Двигаясь по жизни, мы периодически словно запинаемся. Врачи авторитетно говорят (как будто это что-то объясняет), что это возрастные кризисы. В таком состоянии человек переосмысливает, куда и зачем потратил свои годы, чего достиг.
И многие начинают метаться, бросают семьи, работу, впадают в отчаяние, получают инфаркты. Но все со временем успокаивается, и все душевные мучения начинают казаться наваждением.
Мне же думается, что часто человек, как ему свойственно, проецирует свои внутренние проблемы на внешние обстоятельства. И поэтому все эти внешние действия, порой неожиданные и безрассудные, мало что меняют по сути.
Я хочу вспомнить Нелли Баранчук, хабаровскую художницу, прожившую в нашем городе большую часть своей творческой жизни.
Она была красавицей тех знаменитых шестидесятых годов. До сих пор многие вспоминают, как она умела подать себя и как умела пользоваться своим обаянием. Большеглазая, статная, с блестящими темными волосами до плеч, точь-в-точь как у египетской принцессы Нофрет. Она всегда одевалась элегантно и модно, но было еще в ее нарядах что-то особое, художественное. Неожиданное цветосочетание, какой-нибудь потрясающий шарф... Да, это была по внешности настоящая гранд-дама. А внутри она была солдатом от искусства. Она героически тянула свою лямку наравне с мужиками. Выезжала вместе с ними в долгие творческие командировки. Там, в дождь и ветер, она таскала тяжелый, набитый свинцовыми тюбиками этюдник по горам и лесам в поисках того места, где отзовется душа. Воистину тогда художники были люди одержимые. Теперь таких мало.
Лучшие свои картины Нелли Баранчук написала в поездках и на творческих дачах. Были в «кромешные» советские годы для художников творческие дома, где бесплатно предоставляли им угол и стол: рисуй, обогащайся, расти. Там собирались бородатые люди со всей страны, и возникало творческое поле, в котором работалось легко и продуктивно. На творческих дачах Нелли Баранчук обретала внутреннюю свободу. Очевидно, кроме всего прочего действовала и атмосфера всеобщего внимания и обожания. Красавицы среди художников вообще редкость. Нет среди них желающих взамен личного счастья, вместо строительства семейного гнезда заниматься эфемерным делом наложения красок на проклеенные тряпочки и картонки. И отдавать этому годы и годы! Это как-то не по-женски. Но порой призвание побеждает природу, и тогда получается трудная творческая судьба.
Нелли Баранчук своим трудом снискала (простите за казенное слово) уважение коллег. Она стала равной среди лучших. Ей присвоили звание заслуженной художницы России. На каждой выставке ее нарядным картинам находили лучшую стену. Она стала непременной частью художественной жизни Хабаровска. И вдруг ... уехала.
Собственно, к этому поступку она готовилась давно. В далеком Коврово болела ее старенькая мама. Там ждал ее дом в деревне, в котором был покой, а вокруг цвели цветы и деревья. Вот в этот рай, в котором можно рисовать прямо с крыльца, она и уехала. Скорее всего она интуитивно хотела прожить еще одну жизнь. Более спокойную и счастливую. То, что она приобрела, не принесло ей счастья. Мама поболела и умерла. Деревенский дом несколько раз обворовывали, и его пришлось продать. Но самым трудным было нарабатывать новые человеческие отношения, заводить друзей и просто знакомых. А когда тебе за шестьдесят, это особенно нелегко. Трудно доказывать местным художникам факт своего творческого существования, трудно обрести душевный покой, чтобы погрузиться в работу.
В какой-то момент она не выдержала и решила вернуться в Хабаровск. И она вернулась. Как солдат на разведку. И поняла, что порванные связи уже не восстановить. Что Хабаровск, нехотя отпустив ее, благополучно забыл о ней. Где-то еще висят ее картины, но сама она здесь оказалась не нужна. Винить было некого. Человек свободен в своем выборе. Возможно, это было попыткой, отчасти безнадежной, вернуться в прошлое, в молодость? Как бы то ни было, надо было вновь бороться, работать, доказывать. Теперь уже не было тех сил, но дух и мужество были. И она победила. Одна за другой прошли две ее выставки. В Коврово и во Владимире. Ее признали.
Владимир, на мой взгляд, - столица истинно русской живописи. Там художники знают, что такое цветовой аккорд. Работы владимирцев звучат иконной радостью и несут энергию и напор, которых не знает современное искусство Запада. Собственно, само признание со стороны таких художников многого стоит.
Ее хвалили в местной прессе. Обещали предоставить мастерскую в первую очередь. «Нужно только подождать...» Подождать, чтобы кто-то из художников... умер. И тогда у Нелли Баранчук, заслуженного мастера, будет свой угол для работы... Есть какая-то грусть в этой творческой судьбе.
Грустно отметила свое семидесятилетие в этом январе хабаровская художница Нелли Евгеньевна Баранчук. Этой грустью пропитаны ее письма, написанные прекрасным слогом. Письма регулярно приходят в любимый ею Хабаровск. Их читает подруга ее молодости Валентина Николаевна Катеринич. У Катеринич на стене висит, почему-то полуспрятавшись за шкаф, портрет. Она сама, молодая и словно зажатая этим шкафом, печально смотрит из тех счастливых шестидесятых. Как это Нелли (она автор портрета) сумела что-то угадать в судьбе своей подруги? Таланту иногда это дается. Угадать, но не осознать. И только потом, со временем становится понятной невольная прозорливость.
Одну из своих последних картин Нелли Баранчук назвала «Три возраста». Она нарисовала себя девочкой, женщиной и сегодняшней. Она словно все удивляется, что жизнь так скоротечна. Как хорошо я ее понимаю!
Дай Бог, Нелли Евгеньевна, вам здоровья и сил, чтобы продолжать создавать свой маленький нарисованный рай. Пишите свои красивые цветы, и пусть не будет больше душевных смут. Главное, нести в себе покой. Из него в художнике рождается тот внутренний свет, который освещает его картины. Пусть ваша живопись разгорается все ярче и ярче.
Количество показов: 656