Рыбная лихорадка в низовьях Амура достигает пика обычно в августе, когда идут на нерест осетровые породы и начинается горячая пора у браконьеров. Катеров и лодок в это время на реке почти столько же, сколько автомобилей в час пик в центре Хабаровска. И в каждой - сети.
По словам местных жителей, вот уже пять-семь лет к концу лета из Амура вычерпывают калугу, осетра, кету и так далее. И если не остановить браконьеров, то уже через несколько лет рыбы здесь не останется.
В это время наступает горячая пора и для правоохранительных органов. Чтобы убедиться в этом, мы вместе с мобильной группой Николаевского-на-Амуре управления ФСБ, морской инспекцией и милицией совершили рейд по браконьерским «угодьям».
Ох, рано ставят оханы
Около причала села Иннокентьевка стоял целый флот «Амуров» и плавучий магазин. Чуть в стороне - катер николаевских борцов с организованной преступностью. Их флаг, реющий на флагштоке, вселял уверенность, что в этом районе браконьеров нет. Но, несмотря на присутствие коллег из УБОПа, наша группа после короткого совещания принимает решение все-таки проверить документы и содержание холодильников плавучего магазина.
Наше появление на его борту с масками на голове и с автоматами было настолько неожиданно, что здесь не успели даже перекреститься.
Виктор Гаврилович, один из руководителей магазина и ЗАО «Спасск», как-то растерянно отвечал на вопросы и явно путался в объяснениях.
- Мы здесь с середины августа. Ловим осетра и калугу по договору с Хабаровским филиалом ТИНРО. Их инженер находится у нас на борту и осуществляет исследования рыбы. Анализирует ее количество в этом районе, кормовую базу, предполагаемое потомство и так далее. А мы потом эту рыбу реализуем.
Предложение проследовать в холодильник еще больше смутило Виктора Гавриловича. Однако в присутствии людей с автоматами деваться было некуда. В первой холодильной камере трюма обнаружилась черная икра, расфасованная в банки. Всего 127 килограммов. По словам специалистов, каждый такой килограмм за рубежом (а качество упаковки говорило о том, что дары Амура прямиком уходят за кордон) стоит до ста долларов. В другом холодильнике висели разделанные осетры и порубленная калуга. Вежливо, но настойчиво парни в масках потребовали открыть все холодильники. Даже тот, что работает на камбуз. Объяснить происхождение около 20 килограммов разделанной осетрины руководитель ЗАО «Спасск» так и не смог. На корме судна обнаружилась свежевыловленная рыба тех же сортов. Жабры осетров еще двигались, а массивная туша калуги обещала не меньше ведра черной икры. Как выяснилось позже, эта рыба в документах нигде не значится. Работники магазина объяснили, что ее только что выловили, а потому еще не оприходовали. Как не оприходовали и 68 килограммов черной икры, документы на которую так и не смогли предоставить.
- Она у нас осталась еще с июня, когда мы по квоте вылавливали рыбу.
- А где документы? На всю рыбу и икру на борту должны быть документы. Иначе мы все опечатываем, - заявил Николай Ларме, заместитель начальника морской инспекции местного отделения ФПС РФ.
- А наш главный руководитель уехал как раз за ними. Будут на днях. Да с документами все нормально...
- Вот когда будут, тогда и поговорим. Ведь от икры должна быть рыба. Где она? Выкинули? Или продали? Если продали, то у вас должны быть документы о том, кому вы ее реализовали. Иначе уголовное дело. Вы понимаете это?
Все холодильники были опечатаны, составлены протоколы и соблюдены формальности. Тем не менее, инспекторы сокрушались:
- И ведь привезут документы. На все бумаги найдут. А куда они дели эту рыбу, откуда икра и сколько такой неоприходованной рыбы, помимо законного лова, уже ушло с этой базы, стоит только догадываться. Наверное, они уже знали о том, что мы сегодня придем. Иначе бы мы нашли целые холодильники, забитые рыбой. Ведь у них в разделочном цехе пустой тары для икры килограммов на семьсот, не меньше.
