...На остановке, где я сажусь на двадцать четвертый, опять сорвали табличку с расписанием. Уже пятый или шестой раз на моей памяти. Зачем, спрашивается?
А кто ж его знает?! Зачем жгут кнопки в лифтах? Зачем уродуют подъезды матерщиной? Зачем курочат парковые скамейки и телефоны-автоматы? Тут даже не хулиганством пахнет, а какой-то мелкой пакостью. Бессмысленной, злобной и потому вдвойне отвратной. И если бы только подростки этим занимались! Детишки, так сказать, всего лишь идут по стопам отцов. У тех размах, конечно, пошире - провода на дачах снять, сдать в пункт приемки металлов и пропить. Или трансформаторную будку «подломить». А то взять да целый электровоз разукомплектовать! В нем одной меди на ящик водки... Да ведь убить могут, если застанешь! Тюрьмы еще боятся, а крови уже нет.
Что-то дикое и страшное незаметно вползло в жизнь нашу за последние десять лет. Имя этому гаду - одичание. В борьбе за существование в людях стало утрачиваться человеческое, и человек стал страшен человеку. В глыбах коммунальных домов решетчатые выгородки индивидуальных камер-крепостей. В кармане пальто - газовый баллончик. В настороженных непрозрачных взглядах в ответ на невиннейший вопрос - умри сначала ты...
Меня не покидает безнадежное ощущение, что мы погибаем. Что мы уже погибли, как народ, как нация, и осталось лишь некое суетящееся стадо индивидуумов, озабоченных лишь одним: выжить во что бы то ни стало. Иных целей просто не существует, потому что нет уже человека, который бы после стольких лет бардака всерьез поверил в байки о великой стране, о выходе из кризиса... Кризис - не в стране, кризис - в нас самих! Под Рождество я зашел в церковь, что неподалеку от вокзала, поставить свечки покойникам. Сразу оговорюсь, что мое отношение к церкви скорее эстетическое, нежели религиозное. РПЦ - это единственное, что дошло к нам от предков почти без изменений. Служба идет так, как шла она и сто, и двести, и триста лет назад, постмодернизмом тут не пахнет. И на строгие иконные лики, возможно, крестил лоб мой далекий пращур. Церковь - единственное место, где тебе не лезут в душу, как это ни парадоксально... Едва поставил свечки, вваливают «братки», хорошо так упакованные, накачанные парни, похоже, слегка «подшофе»: «Га-га, гы-гы!». Старуха в черном их негромко одернула. Притихли. Стоят, оглядываются, похоже, ищут, где тут Бог, друг друга спрашивают: «Этот Христос, что ли?». Нашли «пахана», встали смирно, гляжу, неумело крестятся, почти что всерьез.
Во дела, думаю. Этим-то чего не хватает? Страх Божий появляется, когда человек понимает: ему есть что терять на этом свете. Поэтому во всех церквах так привечают нищих - им уж точно, кроме души, терять нечего, и молитва их чистая, без новомодных примочек, типа: «Господи, помоги мне получить беспроцентный кредит и накажи моих конкурентов...».
Во что же мы вляпались, Господи? Русская идея, если здраво рассудить, состоит в том, чтобы любую идею довести до абсурда. Социализм вот взяли да довели до колымских лагерей. Перемогли кое-как, скинули, сбросили, кричали «Ура!» утверждению частной собственности и индивидуальной свободы человека. А теперь глаза на лоб лезут - такой полез бандитизм! Такое воровство! Такое одичание! И единственный символ веры - зеленый хрустящий «бакс».
Так вот, если принять за аксиому, что страна наша, Россия, есть некий испытательный полигон, на котором из века в век обкатываются различные модели мироустройства, чтобы самое ценное из испытуемого материала затем было предложено всему остальному человечеству, то, пораскинув мозгами, можно даже предположить, что некоторые явления и процессы, имеющие место у нас, в будущем так или иначе коснутся остального человечества.
Не надо воспринимать это слишком всерьез, но все же. В капле воды - вся вода. В сожженных кнопках лифта - штурм Зимнего, расстрел «Белого дома» и отрезанные уши пленных. Все большое и грозное вырастает из мельчайших, подчас почти незаметных, примелькавшихся вроде бы явлений...
