«А летом лучше, чем зимой» - где угодно, только не в хабаровской тюрьме, официально именуемой следственным изолятором № 1 (СИЗО).
Нынешнее немыслимо жаркое лето было для томящихся здесь узников сущим адом, о чем начальник СИЗО полковник внутренней службы В. Прузан не может вспоминать без содрогания. В переполненных камерах было не продохнуть, и в один из июльских тяжких дней дело дошло до бунта. По выражению Владимира Александровича, «вся тюрьма встала на уши» и учинила страшный гвалт, потому что на несколько суток Горводоканал лишил СИЗО еще и холодной воды.
Никакие дополнительные прогулки, разрешенные в камерах вентиляторы и разнос воды бачками аховое положение не смягчили. Один из подследственных наотрез отказался возвращаться с прогулки в камеру. Его поддержали другие, замаявшиеся духотой и безводьем. Двери камер ходили ходуном: вот-вот напрочь вынесут, и пришлось применять спецсредства, то есть дубинки, и звать на подмогу спецназ. Жуткая вышла заваруха...
Я не наведывалась в СИЗО несколько лет, однако за это время, по информации начальника изолятора, тут мало что изменилось. Обрисовывая нынешнюю обстановку, Владимир Александрович неизменно начинал ее словами: «Все так же».
Все так же изолятор чудовищно переполнен. «Перелимит» составляет около 1000 человек, а это значит, что в иных камерах перемогаются до 30 узников и «все так же» спят по очереди, не имеют постельных принадлежностей, что и близко не назовешь человеческими условиями, ну а отсюда и все сопутствующие беды.
Поддерживать дисциплину и следить за тем, чтобы друг друга не поубивали, становится все сложнее еще и потому, что контингент тюрьмы заметно омолодился, и среди него немало «отморозков», не поддающихся какому-либо влиянию. И хотя «всяк сверчок знает тут свой шесток» - заполняют камеры по родственным статьям и тяжести преступлений, приходится постоянно быть начеку, оберегать, к примеру, группу, проходящую по делу об убийстве известного «авторитета» Киселя, с которой норовят расквитаться, содержать в одиночке убийцу Ресина, за которым тоже охотятся.
Но это, так сказать, рабочие моменты, которые всегда были и будут в подобном узилище, и волнуют Владимира Александровича не они, а неизменность проблем, о которых уже надоело говорить.
В частности, пресловутый «перелимит», вечные долги (СИЗО на данный момент задолжал городу за коммунально-бытовые услуги более 2 млн. рублей, так что в любой момент можно ожидать отключения чего угодно) и вечные нехватки самого насущного.
Правда, в последнее время в этом постоянном мраке появились и некоторые проблески. На территории СИЗО стал строиться новый корпус, который планируется сделать хозяйственным, для лучшего хранения продуктов, а на верхних этажах разместить медсанчасть, причем с операционным отделением. Подвижка, которая лет через пять обещает воплотиться в реальность. Начато проектирование и другого корпуса, под который СИЗО отдают участок по соседству, где когда-то хабаровчане собирались строить цирк. Теперь не до цирка, надо расширять тюрьму. Но произойдет это, по нынешним темпам строительства, в лучшем случае лет через 15.
Еще хорошая новость: СИЗО получил основательный гуманитарный дар от Всемирной еврейской организации «Помощи и утешения». Много муки, круп, консервов... Снята проблема с лекарствами для туберкулезников (их тут около 200 человек) и венерических больных. Вот, пожалуй, и все, чему можно порадоваться. Дальше - «все так же»...
В ожидании суда и приговора иные подследственные по-прежнему сидят годами. Умирают, так их и не дождавшись...
Правда, нельзя сказать, что смертность в СИЗО растет. Колеблется год от года примерно в одних и тех же цифрах. Нынешним летом произошло два суицида. Предсмертных записок самоубийцы не оставили, так что можно лишь гадать, что их подтолкнуло «вздернуться»: знойный измор или безнадега насчет скорого выхода отсюда...
Одного (в камере для душевнобольных) посидельцы забили насмерть, простодушно объяснив потом, что уж слишком он шумел, хотели успокоить. Успокоили на веки веков. Других доконали болезни...
После того, рассказывает Владимир Александрович, как нынешней весной в СИЗО наведался собкор «Известий» Б. Резник и, что называется, навел шороху, прокуратура края нашла возможность за незначительные преступления кое-кого из подследственных выпустить на свободу под подписку о невыезде. Но это была капля в море, что следовало понимать лишь как начало необходимого пересмотра меры пресечения.
В. Прузан уже предвкушал замаячившуюся на горизонте возможность расчистки своих «авгиевых конюшен», однако, увы! Краевая прокуратура больше никаких попыток облегчить положение томящихся в переполненных камерах по сей день не предприняла, и это несмотря на то, что премьер В. Путин с первых дней своего вхождения во власть обратил внимание на состояние, далекое от правового, в колониях и тюрьмах. Поставил задачу избирательно подходить к мере пресечения свободы: ибо в этой мере - сажать, сажать и сажать - мы впереди планеты всей. В иллюстрации чего у начальника хабаровской тюрьмы нашлось множество примеров.
