Из письма в редакцию
«Представьте себе двух сестер (назовем их Маша и Таня, поскольку есть причины для того, чтобы не называть настоящих имен. - В.С.), девчонок, старшей из которых нет и двадцати. Естественно, без профессии, без стажа, вынужденных, тем не менее, после школы зарабатывать, а не учиться. В службе занятости девочкам предложить ничего не могли и даже на учет не поставили. Помыкавшись без работы, сестры нанялись в конце концов к частным предпринимателям из Таджикистана, которые держали пекарню, а зимой еще и лепили пельмени. По ночам. Никаких санитарных книжек или других документов от желающих заработать на лепке пельменей не требовалось. Приходи к 16 часам и в 9 утра, после окончания работы, получи свои 15 рублей.
Подрабатывали этим, как правило, женщины, отчаявшиеся найти более стабильную и оплачиваемую работу, и желающие разжиться на бутылку, но такие долго не задерживались: лепить пельмени по 18 часов - работа не из легких. Тем более в условиях, не отвечающих никаким санитарным нормам: на сквозняках, в дыму и жару от выпекающихся здесь же кондитерских изделий, под неусыпным контролем надсмотрщика - 20-летнего сына хозяйки Шер Али»...
Полночный пельмень
Попытки сестер заработать на жизнь в этом подпольном пельменном цехе закончились, как следует из письма, драматически. Младшая, возвысившись из пельменщицы до булочницы, вскоре, тем не менее, бросила работу, когда один из родственников хозяйки стал склонять ее к сожительству под угрозой в случае отказа оставить без зарплаты, как она написала в заявлении в прокуратуру.
На старшую сестру положил глаз хозяйский сын, это было очевидно для всех работающих в пельменном цехе. Правда, симпатии жителя знойного Таджикистана проявлялись иной раз довольно странно: на девушку сыпались угрозы и оскорбления.
- Удивляло, конечно, что она все это терпела: сидит сжавшись, голову опустит и молчит, - рассказывает одна из бывших пельменщиц. - Но вмешиваться, защищать ее от хозяйского сынка никто не решался. Дома, судя по всему, она об этом тоже не заикалась. Скорее всего, и сестре, тем более младшей, Маша об унижениях и оскорблениях на работе не рассказывала.
Предположения о том, что эти странные симпатии не оставались без взаимности (ведь чего только не бывает в любви) и что у девушки могли быть какие-то надежды на этого парня в будущем, бывшие пельменщицы отвергли, не задумываясь:
- Какое там будущее, если прямо в пекарне висел портрет восточной красавицы в шароварах, и все знали, что это невеста Шер Али и что они скоро поженятся. Да и Маша с Таней не производили впечатления глупеньких или распущенных девчонок...
Кстати, изготавливались пельмени, по свидетельству работниц, с простотой необыкновенной. В огромный чан засыпалась мука, соль, заливалась вода. Все это перемешивалось, накрывалось сверху плотной бумагой, затем в чан залезал таджик и топтался по тесту ногами. Чтобы оно не разваливалось, применялось приспособление для ручного отжима белья от старой стиральной машинки. Прежде чем расфасовать пельмени по пакетам и отправить по торговым точкам, их промораживали на улице.
Потому, видимо, и работа была исключительно ночной - в расчете, что если днем в пекарне еще может неожиданно появиться кто-нибудь из проверяющих, то ночью уж точно никакой проверки можно не опасаться. От посторонних глаз темнота скроет, а те, для кого пельмени - единственная возможность продержаться в отсутствие нормальной работы, распространяться о «восточных пельменных технологиях» не станут. Из страха - самим остаться без всякого заработка.
Очень небезопасный секс
Тот же страх, как следует из заявления Маши в прокуратуру, вынудил ее уступить домогательствам хозяйского сына и привел к ужасу, который пришлось пережить семье.
«С января 1999 года он начал меня домогаться и склонять к сожительству, угрожая тем, что если не соглашусь, то выгонит с работы... В конце февраля я почувствовала, что забеременела, он предложил мне деньги на аборт. Я стала проходить медосмотр, и врач у меня обнаружил гонорею... а после сдачи крови выяснилось, что я больна сифилисом. Мне сказали, что делать аборт нельзя, придется пройти лечение и рожать. Я уверена, что меня заразил Шер Али, так как в ноябре 1999 года проходила медосмотр, сдавала кровь и все соответствующие анализы и была здорова. Он не хотел предохраняться, объясняя, что религия у них запрещает это, а по-моему, просто экономил на презервативах. Узнав о моей болезни, тут же сбежал, видимо, зная о своей вине... Прошу объявить розыск и установить наличие и сроки его болезни, возместить мне материальный и моральный ущерб, так как лечение достаточно дорогое для меня и нашей семьи...»
