В птичьем мире с недавних пор стали происходить совершенно, кажется, немыслимые вещи. Хищных птиц вытесняют из города. И кто бы вы думали? Да те же птицы - сороки. Все больше и больше хозяйничают они в дендрарии Дальневосточного научно-исследовательского института лесного хозяйства, расположенного почти в центре Хабаровска. Всех птиц поразогнали, все гнезда поразорили. Просто напасть какая-то эти сороки. Странно и непривычно летом лишь изредка слышать в лесу голоса лесных птиц: теньканье синичек, гортанные трели дятлов, соловьиные изливания в любви к природе, к солнцу... Все чаще и чаще стоит в дендрарии жуткая тишина, разрывающаяся базарной трескотней сорок.
Добрую сороку-белобоку мы с детства помним, как она «кашу варила, деточек кормила...». Но современная городская сорока...
Три года подряд в дендрарии ДальНИИЛХа в июле мне приходилось подбирать едва оперившихся птенцов пустельги, выброшенных из гнезда сороками. Тот, кому хоть раз доводилось наблюдать в полете эту птицу из породы ястребиных, с восхищением любовался ее уникальными способностями. С большой высоты пустельга может увидеть в траве мышонка, другого крохотного зверька или даже жука. Отличная охотница, можно сказать - разбойница. Но птенцы у нее, как и все малыши, беспомощны.
Гнездо пустельги спрятано в густых ветвях высокой сосны в самом центре дендрария. Сороки давно его заприметили и следили за ним. В июле, когда вывелись птенцы и матери приходилось отлучаться за кормом, сороки тут как тут. Сама наблюдала, как они срывались со своих укрытий и с «гиканьем» летели к гнезду! Такой там крик-писк начинался. Еще бы! Разве малые птенцы могут противостоять такой горластой сорочьей ораве. Хорошо, если мать услышит и вернется сразу, - обычно так это и бывает. Но вот иногда не успевает - и птенцы оказываются выброшенными и покалеченными. Одного такого птенца подобрала у дерева чуть живого, загнанного сороками, но сумевшего как-то спрятаться от них. Второго, тоже выброшенного из гнезда, птица-мать оберегала, кормила, не подпускала сорок.
Заклеванный сороками, объеденный мухами-пухоедами, птенец не мог даже глотать, не подавал голоса, как обычно в гнезде, когда мать прилетала с кормом. Но опыт ухода за такими несчастными птенцами уже был. Поэтому смело начали откармливать его сырым мясом и рыбой, смазывать обнаженную грудку и ранки облепиховым маслом, растворами марганца и мумие. Первые дни приходилось насильно кормить, а маленькие кусочки мяса помогали ему глотать капельки воды из пипетки.
С каждым днем птенец, которого мы назвали Яшей, быстро поправлялся и... дичал. Не подпускал к себе, отчаянно сопротивлялся, никого не хотел признавать, сильно устрашающе кричал, больно клевал за пальцы.
За две недели Яша хорошо подрос, окреп, лапки с длинными коготками стали сильными, цепкими. Мог на одной лапке стоять, а в другой держать кусок мяса и разрывать его клювом. К нашему восхищению, немощный птенец на глазах превращался в красивую вольную птицу. Заимел орлиный профиль молодого хищника с большими умными глазами. Появилась гордая независимая осанка. Красиво оперился, а под упругими перьями покрылся новым пепельным пухом.
Ровно через две недели, как только Яша «встал на крыло», отпустили его на волю, подбросив высоко в небо. Около полчаса, а может и больше, он, как и предыдущие его сородичи-бедолаги, сидел на дереве, осваивался, изучал, вспоминал... И вдруг как-то незаметно поднялся ввысь и парил, набирая высоту, постепенно превращаясь в точку. А перед этим сделал два прощальных круга над нами, словно начертал в небе благодарственную. И - улетел, оставляя в наших душах неописуемую благодать, разлившуюся по всему телу, и... щемящее сердце.
Лети, пустельжонок! Теперь уже пустельга. Это символично, что ты поднимаешься выше нас, выше начала начал. Ты - птица чистых лесов, тебе дышать чистым воздухом. Это мы, люди (и сороки), привыкли дышать сорным загрязненным воздухом.
Птицы как биоиндикаторы, по которым можно судить о загрязнении природной среды. Лесные отражают чистую экосистему. Городские - сороки и вороны - как синантропные организмы (например, тараканы, домовые мыши и др.) паразитируют на лесных, разоряют их гнезда, гоняются за одиночными, еще не повзрослевшими птицами оголтелыми стаями по 5-10 штук.
Окружили дендрарий со всех сторон перегруженными автострадами. Вроде бы и Амур рядом, но он отделен дымовой завесой выхлопных газов от потока машин, которых в городе становится все больше и больше. Не могут больше сосны, ели, лиственницы, березы, бархат, орех и другие породы деревьев и кустарников, типичных для наших кедрово-широколиственных лесов, отфильтровать этот сорный тяжелый воздух. Вот и увеличиваются над дендрарием сорочьи стаи, привыкшие к мусорным ямам, а также к городскому шуму автомобилей и трамваев.
Жалко смотреть, как дендрарий, который закладывался в Хабаровске более ста лет назад, становится сорочьим раем. Неужели отжил свое? Стрелки барометров-биоиндикаторов угрожающе начинают опускаться ниже нормы.
...Но вот пролетело очередное лето. Скоро нагрянет зима со снегопадом, забелит все изъяны на земле и в воздухе, очистит «микроэкосистему» - дендрарий. И что же? Исчезнут вдруг куда-то сороки, лишь изредка пролетит какая-нибудь и то без звука. Зато появятся зимние лесные печужки с ласковым писком и чириканьем наперебой среди заливающихся свиристелок. Они едины - птицы и лес, лесные птицы и чистый воздух, чистая окружающая среда. Пусть даже на маленькой территории, как дендрарий ДальНИИЛХа в Хабаровске.
Г. СОКОЛОВА, кандидат географических наук, сотрудник Дальневосточного научно-исследовательского института лесного хозяйства.
Количество показов: 537