В пользу этой версии говорило и то, что, по оперативной информации, некая Зоя Иссянова, весьма известная личность в Николаевском районе, вывезла отсюда целый рефрижератор рыбы буквально накануне нашего рейда.
Не успели «расквитаться» с магазином, как из соседних проток вернулись «Амуры», ушедшие в погоню за браконьерами. В лодке, подошедшей вместе с милиционерами и инспекторами, оказался чудовищный улов. В двух оханах, каждый из которых был не меньше ста метров длиной, - гора рыбы. На нашу палубу один за другим плюхнулись десять осетров и 150-килограммовая калуга. Только на их погрузку у нас ушло не меньше часа.
Трое «рыбаков» тоже поднялись на катер.
На одном из оханов вместо буя оказался спасательный круг под номером 1401. Инспекторам оставалось лишь удивляться.
- Мы же эту сеть вам всего десять дней назад вернули. Неужели мало штрафа было? (С каждого установленного владельца браконьерского оружия при взятии с поличным взимается штраф до десяти минимальных окладов).
Дальше - больше. Изъятый у них улов тянул для каждого на уголовное дело. При административных санкциях за такое количество рыбы и потенциальный вред, нанесенный Амуру (практически все особи рыбы были самками, а следовательно шли на нерест с икрой) в виде не родившейся рыбы, сумма штрафа приближалась к миллиону рублей.
...Между тем метрах в пятидесяти от нас на корме убоповского катера не спеша обедали, весело посматривая на все происходящее вокруг. (Так, наверное, и нужно бороться с организованной преступностью?)
Спустя два-три часа после начала «шмона» на плавмагазине мимо нашего катера прошел пассажирский лайнер «Миклухо-Маклай». Оперативники в шутку назвали его «сборщиком дани» и пообещали, что сейчас начнется...
Пароход остановился в ста метрах от Иннокентьевского причала. И к нему со всех сторон потянулись катера с местными жителями. Так много, что можно было сбиться со счета. Они торопились продать дары Амура.
Внештатные браконьеры из «Амуррыбвода»?
Отработав «мелкие» лодки, мы отправились в места усиленного браконьерского лова. Оказалось, что есть и такие. В районе острова Еремей мы заметили приставший к одному из островков катер. Через полчаса стало ясно, что это и есть так называемая браконьерская база. Два катера, пять «Амуров», кэмпинг на берегу, тент и все остальное. Причалив к катеру, мы потребовали у присутствующих документы. Трое из чинивших «Амур» стали гордо махать своими красными «корками». Дескать: «А вы вообще кто и что вам здесь надо». На красном фоне документов отчетливо значилось: внештатный сотрудник «Амуррыбвода». Правда, внятно объяснить, чем они здесь занимаются, внештатники так и не смогли. Зато номер на катере неожиданно совпал с номером спасательного круга от охана, изъятого у рыбаков в районе Иннокентьевки. В принадлежности браконьеров к этой базе не осталось сомнения.
Хотя обследование базы результатов не дало. По всему было видно, что рыбу здесь не хранят. Изъяв все браконьерские орудия лова, мы отправились дальше.
Через час подошли уже к другой базе. Помимо катера и моторных лодок на барже разместился огромный рефрижератор. На берегу раскинут лагерь, а в лесочке на острове - специальная землянка, где весь пол просто усыпан солью. Но запасов рыбы мы так и не нашли. (Складывалось ощущение, что накануне произошла утечка информации о нашем рейде, и весь улов заблаговременно вывезли). Зато охрана на базе просто поразительная.
Оказывается, рыболовецкий стан принадлежит колхозу «Рассвет», который заключил с милицией Комсомольска-на-Амуре договор на охрану. (От кого охранять рыбаков посередине Амура - никто внятно не рассказал). Все восемь милиционеров-охранников расположились тут же, на соседнем катере. Правда, зачем им браконьерские сети, лежавшие тут же, секьюрити не объяснили. Зато у майора милиции, руководившего охраной, почему-то не оказалось документов на пистолет, да и свою запасную обойму он потерял. Невнятно что-то объясняя и постоянно путаясь, он так и не смог убедить инспекцию в том, что пистолет принадлежит ему на законных основаниях.
