Она пришла в редакцию и сказала, что ей нужен отдел социальной справедливости. Ей, конечно, ответили, что отдела с таким названием в редакции нет, как, пожалуй, и социальной справедливости в обществе. Она заплакала.
Татьяна Хранюк освободилась из исправительной колонии № 12 полтора месяца назад. Идти ей было некуда. Кондукторы в автобусах косились на ее справку и хмыкали, что с таким «волчьим билетом» лучше ходить пешком. В УИН ей выдали на жизнь 40 рублей и ... накормили. А больше ничего для нее сделать не могли. В чем честно и признались.
Вроде как и должны в УИН дать ей денег на проезд к месту жительства. Да только места жительства у Хранюк нет. В юности жила она с родителями в Крыму. Отец с матерью развелись, а с отчимом отношения у нее не заладились. Потому она ушла в дом бабушки, откуда и уехала после окончания школы, чтобы поступить в институт. Из отчей квартиры, понятное дело, выписалась, чтобы прописаться в общежитии.
В институте Татьяна училась геодезии и картографии, а также увлекательной студенческой науке: как прожить на 40 рублей, чтобы и одеться, и обуться, и в ресторане с приятельницами покутить. Зарабатывали девчата перепродажей импортных шмоток и плату брали валютой. Вот за это и поплатились. Так Татьяна была осуждена первый раз - за нарушение валютного законодательства.
Срок, в общем-то, был небольшой. Но потеряла за этот страшный год она не только свободу. Умерли ее мать и бабушка. Из колонии она приехала к отцу, у которого уже была новая семья. Как водится, падчерица ко двору не пришлась. И ей было велено устраивать жизнь самостоятельно. Так Татьяна оказалась на Дальнем Востоке.
Просто встретила на крымском взморье отдыхающего паренька, веселого и доброго. Прихватили ее нехитрые пожитки и поехали вместе в город Свободный Амурской области, где Олег, офицер-вертолетчик, в то время служил. Но Олег погиб в Чечне. И Татьяне пришлось освободить служебную квартиру, потому что женой Олегу она не была. Так, случайная знакомая...
И она опять попыталась устроить жизнь, уже в Комсомольске-на-Амуре, где устроилась на лоток к предпринимателям из кавказской диаспоры. И однажды исчезла вместе с дневной выручкой в неизвестном направлении. Предприниматели, естественно, заявили на мошенницу в милицию. Татьяну разыскали, но денег у нее уже не было. «Я их проела», - простодушно призналась она. И столь же простодушно рассказала о сексуальных домогательствах кавказцев, о том, что просто не успела сдать выручку в 800 рублей (тысяч - по-старому), потому что от нее потребовали другой торговли - телом. Вот она и сбежала.
«Надо было прийти в милицию», - укорили ее в суде. И отправили в Заозерное - в колонию.
ИК-12 стала самым большим шоком в ее жизни. Психолог Валентина Захарченко рассказала нам, что Татьяна дважды пыталась покончить там жизнь самоубийством: «Таким, как она, у кого нет ни родственников, ни знакомых, приходится очень нелегко. Уже потому, что никто не приносит им передач. А в швейном цехе работы хватает только для 17 процентов осужденных. Такие женщины, как она, оказываются лишены всего - нижнего белья, писем, участия. И все-таки самое страшное для них - освобождение. Потому что в колонии их хотя бы кормят. На воле они не нужны никому».
Татьяна Хранюк это понимала. Потому и тратила все свои скудные средства на конверты - писала письма в журнал «Закон и демократия» Наталье Гришиной, которая, по слухам, организовала в селе Николаевка что-то вроде реабилитационного центра для бывших колонистов... Те письма - надрыв и мольба: «Фильмы Хичкока - ничто в сравнении с ИК-12. Кристину убили просто за то, что оказалась рядом. Просто за то, что в планах тех, кто ее убивал, было перейти в другую колонию. А причина - административный беспредел, который ничем не отличается от беспредела уголовного».
Из колонии Татьяна вышла седой. «Никогда больше», - сказала она себе. Но одно дело сказать. Другое - где взять силы, чтобы не украсть снова.
Приютили ее хабаровские баптисты. Но уже скоро объявили «бациллоносителем дьявола». Только за то, что стала искать помощи у людей, а не у бога. А ведь искала она одно - работы, угла, честной жизни.
Обивала пороги предпринимателей. Подкараулила даже у роскошного авто жену Иляза Мамедова: «Передайте, пожалуйста, через брата письмо Новрузу. Помогите мне. Вы ведь женщина, вы должны меня понять...».
Единственный человек, который не остался безучастным к судьбе девушки - это советник губернатора Ирина Стрелкова. Наша газета уже писала о том, как Ирина Ивановна помогла с жильем и пропиской Татьяне Марактаевой и по сути стала «крестной матерью» ее ребенку. Потому что благодаря ей он обрел не детдом, а дом. Вот и на этот раз Ирина Стрелкова откликнулась: помогла Т. Хранюк с одеждой, с продуктами. Позвонила в разрешительную систему: «Надо восстановить утраченные документы девушке».
Татьяна буквально плачет от счастья, когда говорит: «Это такой человек... Она обещала ведь и с работой помочь, и с общежитием...». И принимается рвать на клочки письма, которые она месяц за месяцем писала, как под копирку: «Господа бизнесмены. Если есть среди Вас такие, для кого слово «зона» знакома не по книгам. Если есть среди Вас судимые или те, кто может понять степень моего отчаяния... Умоляю Вас, помогите мне. Не дайте мне снова угодить за решетку. Все, чего я прошу - это работа, кусок хлеба и угол, где я смогу переночевать. Дайте мне шанс жить честно».
Наивная седая девушка Таня! Господа бизнесмены сидят у нас очень редко. И очень редко проявляют сочувствие к таким, как она. Обществу, по сути, глубоко наплевать на тех, кто выходит из заключения. А Ирина Стрелкова не в силах помочь всем, кто ищет поддержки.
Да и женское движение у нас в крае протекает далеко от стен колоний. В службах трудоустройства от освобожденных не шарахаются, но заранее предупреждают о тщетности попыток найти работу. По сути, у них не остается иного выбора, как снова пойти на преступление. Или писать письма в никуда: «Амнистированная женщина желает познакомиться... с человечностью».
Ирина ХАХЕЛЕВА.
Количество показов: 570