Был в китайской истории такой знаменитый персонаж - полководец и узурпатор Цао Цао. Он известен тем, что хитростью, жестокостью, сильной волей и недюжинным полководческим талантом сумел победить своих соперников в долгой и кровавой войне в период китайской междоусобицы, известной как «Троецарствие».
Сегодняшний Китай чем-то напоминает мне славного Цао Цао, неумолимо и жестко идущего к своей цели. И я хочу немного поразмышлять на тему: «Вернется или не вернется Цао Цао» и чем его возвращение грозит нам, россиянам.
Ни для кого не секрет, что большая часть китайцев считают Дальний Восток России исконно своей территорией. МИД России, по неофициальным сведениям, проявляет озабоченность тем, что ряд географических карт, выпускаемых в Китае, допускает «неточности» и «вольности». Самые невинные, топонимические, я видел лично. Вместо, скажем, исконно русского «Хабалофусыкэ» на китайской карте можно увидеть чисто китайское название нынешнего Хабаровска - «Боли». А вместо «Фуладивосытокэ» - «Хайшэньвай». Однако никаких положительных эмоций у нас не могут вызвать такие «неточности». Равно как и некоторые «исторические исследования», подобные передачам китайского телевидения об «ареалах заселения древними китайскими племенами бохайцев(!), чжурчженей(!!) и киданей(!!!) земель Дальнего Востока и Сибири». Думается, что у изнывающих от перенаселения китайцев мысли направляются в «правильное» русло: благо, что ни у одного «ханьца» никогда не возникнет даже тени сомнения в том, что кидани и чжурчжени самые что ни на есть «истинные китайцы» (точно так же, как мы совсем недавно считали прибалтов или кавказцев истинными «советскими»).
Выпады, «неточности» и «вольности» несут, скорее, черты той самой восточной стихийности, чем заранее спланированных центром акций. Но от этого, конечно, не становится спокойнее российскому обывателю, тем более - на Дальнем Востоке. Страшные слухи о китайской мафии, перебазирующейся в Уссурийск, о подпольных синдикатах китайских неуловимых «ниндзя»-киллерах и о прочем, без всякого сомнения, имеют под собой какую-то реальную почву.
В Приморье, Хабаровске, на Сахалине и Камчатке налицо четко сформировавшиеся «прояпонские», «прокитайские», «прокорейские», «проамериканские» лобби. Китайцы, которых раньше было не заманить в Россию никакими инвестиционными коврижками, начинают, зондировать почву для «участия» в дальневосточных недрах. Хаос и неразбериха в законодательной базе, коррупция и взяточничество - это мутная вода, в которой жители «Поднебесной» чувствуют себя более чем комфортно. Уже есть целое поколение «послеперестроечных» китайцев, осевших в краевых и областных центрах Сибири и Дальнего Востока. Уже есть небольшие «чайнатауны», есть «свои» на таможне, в администрациях, милиции. Как выразился один знакомый китаец: «Есть программа, но нет пока компьютера». Под последним понимаются прежде всего недвижимость, акционерные паи в ресурсодобывающих и перерабатывающих предприятиях, посты во властных структурах, наконец.
Нечто похожее на нынешнюю ситуацию уже было в российской истории. Вспомним дореволюционные времена, когда китайские купцы начинали так наглеть, что приамурское генерал-губернаторство даже всерьез рассматривало вопрос о протекционистских мерах. Но кончилось это движение не менее интересно: «Пусть торгуют, наши злее будут». ...Потом был октябрь. В первые же дни послереволюционного хаоса одними из самых активных борцов с «царским режимом» были ... китайцы и корейцы! Когда в дальневосточных краях Советская власть уже достаточно укрепилась, «восточные революционеры» прочно заседали в сельсоветах, колхозах, управах, милиции, армии. Я лично встречался с сыном заместителя командира Гродековского погранотряда(!) в 30-е годы - этническим китайцем (возможно, должность была иной - китаец ведь мог и приукрасить, но суть остается та же: отец его находился на командной должности в Красной Армии). Сталинский «пинок» восточным людям в начале тридцатых годов был вызван не столько политической или военной необходимостью, сколько той самой банальной борьбой за власть: уж чересчур пугающе крепкими выглядели позиции китайской и корейской диаспор на просторах Уссурийского края и Приамурья.
