Может быть, по ночам эти камни плачут, роняя в амурскую воду горькие слезы тысячелетий. Да только мы про это ничего не знаем.
Академик А.П. Окладников, который не раз бывал в Сикачи-Аляне (впервые - еще в 1935 году), признавался, что его неодолимо влекли разбросанные на берегу глыбы базальта с высеченными на них рисунками. Их оставили нам неизвестные художники далекого прошлого - фигуры зверей, рыб, человеческие лики. Несколько миллионов лет тому назад, предполагал академик, из жерла вулкана вылился поток раскаленной магмы. Затем он остыл, потрескался и, наконец, подточенный рекой, рассыпался на множество глыб. Позже сюда пришли люди - рисунки их рук творения. Кто, какой народ здесь жил - неразгаданная тайна. Остались лишь легенды. Но камни время от времени заставляют людей о себе говорить. Иногда эти разговоры порождают слухи. Слух - что шальная птица, срывается испуганно и летит, не ведая куда. Звонок читательницы в редакцию - из таких. На сикачи-алянские писаницы надвигается беда, их хотят переместить на новое место. А делать этого нельзя - накличете еще большую беду. Камни-де священные, излучают энергию, у них связь с космосом. Остановите их.
Что ж, надо было ехать в Сикачи-Алян.
То, что камни с личинами надо как-то сберечь, общеизвестно. Идеи по их спасению выдвигались и раньше. Особенно в первые перестроечные годы активничала наука и совестливая общественность. В восьмидесятые годы приходилось бывать на разного рода совещаниях о судьбе Сикачи-Аляна. К проекту создания здесь этнокультурного комплекса подключались даже японцы. Проекты впечатляли: музейный комплекс под открытым небом, база для приема и отдыха туристов, благоустройство и перепланировка самого села, обновление жилья, хорошие дороги, улицы и т.д.
Но получилось как всегда у нас делается: пошумели, поспорили и сложили чертежи и бумаги в архив. Хорошо, что удалось малое: объявить это место заповедным.
...Село после дождя тихое, сонное и почти безлюдное. По улицам шустро гуляют выпущенные на улицу свиньи и поросята. Неплохая примета - к осени кто-то будет с мясом. В помещении сельской администрации застаем ее главу Нину Игнатьевну Дружинину, объясняем, с чем пожаловали.
- А ничего особого у нас и не происходит, - удивляется глава. - Да, приехала небольшая экспедиция, обследует нижнюю гряду камней. Никакого ажиотажа в селе нет: коль наука считает, что камни надо спасать, кто же спорить будет. Жители все это обсуждали на сельском сходе весной и относятся к этому нормально. А вот участвовать в этом деле мы хотим сами - святыня-то наша. Душит село безработица, народ требует, настаивает, чтобы работу здесь дали местным жителям, а не малышевским. Только это их и беспокоит.
Наверное, люди правы. Этнически чистое село в семьдесят с небольшим дворов и с 345 жителями пребывает в безделии, вынужденном, конечно. Распались мастерские по изготовлению сувениров, рыбацкая артель. Работу имеют учителя, медики, воспитатели, клубные работники - примерно 60 человек. Река, огороды как-то кормят, но далеко не всех.
Нина Игнатьевна подсказала, где надо искать хабаровскую экспедицию. Разместилась она в детском лагере отдыха на самом краю села, без какого-либо комфорта. Она небольшая - всего семь человек, пятеро из них - студенты архитектурно-строительного института Хабаровского технического университета. Возглавляет отряд Мира Ивановна Горнова, опытный и авторитетный специалист по ландшафтной архитектуре. Место их работы недалеко, внизу, на самом берегу реки, называется оно Гальбу. Там мы их и застали - среди базальтовых камней.
- Почему мы здесь оказались? - переспрашивает меня Горнова. - По просьбе краевого научно-производственного центра по охране памятников истории и культуры. Нас попросили провести обследование петроглифов, описать их, зафиксировать все рисунки, провести обмеры, расчеты, сделать эстампажи (перевод рисунков на кальку в натуральную величину). У них есть замысел перенести камни с изображениями выше, но прежде, чем что-то делать, надо знать с чего и как начать. Постараемся все выполнить за десять дней. Не успеем - приедем еще.
Мира Ивановна провела нас берегом по всему Гальбу, показала обнаруженные рисунки. Ее вдохновению и азарту позавидуешь. Мне подумалось, что она уже попала под магическое воздействие этого непростого места. К самой идее переноса камней на террасу выше относится с сомнениями. Лучше бы их оставить на своем месте и сохранить древний ландшафт, оградив гряду сверху и снизу. И пообещала обосновать несколько иных своих предложений по сохранению писаниц Гальбу. Перенос же на верхнюю террасу имеет недостатки. Исчезнет прежний ландшафт, камни не будут «смотреться» в тени. Кроме того, камням грозит не только вода, весенние жестокие ледоходы, которые подобно наждаку сбивают рисунки, крошат сами камни. Сверху на них сползает почва, семена растений, они заиливаются, обрастают деревцами и мхом - а это еще тот враг.
Не просто отыскать, привести в порядок и сами рисунки - многие из них просто незаметны. Хабаровчанам помогают местные школьницы - моют, убирают мох, чистят щетками каменные бока с петроглифами. Девочки охотно берутся за все, и Горнова убеждена, что в таких работах должны участвовать как можно больше сикачи-алянцев. А некоторых выпускниц здешней школы хорошо бы направить на учебу в вуз, подготовить из них будущих специалистов для здешнего заповедника.
Старые камни вызывают чувство вины за наше долгое пренебрежение к ним. Их вид вызывает жалость, многие в опасных трещинах, иные рассыпались, вросли в ил, рисунки не сразу обнаружит и опытный глаз специалиста. Оказавшись без охраны и пригляда, гряда Гальбу пестрит кострищами, свежими насечками - имитациями под старину.
Нижняя гряда сикачи-алянских петроглифов, которые впервые обмерит экспедиция Горновой, - самые древние изображения на камнях в Приамурье. Ее, быть может, попытаются сохранить, не дать исчезнуть тому, что осталось. Выше к Малышево есть другая гряда. И те и другие давно изучали русские и зарубежные ученые. Детально описал все обнаруженные рисунки А.П. Окладников. Всего он обнаружил здесь 103 камня со 196 рисунками. На Гальбу их было восемь с 19 рисунками. Возможно, их окажется больше или меньше. Окладников был здесь более сорока лет назад, много воды утекло, и камни не лежали на месте. Мира Ивановна считает, что кое-какие рисунки Окладников мог и не увидеть тогда.
...Глядя с берега на россыпь базальтовых камней, на остатки оплывшего, заросшего лесом вулкана, невольно задаешься вопросом: кто, когда оставил нам загадочные рисунки? Люди те жили в неолите, у здешних племен уже тогда существовала не только характерная для амурско-уссурийских петроглифов спираль, но были и те самые личины, которые мы видим и сегодня. Было ли здесь городище загадочного народа ха или жили мохэ? Разыгрывается фантазия: вверху - городок-крепость, внизу - проходы между камнями со знаками-рисунками, некоторые могли служить навигационными ориентирами для идущих к берегу лодок... А может быть, случилось здесь совсем другое. Но легенды убаюкивают и нередко уводят далеко от сути...
Александр ЧЕРНЯВСКИЙ.
Количество показов: 720