Охота пуще неволи
На следующий день мы перебрались в Ульчский район. Вот тут-то и началась настоящая охота. Прямо перед носом у нашего катера как мыши стали разбегаться лодки. Амур, ширина которого в этом месте достигала трех километров, превратился в арену для корриды. Оба наших катера просто не успевали гоняться за таким количеством лодок.
Один из наших катеров зацепил огромный охан. Мы даже устали его вытаскивать из воды и отбрасывать попавшихся в сети осетров. Его длина - почти триста метров. А вокруг «Ярославца» немилосердно нарезали круги несколько браконьерских лодок, пытаясь понять, с кем они имеют дело, можно ли договориться, откупиться. Пришлось их взять на мушку автомата, чтобы пресечь это назойливое любопытство. Чуть позже наши рейдовые катера нырнули в одну из проток. И оказалось, что не зря.
На берегу высилась, наверное, самая роскошная база (говорят, скорее всего она принадлежит комсомольскому «общаку»). Развернута огромная армейская палатка, панцирные кровати, столы, ящики водки, пива, шампанского - словом, все всерьез и надолго. Хотя на самой базе оказалось всего три человека. Один из них - в наколках. При виде милиционеров в масках он молниеносно выкинул нож и стал немилосердно крыть всех матом. Пришлось «успокаивать». Тут же удалось найти несколько незадекларированных патронов, радиостанцию, ножи и массу других интересных вещей. Денег на базе тоже хватало: в каждом кармане «братка» лежали пачки купюр, причем как русских рублей, так и американских долларов. Обыск, как и в прошлый раз, браконьерского улова не выявил. Местные жители потом рассказали, что рыбу отсюда часто вывозят, на базе ее не хранят. Прячут где-то в деревне. Так что найти ее с ходу невозможно. Нужна кропотливая оперативная работа.
Через полчаса на «Ярославец» поднялся молодой бритоголовый парень. Он предлагал выкупить тот самый охан длиной в триста метров за любые деньги. Оказалось, что он с той самой базы, и, вообще, он готов заплатить любой штраф, лишь бы ему вернули сетку. Заместитель начальника морской инспекции объяснил ему, что в сетке была рыба, причем столько, что штраф за охан и осетров, пойманных этим орудием, составит не меньше 900 тысяч рублей. Минутное замешательство на лице парня сменилось размышлениями на тему, сможет ли он в течение этого дня найти такие деньги. Теперь настала очередь самих оперативников удивляться. До чего же доходят браконьеры в своем ремесле, если для них такая сумма не является запредельной?..
Уже ближе к вечеру наша экспедиция решила зайти в одно из селений, чтобы пополнить запасы хлеба. Но в магазине деревеньки Тахта хлеба мы не нашли. Зато это место оказалось весьма прибыльным в другом смысле.
Уже в первом сарае на причале нашлись мешки с оханами, причем многие из них еще не успели просохнуть. Между сараями в тазах лежало несколько осетровых голов, уже протухших. Из соседнего сарая на пристань были вытащены еще несколько сетей. Следующее помещение было оборудовано под сушилку. Там на специальных коробах с металлической сеткой томилась черная икра. Старый русский пылесос был превращен в насос, а внушительная киянка, судя по запаху, уже давно стала орудием оглушения калуги и осетра. Из всех углов на причал инспектора, оперативники ФСБ и милиция стали вытаскивать все имеющее отношение к рыбалке. Тем временем на берегу собралась такая внушительная толпа молодых людей спортивного телосложения, что это стало несколько действовать на нервы. Позже выяснилось, что берег в этих местах Амура уже давно поделен на части. Одна принадлежит «общаку», а за другую отвечает «спортивная» группировка.