Я знаю человека, который с упорством «шестидесятника» до сих пор верит, что научно-технический прогресс ведет к смягчению нравов. Весь мой жизненный опыт говорит об обратном. Теперь, к сорока-то годам, я убежден, что этот самый прогресс на нашу голову уравнивает шансы целого народа и, допустим, группы подонков. При условии, что у подонков есть ядерная бомба. В Чечне нам еще повезло... Если говорить шире, то достижения науки и техники уравнивают шансы великих и малых наций и даже небольших этнических групп. Это означает, что новый век пройдет под знаком национальных конфликтов, сведения старых счетов и всплесков сепаратизма. Большие крестьянские семьи ранее существовали потому, что помогали выживать. А потом они стали не нужны, и дети разбрелись по городским общагам. Так происходит и с народами. Что это означает? А то, что отходит в прошлое гегемония наций-жандармов, и США очень скоро будут просто посылать так, как сегодня посылают нас. Чем больше людей грамотных, тем больше национальных элит, тянущих одеяло на себя. Мы видели это на примере бывшего СССР. Единая Европа? Может быть, может быть, да только в той же Франции, к примеру, сегодня каждый третий новорожденный - цветной или чернокожий. Вот и прикиньте, какого цвета будет эта Франция лет эдак через пятьдесят.
Права человека, свобода, демократия, понимаешь. И массовое, массированное оболванивание людей, манипуляция информацией, что так ясно наблюдали мы на прошедших выборах в Думу. Эта новая «демократическая» реальность, где нет и слова «правда», а есть лишь «точка зрения», далеко не нова. Но никогда и нигде она не была так бесстыдно, бессовестно, бесстеснительно оголена. Электорату с усмешечкой показали, кто он есть и кем его, в натуре, считают: будете хавать то, что дадут! И схавали, не поморщились. А это уже конец, впору звать Пиночета.
Люди все больше осознают свое могущество, и Бог им стал нужен лишь за ради страха смерти. Мы переживаем не столько кризис традиционных христианских ценностей, сколько кризис человека, его восприятия действительности. Но в церковь-то ходят? Да, пока ходят. И крестики нательные носят. На всякий случай. Но настоящей, подлинной вере в этой новой действительности места попросту нет. Слишком много она налагает запретов. Не укради... Компьютерный «хакер», взламывающий банковские коды, он - вор? А если, к примеру, кто-то финансовую пирамидку строит, строит, как наше родное правительство, а потом вдруг говорит: «Извините, ребята, кина не будет, дефолт!». Должно ли правительство уходить в отставку с набитыми чемоданами или с пустым карманом? Проблемы подобного рода вне старых этических норм, как и торговля внутренними органами. Уже сегодня с человеком можно делать все, что угодно, и быть может уже завтра нам скажут, что на планете нас слишком много, и надо бы для начала снизить среднюю продолжительность жизни.
Двадцатый век был веком великих идеологий, мы перевалили его, растеряв по дорожке все и всякие убеждения. А на смену идет то, что я условно назвал бы «новым варварством». Что это такое? Это состояние человека без всяких внутренних, этических тормозов, без всяких запретов, помимо тех, что диктуются страхом, болью, голодом, сексуальной неудовлетворенностью. Нормальное, в общем, вполне животное здоровое состояние.
Остаются простейшие стимулы, и первый из них - деньги. В этой действительности нет места героям, а значит, старым мифам, остается только легенда о чемодане долларов, которую, как говорила мне одна знакомая, рассказывают друг другу уже и в детском саду.
То, что наше будущее далеко не безоблачно, доказывает еще один примечательный фактик. При неуклонном сокращении малобоеспособной национальной армии незаметно растет число разных спецгрупп, отрядов и т.д. Конечно же, они вооружены, конечно же, они натасканы. Конечно же, они предназначены в первую очередь для внутреннего употребления. Итак, число вооруженных людей, призванных отражать внешнюю агрессию, сокращается, а число вооруженных людей, призванных поддерживать внутренний порядок, растет. О чем это говорит?
О внутреннем неблагополучии, скопившемся напряжении, которое может вылиться черт знает во что. Государство наше, обладая, очевидно, полнотой информации, для большинства недоступной, загодя готовится - гасить, мочить, давить... В общем, наводить порядок. Потому что люди становятся все более и более неуправляемы словом и убеждением. Голодные годы ожидания неизвестно чего вывели новую породу тех, кто не верит никому и ни во что. Для подобного рода людей надо время от времени придумывать какую-нибудь войну, потому что работать они не умеют, не хотят и не будут.
Ох, и грустно жить на этом свете, господа! Мы въезжаем в новый век, помахав на пороге президенту, которого еще не раз вспомним за патриархальную, библейскую простоту. А впереди что?
Степь, господа, открытая степь до моря. Ожидающая компьютерного Чингисхана...
В. ИЛЮШИН.
Количество показов: 620