Есть на свете вещи, о которых знают только жены военнослужащих.
Я не шучу.
Вы, например, в курсе, отчего в России пробуксовывает военная реформа? Нет?
А вот женсовет воинской части номер... впрочем, номер не скажу. Но однажды в Хабаровский военный гарнизонный суд пришло удивительное по своему содержанию письмо от женсовета одной из воинских частей. Женсовет сигнализировал: моральный облик молодых офицеров Российской армии в опасности! И дабы пресечь разложение армии изнутри, следует немедленно закрепить за каждым молодым офицером по члену женсовета.
История умалчивает, как отреагировали на все это мужья подписанток. Возможно, они поддержали стремление своих жен «закрепиться» за молодыми офицерами. А возможно, посчитали, что пущай лучше офицеры разлагаются и дальше.
Однако Хабаровский военный гарнизонный суд отнесся к сигналу женсовета с должным вниманием. Бумага была тщательно изучена и подшита куда надо.
Хотя суду предстояло разобраться в проблеме куда менее романтической. Кто ударил бутылкой по голове лейтенанта Александра Тощева, причинив ему «открытую черепно-мозговую травму в форме сотрясения головного мозга и рвано-ушибленной раны лобной области слева». Дело оказалось на редкость непростым, хотя сам лейтенант Тощев запомнил удар бутылкой удивительно ясно...
Собственно, тот день начался на редкость отвратительно. И он начался с проступка лейтенанта Тощева. Молодой лейтенант не заступил в наряд дежурным по части. Причем по причине сугубо неуважительной. После вчерашнего он чувствовал себя настолько скверно, что не мог подняться с постели. На то, что было вчера, красноречиво указывала пустая бутылка емкостью 0,5 литра.
Длительное отсутствие офицера в части, конечно, не могло остаться незамеченным. Около семи часов вечера дверь комнаты лейтенанта распахнулась, и на пороге возник командир части подполковник Афонин.
Окинув беглым взглядом комнату, подполковник быстро схватил суть происходящего. А посему лишних вопросов задавать не стал, без обиняков приступив к воспитательной работе.
...Воспитательная работа с офицерским составом - дело тонкое. И, чтобы не ошибиться в этаких тонкостях, мне придется, пожалуй, процитировать записи, которые позже сделал следователь. Итак...
«Подполковник Афонин, не дожидаясь объяснений, с нецензурными выражениями опрокинул обеденный стол, а затем и шкаф, в котором находилась различная стеклянная посуда. Затем он взял с пола пустую стеклянную бутылку емкостью 0,5 литра и нанес один сильный удар по голове Тощева. При этом от удара у бутылки отломилось дно...
Сразу после этого Афонин нанес ему не менее пяти ударов кулаками обеих рук по лицу и продолжал избивать, нанеся не менее двух ударов своими ногами, обутыми в армейские ботинки с высоким берцем по правой ноге ниже колена...
Продолжая избиение, Афонин взял лежащую на полу деревянную граненую рейку диаметром примерно 1,5 см и ударил его один раз по левому плечу. После этого удара рейка переломилась. В руках Афонина осталась часть рейки и ей он нанес один удар в область переносицы. После этого удара рейка вновь переломилась...
После нанесения этих ударов Афонин вышел из комнаты Тощева и сказал, что на следующее утро будет проверять порядок в комнате. Тощев лег на кровать и пытался сам остановить кровь, текущую из раны на голове».
Первую медицинскую помощь ему оказали сослуживец с женой, зашедшие в гости. Они же помогли добраться до медицинской роты военного городка, где на рану уже наложили швы. Через день лейтенант Тощев оказался в 301-м госпитале, где доктора констатировали у него открытую черепно-мозговую травму. А вскоре гарнизонная прокуратура возбудила в отношении командира воинской части подполковника Афонина уголовное дело, усмотрев в его «воспитательной работе» превышение должностных полномочий с применением насилия. В смысле, пьянству - бой, конечно. Но не в том буквальном смысле, чтобы стеклотарой - да по голове младшего офицера.
Подполковник Афонин очень удивился, узнав об уголовном деле. И сообщил следствию, что никого он бутылкой по голове не бил. Дескать, лейтенант Тощев был пьян, и где он себе голову проломил - одному богу известно.
А дальше все стало еще удивительней. Стоило лейтенанту выйти из госпиталя, как он тут же попал в новый переплет. В один прекрасный день на территории воинской части появились трое «крутых» парней. Разыскав лейтенанта Тощева, они любезно представились представителями «крабовской» криминальной группировки, после чего очень попросили написать заявление: я, лейтенант такой-то, действительно разбил себе голову сам, упав с лестницы.