Для того, чтобы интересы российской государственности на Дальнем Востоке были прочно защищены от посягательств восточных соседей и в первую очередь от стихийно-предприимчивого «Большого Китая», нам нужен сильный Центр. Под силой понимается не только и не столько полицейско-репрессивная, силовая мощь, сколько экономическая. В данной ситуации у Дальнего Востока остается, на мой взгляд, один путь перед лицом «желтой угрозы»: или объединиться своим «дальневосточным колхозом» и выработать свой особый «колхозный устав» для совместной работы с азиатскими соседями, сузив до минимума бравурное на словах и деструктивное на деле руководство регионами переменчивого центра. Прообразом сейчас является Межрегиональная ассоциация экономического взаимодействия «Дальний Восток и Забайкалье».
Именно сейчас, когда Москва еще не в состоянии оказать сильную и решительную поддержку Дальневосточному региону, а Китай уже в состоянии рассматривать российский Дальний Восток как зону своего влияния, дальневосточникам как никогда необходим сильный региональный лидер. Кто выступит таким лидером: кто-то из губернаторов, из военных, из общественных деятелей - пока неясно. Но давайте на миг представим, что туман рассеялся и этот лидер появился. С чем ему придется столкнуться?
Будучи в командировке в Омске, я слышал от местных жителей, что китайцы «прекрасно акклиматизировались» в условиях сибирской зимы. Наверное, сибирские морозы гораздо меньшее зло для китайцев, чем запрет на рождение второго ребенка. Во Владивостоке, говорят, опять появились китайские кварталы. А в Уссурийске - детские сады для китайских детей.
Главная свобода, которой обладают китайцы, - это свобода распространения своего влияния в мире. Геостратегия не поспевает за цепкими и быстрыми «хуацяо», прикупающими президентов в Штатах, «красными» учеными китайского происхождения, торгующими ядерными секретами, предприимчивыми гонконгскими магнатами, прибирающими к рукам фруктовые плантации Южной Америки, гонконгскими банкирами, приценивающимися к Панамскому каналу.
«Китай шагает по планете». И только в силу каких-то глубинных, где-то даже загадочных обстоятельств только Россия (в рамках всего постсоветского пространства) пока оказывается обойдена вниманием китайцев, если говорить об этом в сравнении с другими регионами мира. Рассуждая как-то на эту тему с дальневосточными банкирами, я услышал одно интересное суждение: «Китайцы к нам просто прицениваются, чтобы скупить потом в один день все оптом». И нельзя говорить о том, что они наносят какой-то особый вред окружающей среде или государству. Наоборот: китайцы умело и ненавязчиво латают некоторые дыры в нашей сфере услуг, торговле, общественном питании, сельском хозяйстве. Во многих районах Приморья, Хабаровского края, Амурской и Иркутской областей китайцы становятся уже как бы неотъемлемой частью местного пейзажа. Свобод и прав им там никто не дает, но с властями им удается уживаться без особых хлопот. Можно ли считать это нашей государственной позицией по отношению к китайцам? Безусловно - нет! Ни один из глав районных администраций никогда не признается вам в том, что китайцы находятся у него практически незаконно. Во всяком случае, точных цифр о количестве постоянно проживающих/присутствующих на Дальнем Востоке и в Восточной Сибири китайцах назвать никто не решается: кто-то говорит о тысячах, а кто-то о десятках тысяч. Пограничники говорят о сотнях тысяч. По моему мнению, такая ситуация на огромных пространствах Дальнего Востока России будет существовать до тех пор, пока наши территории будут оставаться для китайцев «зоной освоения». Для того, чтобы восточные соседи стали желанными гостями, мы должны четко определить «правила игры»: куда и зачем движемся мы, и кто из числа китайцев и для чего нам нужен. До тех пор, пока наши края не станут для китайцев «зоной обитания», и они не примут наши правила игры, они будут самым радикальным образом проводить и отстаивать на нашей территории линию и интересы Китая.
Игорь МАЖАРОВ, востоковед.
Количество показов: 662