Календари должны быть беспристрастными. В них все фиксируется строго по хронологии, по историческим фактам. Дни праздничные и печальные, даты рождения и смерти людей великих, произошедшие когда-то события...
30 октября в истории нового российского государства стало отмечаться лет десять назад. Это день памяти жертв политических репрессий. В обиходе мы часто упускаем слово «политических», заменяя его «сталинскими». Именно он, этот «отец всех детей», разделил когда-то наш народ на своих и чужих, назвав последних «врагами народа».
Страшные слова... До сих пор от них веет холодом и смертью. За ними - тени миллионов погибших в застенках тирана наших дедов, отцов, матерей. Печальная память стучит в наши сердца и отзывается в них не проходящей болью.
Хабаровский писатель Георгий Григорьевич Кузьмин - один из тех, кто вынес на себе то страшное лихолетье мальчишкой, едва начавшим ходить в школу. Его отца Григория Петровича арестовали осенью 1940 года, накануне самого большого революционного советского праздника. Немного позже в хабаровской тюрьме оказался и дед по отцу - Петр Ефремович Кузьмин. О судьбе оставшихся с мамой шестерых детей писатель рассказал в своей пронзительно правдивой книге «Враженята». Этим злым словом называли детей так называемых «врагов народа». Шестеро малолеток с больной матерью - судьба многих наших соотечественников, которых сегодня казенно зовут «пострадавшими от политических репрессий». Книга написана пережитой болью, и это делает ее обвинительным документом тоталитарному режиму.
Недавно Георгию Григорьевичу Кузьмину исполнилось 70 лет. Родись он лет на десять раньше, вряд ли бы состоялась его нынешняя судьба, и мы бы не читали ни его повесть о «враженятах», ни недавно вышедший роман «Пылающий омут». Смерть тирана спасла многих, последовавшее разоблачение выровняло их судьбы. Кузьмин - член правления хабаровского «Мемориала».
- Георгий Григорьевич, как бы ни было, но жизнь прожита достойно, судьба ваша состоялась. Но в душе что-то осталось от той несправедливости? Обида, например, или зависть?
- Забыть, конечно, ничего нельзя, но на кого обижаться? Знаете, чему завидую? Вот вижу: на улице идут мама, папа и рядом дети, и мне становится как-то не по себе. Такой жизни с отцом у меня было слишком мало. Обида всегда давит человека, но мне очень хочется, чтобы подобного никто больше не переживал. Обидно за то, что отец погиб не на войне, защищая Родину, а его убили просто так, ни за что.
- В вашей повести описаны те самые трудные годы, когда вы все росли. Кощунственно было называть детей «враженятами», но слово это у нас употреблялось. Скажите, это как-то повлияло на вашу судьбу?
- Конечно, в детстве мы все ощущали, что значит быть «враженятами». Но скажу, что многие люди относились к нам тепло, с сочувствием и помогали. Мне пришлось работать с детства: был пастухом, прицепщиком на тракторе, работал на заводе и уже потом, после смерти Сталина, стал учиться в вузе, работал в газете, на телевидении.
- Но ведь везде надо было скрывать, что вы «вражененок», заполняя, к примеру, анкеты, в графе про родителей что писали?
- Писал, что отец пропал без вести на войне. Когда меня позвали в партию, тоже соврал. Хотя, признаюсь, все время боялся - разоблачат. И только когда кончился кандидатский срок, пришел в горком и все там сказал. Ты не один такой, ответили мне. Я ведь не считал себя «вражененком», потому что знал - отец мой ни в чем не был виновен, как и многие другие. «Врагами народа» объявлялись ведь не бандиты и убийцы, не жулики, а люди умные, кое-что тогда понимавшие. Тиран заблуждался, не заботился о том, чтобы его власть была прочна, и потому в его окружении не было людей достойных. Потому и расстреливали, стирали в «лагерную пыль», содержали как скот на стылых гулаговских просторах.
- Вы знаете судьбу отца после ареста?
- Да. Мы много раз посылали запросы и в 1959 году получили, наконец, документ из Военной коллегии Верховного суда Союза ССР. Напечатанный на бланке текст гласил, что по «вновь открывшимся обстоятельствам» дело за отсутствием состава преступления прекращено, приговор отменен. Вот так все оказалось просто: угробили невиновного человека, сломали судьбы его детей, жены - и ничего.
В 1989 году я обращался в управление КГБ по Хабаровскому краю, хотел узнать, при каких обстоятельствах погиб отец, где это случилось, когда. Посмотреть личное дело не разрешили, сослались на его секретность. Есть у меня еще один документ, найденный через КГБ по Пермской области. В нем сообщается, что отец «умер 21 марта 1943 года от истощения в стационаре и похоронен на кладбище в деревне Верхне-Мошево Соликамского района». На могиле была поставлена дощечка с номером В-44. Все это произошло в Усольлаге. Съездил я в те далекие края, но того кладбища, где хоронили заключенных, не нашел, нет его - на могилах их вырос еловый лес, под деревьями угадываются едва приметные продолговатые бугорки...
- Вы являетесь членом правления Хабаровского историко-просветительного движения «Мемориал». Как много людей в нем участвуют?
- По краю примерно пять тысяч. Чем занято правление? Просветительной работой, оказанием помощи людям.
- Вас часто приглашают в школы на встречи с автором книги «Враженята». О чем вас спрашивают ребята, ведь то, что случилось с вашим детством, им неведомо?
- Они не молчат и спрашивают: почему это произошло, почему вы это допустили, почему молчали? Приходится объяснять...
- У «Мемориала» есть будущее? Сейчас еще живы репрессированные, пострадавшие от политических репрессий, их родственники, все это немолодые люди. А вот захотят ли продолжать ваше движение внуки, правнуки? На кладбищенской стене памяти сейчас около семисот имен, видимо, список будет продолжаться? В книге-мартирологе (вышло уже два тома) названо примерно семь тысяч жертв, впереди еще два тома. Дело кому-то надо будет продолжить... Нет ли у вас ощущения, что «Мемориал» может когда-то исчезнуть? Память прерывается?
- К сожалению... Грустно. Надо, чтобы это было заботой государства, общества.
- Пять лет назад вышли в свет ваши «Враженята». Книга была тепло встречена писателями. Совсем недавно выпущен в свет ваш роман «Пылающий омут». Мне кажется, он в определенной мере продолжает первую книжку.
- Роман вот о чем. Я знал многих людей, отцы которых прошли гражданскую войну, коллективизацию, еще одну войну, и заинтересовался: куда же делись они? Попытался понять, осмыслить: как они оказались в гулаговских лагерях, как рушились династии мужиков-хлеборобов...
- Вы - пенсионер, человек небогатый, издать сегодня книгу стоит очень дорого. У вас были спонсоры?
- Конечно, куда без них. В первую очередь благодарен краевой администрации, помощь тут была серьезная, в обоих изданиях она приняла участие. И хотел бы сказать доброе слово о редакторе моих книг - писателе Николае Кабушкине. Думаю, без его работы не было бы моих книг. Благодарен ему.
- Какое у вас ощущение от прожитой жизни?
- Очень хочется еще пожить, больше увидеть. Верю, все плохое пройдет, все выпрямится в нашем Отечестве.
Александр ЧЕРНЯВСКИЙ.
Фото Сергея БАЛБАШОВА.
Количество показов: 1139