Лейтенант прикинул свои шансы и решил не искушать судьбу. Заявление он написал. Но на следующий день отправился в управление по борьбе с организованной преступностью и пожаловался на «братву».
...Сотрудники управления не оставили это заявление без внимания и уже совсем было изготовились начать борьбу с «братвой», но тут все еще больше запуталось. Потому что в этот самый момент злополучное заявление поступило в Хабаровскую гарнизонную прокуратуру. Но поступило не от «братвы» (как можно было бы подумать), а от... командования части. И не подумайте, что я на что-нибудь намекаю. Я просто констатирую факт. Кстати, когда этот факт командира части позже попросили объяснить суду, он тоже затруднился с объяснениями. И предположил, что вся эта история с заявлением - чья-то «самодеятельность».
Тем не менее, по прошествии какого-то времени стало ясно, что с лестницы лейтенант действительно не падал. А вот откуда у него тогда взялась черепно-мозговая травма - так ясно и не стало. И тогда в гарнизонный суд начали приходить новые замечательные бумаги.
Например - письмо женсовета, с которого я начала свой рассказ. Осудив моральный облик разных лейтенантов, женщины сочли своим долгом заметить о подполковнике Афонине, что, напротив, «требовательность командира сочетается с человечностью».
Между тем образ молодого лейтенанта оброс такими фантасмогорическими подробностями, что гарнизонный суд счел нужным произвести психиатрическую экспертизу. Экспертов попросили дать заключение: вполне ли вменяем офицер, который утверждает, что его ударил командир части.
Эксперты ответили, что вполне. Да и от свидетельских показаний младших офицеров на суде, что называется, стало тесно. Жена одного из лейтенантов даже рассказала суду, что слышала случайно разговор Афонина и Тощева. Причем командир части пенял лейтенанту: «Да когда я тебя бил, ты даже сказать ничего не мог. А теперь...».
Одним словом, хорошенько взвесив все «за» и «против», Хабаровский гарнизонный суд пришел к выводу, что лейтенант Тощев бутылкой себя по голове не бил. А ударил его все-таки подполковник Афонин, уложив своего подчиненного в больницу с травмой на 21 день. И посему командиру части присудили заплатить штраф в размере 40 минимальных размеров оплаты труда. А лейтенанту выплатить... тысячу рублей за моральный вред.
Случай, произошедший в Хабаровском гарнизоне, даже бывалые военнослужащие называют беспрецедентным. И одновременно - показательным и характерным. Почему так?
Да, говорят, все к тому и шло. Сначала «дедовщина» была «прописана» только среди рядового состава. Но сегодня и офицеры, похоже, не брезгуют строить свои взаимоотношения подобным образом. Разумеется, в соответствии со служебной вертикалью. Этакая «дедовщина» по «табели о рангах». Иначе, впрочем, и быть не могло. Ведь армия - всего лишь один из срезов нашего общества.
А наше общество сегодня - оно как раз такое. Решать все проблемы силовыми методами стало для нас нормально. Вот и суд Хабаровского гарнизона вынес решение о слишком мягком, по мнению многих, наказании за подобные методы - штраф. Достаточно полистать Уголовный кодекс, чтобы убедиться, что «превышение должностных полномочий с применением насилия» карается лишением свободы на срок от трех до десяти лет с лишением права заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет.
Но подполковника Афонина никто не освободил, даже временно, от должности командира части. (И, надо заметить, учебной части. Здесь готовят младших командиров, которые завтра разъедутся по гарнизонам всего Дальнего Востока.) Под его началом по-прежнему набираются ума-разума солдаты и молодые офицеры. И под его началом по-прежнему служат лейтенант Тощев и все те младшие офицеры, которые осмелились дать на суде свидетельские показания.
Говорят даже, что в этой учебной части практически в самом центре Хабаровска начинает вызревать нездоровый психологический климат. Так это или нет - сказать не возьмусь, я ведь не специалист по военно-воспитательной работе. Но, как мне удалось выяснить, прокуратура Хабаровского гарнизона подает протест на решение суда в связи с мягкостью наказания командира части Афонина. А значит, впереди - еще один суд, окружной. И младшие офицеры части по-прежнему полны решимости давать на нем свои показания. Вне зависимости от того, как это в дальнейшем отразится на их службе.
Просто у них такие понятия о чести и достоинстве офицера.
...У командира части подполковника Афонина тоже есть понятия о чести и достоинстве офицера. И в соответствии с ними он тоже подал кассационную жалобу на решение Хабаровского гарнизонного суда. Возможно, он считает, что тысяча рублей, которые он должен выплатить лейтенанту Тощеву за разбитую голову, - это слишком много.
За такую-то ерунду...
Ольга НОВАК.
Количество показов: 682