В СИЗО на сегодняшний день содержатся около 200 несовершеннолетних. Большей частью за кражи и кражонки 26 из них заточены здесь уже больше года, двое - более 2,5 лет и уже стали совершеннолетними («Выросли у нас», - говорит Прузан). И хотя содержат их отдельно и в несколько более божеских, чем взрослых, условиях («Все лучшее - детям», - грустно иронизирует В. Прузан), набираются они за время этой долгой отсидки совсем не того опыта. В «божеской» камере тоже недавно случилось непоправимое: малолетки насмерть запинали не потрафившего им чем-то пацана. Можно себе представить, с каким криминальным потенциалом они выйдут из тюремных стен.
Из взрослого «населения» 1400 человек по нескольку лет числятся за судами, ибо точного срока, сколько должно длиться их ожидание, не было и нет. Следствие разворачивается быстрее, поскольку начальник СИЗО получил теперь, наконец, право, если истек срок содержания и следователь его не продлил, собственным постановлением выпускать задержанного. Пять человек таким образом В. Прузан недавно освободил. По закону. А на суд, которого все нет, и суда нет. Вот сейчас полтора года ждет решения своей участи некто, похитивший из чужого кабинета сумку с 210 рублями, другой почти три года за похищенные два габаритных фонаря и хранение 2,8 грамма опия. Студент, укравший шапку из гардероба, отделался легким испугом, просидел всего лишь две недели, пока следователь не смилостивился и не изменил меру пресечения. Спрашивается, с какой целью следователь запихал шапкокрада в СИЗО? Попугать? А сколько работы добавил здешней канцелярии! Потому и мечтает В. Прузан об арестном доме, где бы мелкие преступники набирались подобного страха и пребывали бы там не более полгода, не обременяя собой тюрьму.
- Я бы внес изменения в Уголовно-процессуальный кодекс, запретив помещать в СИЗО сверх лимита, - возвращаясь к больной теме, говорит Владимир Александрович. - Тогда бы и подсуетились с созданием арестного дома в Хабаровске, что муссируется уже невесть сколько. А что касается разгрузки нашего СИЗО, то уже сегодня, по моему глубокому убеждению, можно было бы изменить меру пресечения трети всех наших обитателей. И мир бы не перевернулся, и преступлений бы не стало больше.
- Так за чем же дело стало?
- За комиссией, которая бы всем этим занялась. Вероятно, туда должны войти представители прокуратуры, судов, общественности - точнее не скажу, потому что никто меня об этом пока не оповещал и не похоже, чтобы кто-то спешил поскорее выполнить указание В. Путина. Пока-то раскрутится неповоротливое колесо закона! Да и самого закона, обновленного и уточненного на этот счет, нет, одни благие пожелания.
...Про «мадонну с младенцем» Владимир Александрович сообщил мне в конце разговора, словно приберегая этот не дающий ему покоя факт как крайнюю точку к выше рассказанному о попрании (и кем: правосудием и правоохранительными органами!) человеческих прав, гарантированных родной Конституцией.
- У нас тут одна подследственная родила.
- И что же?
- Сидит вместе с новорожденной в одиночной камере.
История вышла такая. 22-летняя Мария Джера поступила в СИЗО на большом сроке беременности по обвинению в крупном мошенничестве. В. Прузан пытался ее не принять - заставили, невзирая на доводы, что тюрьма не сможет обеспечить уход и содержание матери и ребенка. Центральный суд тоже не принял во внимание никаких убеждений.
Рожать Марию возили в родильный дом под конвоем, разумеется, а забрав оттуда вместе с ребенком, исхитрились освободить камеру-одиночку, утеплили ее, как могли, и поселили туда Марию с новорожденной Лизой.
Центральный суд вынес постановление забрать у Марии дочку и передать ее в Дом ребенка, с чем решительно не согласилась не только мать, но и призванный исполнять постановление суда начальник СИЗО. Не повернулась у него душа подчиниться бессердечной судейской воле, тем более, что Мария, рассылая сейчас жалобы по всем инстанциям, грозит, что если у нее отнимут ребенка, она покончит жизнь самоубийством. Живет как на вулкане. Требует освобождения под подписку о невыезде.
...Мы прошли к этой камере. Контролер распахнул тяжелую металлическую дверь со множеством запоров, оставив закрытой предохранительную решетку. Из-за решетки выглянуло напряженное лицо. «За дочкой пришли?» - читалось в наполненных страхом глазах. Малышка лежала в красной пластмассовой ванночке, служащей ей колыбелью. На протянутой в каморке веревке сушились пеленки.
Узнав, что Лизе пока ничего не грозит, Мария немного успокоилась: «В конце месяца суд, может, нас все-таки отпустят».
За месяц жизни бедную Лизу еще ни разу нормально не купали и на свежий воздух не выносили. А девочка родилась с травмой, ее надо лечить. Марию потряхивало от холода и нервной дрожи...
Предписание насчет Лизы вынесла судья-женщина, которая и не попыталась понять чувство матери и уж тем более не видела клетку, наподобие тех, в которых держат хищников, где заточена мать с ребенком.
И те, кто медлит с ответом на жалобы Марии, не примчались сюда по зову такого вопиющего сигнала о помощи. Ну что тут говорить о милости к падшим, и о милости к ни в чем не повинному ребенку? Вот уж жестокость почище звериной...
Вера ПОБОЙНАЯ.
Количество показов: 874