Заведующая женским отделением кожвендиспансера Л.Е. Мельникова, когда мы обратились к ней за консультацией, объяснила, что привлечь к уголовной ответственности за заражение венерическим заболеванием по нынешнему законодательству довольно сложно. Только в том случае, если больной ходит уже с диагнозом и предупрежден врачами о том, что должен воздержаться от контактов до излечения. Лечить принудительно венерических больных теперь тоже не полагается. Если у человека нет потребности в интимной жизни и нарушать предписания врача он не намерен, а желает жить и умереть, не расставаясь со своей болезнью, - это его право. Очевидно, такое законодательство предполагает строгий медицинский контроль там, где возможно заражение на определенной стадии болезни бытовым путем. И остается надежда, что горячий таджикский парень, бросивший подругу в такой драматический момент, не только без моральной, но и без необходимой материальной поддержки, хотя бы сам прошел лечение. Поскольку он уже был замечен выгружающим булочки из машины в одной из торговых точек города. В диспансер на улицу Монтажную, по словам Людмилы Евгеньевны, попадают те, кому, как правило, нечем платить за лечение. В основном с последствиями «секса на колесах», любительницы случайных компаний - безработная и учащаяся молодежь. Партнеры из ближнего зарубежья среди кавалеров этих пациенток - дело обычное. Но бывают и исключения: недавно здесь пролечилась от сифилиса женщина не такая уж молодая - познакомилась с «кавказцем» и даже надеялась, что удастся зажить с ним семейно. Казался порядочным и, что немаловажно, не пьющим был. Кто бы мог подумать...
Ближняя заграница стала для нас самой настоящей заграницей. И о жизни бывших своих сограждан простому человеку мало что известно. Про их религию или там про возродившиеся тейповые отношения. Всех мерить одной линейкой, конечно, нельзя. Но промысел, ради которого они переселяются в отдаленные края, иной раз наводит на размышления. Предприятие, на котором работал подпольный пельменный цех, к примеру, как выяснилось, только в последнее время «засветилось» еще и на торговле «паленкой», на родственное ему предприятие рабочие подали в суд, жалуясь на произвол и отказ выплатить заработанное. Что уж там о домогательствах или болезнях говорить...
Прецедент
Если бы не такие «осложнения», как сифилис и необходимость рожать, об этой истории не узнала бы даже мать. О том, что девочки пошли бы жаловаться в правоохранительные органы, и говорить нечего. Давно установлено, что даже, когда речь идет об изнасиловании, немногие из пострадавших решаются обратиться в милицию. Это где-то за рубежом неосторожный жест или двусмысленный комплимент женщине может дорого обойтись любому представителю сильного пола.
Но у нас, наверное, это было первое в истории заявление по поводу домогательства. Мать девочек решила, что обращаться нужно сразу в городскую прокуратуру. Чтобы сохранить конфиденциальность. Но порядок есть порядок: из городской заявление направили в районную прокуратуру, а оттуда - в милицию. К участковому, который так и не встретился с заявительницами. Как он написал в объяснении, из-за ранее сложившихся неприязненных отношений они сами не захотели с ним разговаривать. Отношения участкового с владельцами пекарни, судя по всему, неприязнью не отличались.
Настойчивость матери привела к тому, что милицейские расследования закончились выговорами двум участковым инспекторам, начальнику смены дежурной части и возбуждением уголовного дела, которое, впрочем, спустя четыре месяца было прекращено. Из-за отсутствия состава преступления.
В деле есть документы на прописку обвиняемого в домогательствах Шер Али в квартире, где живут сестры.
- Я представила эти документы, когда его мать сказала, что дочь никогда у них не работала, они ее знать не знали, - объясняет мать Маши. - Как доказательство, что очень даже были знакомы. И не думала, что следствие расценит это как доказательство того, что все было полюбовно, без всяких домогательств. Нам очень нужны были деньги, а он обещал заплатить за прописку - вот и вся любовь...
Дело осложнилось потому, что в январе сестры устроились по контракту на работу в Корее. Нет пострадавших, нет и уголовного дела, сказали в районной прокуратуре.
Мать утверждает, что девушек опрашивали в ходе следствия, но протоколов в деле почему-то нет. Как нет и свидетельских показаний тех людей, имена которых назвали заявительницы.
- Может, мне уже оставить эти хождения по кабинетам и попросить разобраться с ними каких-нибудь бандитов? - в сердцах сказала она, как-то появившись в редакции после общения с милицией. - Разве можно все это оставлять без последствий, ведь девчонки молодые, им еще жить...
Секс-рабыня - это лучше, чем проститутка
Что можно ей ответить? Что, наверное, и сама в чем-то виновата, если не было откровенности и доверительности в отношениях с дочерьми? Что не стоило отправлять девушек на заработки в такое сомнительное заведение? А на что жить? И сколько девчонок сейчас готовы на любую работу, которая может прокормить! Объявления о приеме на работу пельменщиц, между прочим, уже появились в людных местах. Правда, изменился адрес, но «фирма», судя по всему, та же. Или такая же. И кто знает, сколько сегодня секс-рабынь по совместительству стоит у прилавка на рынках или торгует на городских улицах в киосках. Что такое рабство существует, сомневаться не приходится. Появилось, когда тысячи женщин оказались за воротами закрытых предприятий, за порогом сокращающих штаты контор и отправились зарабатывать на жизнь, вытаскивая семьи из нужды, «челноками» в Китай, осели на рынках.
За прошедшее десятилетие успело подрасти новое поколение молодежи, вынужденной зарабатывать на жизнь, не успев получить профессии. Хозяева говорят, что более покладистое, без всяких пережитков и предрассудков. От молоденьких продавщиц приходилось слышать, что даже те, кого хозяева не склоняют к сожительству, относятся к этому спокойно: а что здесь такого, если даже девушки, подрабатывающие проституцией, не стесняются, не стараются скрыть от окружающих, чем приходится зарабатывать на жизнь. И, мол, если сама девчонка считает, что все в порядке, это никого не должно интересовать. Так что иск сестер вполне может так и остаться прецедентом.
Валентина СЕМЕНОВА.
Количество показов: 648