным. Но от оценки - победной или пораженческой - зависит ее политика в этой сфере. Ведь как бы ни диктовал закон, какой бы ни была дележка денежных средств фонда по закону, а все программы по занятости (городские ли, краевые) принимаются соответственно местной законодательной и исполнительной властью. То есть политика здесь двухуровневая: и сверху, и снизу. И люфт в пользу своих безработных можно искать, а, возможно, даже навязывать. Скажем, в последнее время губернатор активно стал публично «допрашивать» начальников на предмет суммы налогов, уплаченных в казну в расчете на одного работника. То есть это хитрый вопрос о простой экономической эффективности. И воспитательный в то же время. Когда один начальник отчисляет за год две тысячи «с носа», а другой - двадцать, то может возникнуть и следующий вопрос: чем же вы занимаетесь, может, помочь «обновить» начальствующую верхушку?
По аналогии, наверно, не менее приятен (народу) и полезен (начальникам) был бы, скажем, такой активный публичный «допрос»: а сколько рабочих мест добавлено? И он тоже из простой и прямой экономики: новое рабочее место - значит прирост деятельности.
Как знать, быть может, из таких простых вопросов родилась бы обратная связь. А что дополнительно (помимо службы занятости) делает власть для безработных? Рвет себе жилы от натуги создания новых муниципальных предприятий, новых рабочих мест? Ломает мозги в поисках вариантов благоприятствования развитию местного бизнеса? Блещет разнообразием хотя бы психологической помощи безработным?
А может, не так уж и плохо, что служба занятости и власть законом как бы разделены. Вроде бы и государственная это служба, но на территории она самостоятельная - с конкретным источником доходов и своим бюджетом расходов. А будь она «под властью»? Власть перво-наперво прибрала бы к рукам деньги на свои городские дырки, а про все остальное - см. выше. Ведь не от власти, а от службы пошла в жизнь аховая, но все же спасительная идея бартера. Когда предприятиям нечем было платить в фонд, то служба занятости брала от них все - вплоть до цемента и труб, меняя потом на продукты и выдавая ими пособие. Такое ни в одном законе не прописано. Муниципальная власть к этим страстям не причастна. Расходы города на эту сферу очень косвенные - только субсидия некоторым на оплату коммуналки. Но ее в бюджете даже и выделить невозможно.
Было время, когда народ валом шел в службу занятости: она платила всем, вовремя и хорошо. Настало время, когда в отсутствие денег служба стала разборчивее, чем навлекла на себя муторные заботы. Проверку отчаянных, судебные тяжбы по незаконно полученным пособиям. А, с другой стороны, помощь отчаявшимся - самое сложное и неблагодарное дело. Отчаявшихся - тысячи! Но они пришли в службу. А тех, которые не пришли, - десятки тысяч! Кто им поможет понять, что работа сегодня начинается с собственных мыслей о ней и с собственного поиска. Забудьте про власть, поставьте крест надежде на государство. У работы сегодня, скажем так, нет государственного лица, это частное дело, личное.
Раиса ЦЕЛОБАНОВА.
Количество показов: 766