Масштабы изъятого показали, что этот причал превратился не только в место хранения орудий лова, но и практически в место сбора рыбы, переработки и реализации, ведь именно сюда пристают ежедневно уходящие в глубь края «Метеоры». Подтвердила версию и мощная, незарегистрированная радиостанция. С ее помощью можно легко связываться со многими базами и браконьерскими лодками, оперативно извещать друг друга о появлении стражей порядка, о времени и условиях приема рыбы.
Улов с базы вышел поистине громадный. Одними только сетями, изъятыми здесь, Амур можно было перегородить от берега до берега.
Закон есть?.. Или его нет
Более тридцати оханов, гарпуны, глушилки, оружие, незарегистрированные радиостанции и, конечно же, горы рыбы - все это результаты всего двух дней работы. Такой крупный улов за один рейд стал неожиданностью даже для участников операции. В этой экспедиции приняли участие сразу несколько ведомств, чья компетенция взаимно дополняла права коллег. Однако когда каждому из этих ведомств приходится работать самостоятельно, ситуация резко меняется.
Николай Ларме, заместитель начальника морской инспекции территориального управления погранслужбы, рассказал, что уже более года их инспекции не могут выделить оружие.
- Мы сдали нормативы, оформили все необходимые бумаги, но до сих пор ждем. А нам это оружие в работе нужно как никому другому. У меня в службе восемь инспекторов на огромную территорию. Случается, что одному-двум инспекторам приходится вступать в конфликт с десятками браконьеров. Этим летом уже были случаи, когда в одном месте браконьерничали более тридцати лодок. Наши ребята успели подойти, изъять охан и рыбу только у одной-двух, а потом им пришлось уносить ноги. Вся эта эскадра стала окружать инспекторов, а что у каждого из них в лодке - неизвестно. Выстрел, тело в воду - концов не найдешь. Пока, слава Богу, ЧП не было, но и вопрос по оружию не решается. Неужели, пока кто-нибудь не пострадает, никто не зашевелится.
Гораздо сложнее работать в ситуации, когда правовая база настолько слаба, что большинство усилий оказываются тщетными. Чтобы привлечь к ответственности за незаконный вылов рыбы, необходимо поймать браконьера буквально за руку. Иначе рыбу уже не изымешь. Он просто скажет, что нашел ее. Орудие лова тоже не конфискуешь.
Уже на следующий день после рейда на причал Николаевского-на-Амуре порта пришло сразу несколько человек со штрафом в руках и требованием вернуть свой охан. Никакая административная ответственность не остановит этих людей перед тем, чтобы уже в этот же день не опустить свою сетку вновь в воду. Уголовное же преследование требует такой доказательной базы, что собрать не всегда оказывается возможным. И ответственность по решению суда чаще всего оказывается минимальной (от полугода и больше условно).
А что делать в ситуации, когда сами правоохранительные органы превращаются в крыши для браконьеров? Этого не знает никто.
Этим летом в Москве создан федеральный долговой центр, куда теперь все правоохранительные органы обязаны сдавать конфискованную продукцию, а от ее открытой и гласной реализации получать процент. До этого реализацией изъятого органы занимались самостоятельно. В результате практически вокруг каждого ведомства появлялась сеть коммерческих структур. А через них нелегально или полулегально уходили мимо бюджетов огромные суммы. Оперативники надеются, что с созданием этого центра такая коррупция пойдет на убыль. Ведь в ситуации, когда воруют многие, между самими коллегами начинают возникать если не войны, то недоверие и подозрение. Иначе как объяснить отказ местного УБОПа принять участие в рейде, а позже их безучастное присутствие в районе нашей охоты на браконьеров?
Между тем на этой неделе в Николаевске-на-Амуре ожидают начала хода осенней кеты. И хотя в этом году государство запретило ее лов (квоты не выделены), но браконьеров это вряд ли остановит. А потому правоохранительные органы расслабляться не собираются. Их рейды в эти горячие деньки, скорее всего, станут регулярными. Борьба за жизнь осетровых и лососевых продолжается.
Александр ПИМИН.
Количество показов: 666