Евдокия Александровна Гаер заняла место в президиуме четвертого съезда малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока под бурные аплодисменты, но лишь после дополнительного выдвижения по инициативе из зала.
Для малочисленных народов России ее имя звучит примерно так же, как имя академика Сахарова для исчезающего племени либеральной интеллигенции. Евдокия Гаер, нанайка из Хабаровского края, в 1990 году стала депутатом Верховного Совета СССР и первая в истории России заговорила на таком уровне о проблемах своей страны. Потом ее имени долго не было на слуху. Десять лет спустя она дала интервью корреспонденту «Известий» Дмитрию СОКОЛОВУ-МИТРИЧУ.
- Что изменилось за эти десять лет?
- После тех моих выступлений с трибуны Верховного Совета очень хотелось, чтобы все изменилось сразу. Но государственная машина работала по-своему. Я страшно переживала. Наконец поняла: чтобы от нее чего-то добиться, нужно повторять свои слова не один раз и не двадцать. Лишь сейчас, спустя десять лет, этот механизм завелся и мало-помалу движется. Вопросы стали решаться. Но вопросов стало больше.
В эти годы вся страна жила тяжело, но малочисленные народы жили очень-очень тяжело. Мне пишут отовсюду страшные письма. Последнее - о том, как на Камчатке сразу в нескольких семьях молодые отцы повесились, потому что нечем кормить детей.
Из Комсомольского района Хабаровского края пишут, что им урезали нормы вылова рыбы. А рыба - это не прихоть наша, это рацион, вне которого мы не можем жить. У людей ухудшается зрение, мы все в очках ходим (у Евдокии Александровны очки с мощными линзами), развиваются болезни, которыми наш народ никогда не болел. Мой научный руководитель из Института истории, археологии и этнографии народов Дальнего Востока Юрий Сэм умер в таком возрасте, который для цивилизованного мира считается молодостью. Мы с ним еще в начале девяностых пытались доказать, что нарушение традиционного питания для нас - трагедия. Не верили. Сегодня это доказано учеными. В рыбе было все.
- И все-таки это лучше, чем было в советское время?
- Лучше. Мы стали свободней, растет национальное самосознание. Нельзя нас как экзотику показывать на партийных концертах: вот мы какие, вот мы какие, в национальных костюмах. Но и в советские годы было сделано очень много хорошего. Тогда у нас сформировалась своя интеллигенция, первые ученые, учителя, врачи. Кто-то из них не перенес этих десяти лет, но многие теперь во главе движения за права малочисленных народов. Сейчас сформировалась уже молодая поросль, которая, к сожалению, невнимательна к основоположникам. Очень многие из нас сегодня не были приглашены в президиум.
- Вы первый и пока последний депутат федерального уровня, представляющий малые народы. Почему?
- Те выборы были действительно демократическими. Я ведь до самого последнего дня не знала, что меня выдвинули. У меня был соперник генерал, несколько юристов, это казалось невозможным. И когда я узнала, что мои нанайцы проголосовали за меня, у меня ком застрял в горле. Сейчас ситуация изменилась. Нужны огромные деньги, а у наших народов их нет. Я считаю, что требуются изменения и дополнения в закон «О выборах», для каждого аборигенного народа надо вводить выборные квоты. Мы уже пишем письмо в администрацию президента, в Госдуму и в Совет Федерации.
- А сколько всего малочисленных народов?
- Более 40. Ну и что? В некоторых регионах уже вводятся квоты. Например, в Ханты-Мансийской окружной думе для нас выделили 5 мест, мы назвали этот блок «Надеждой». Я просто горжусь, что в декабре в качестве доверенного лица участвовала в этих выборах. Ездила в сорокаградусный мороз по селам, агитировала.
- Чем вы занимаетесь теперь?
- Пишу книги о народной медицине и шаманизме, этим я занималась еще во Владивостоке. Много езжу по регионам. В Ханты-Мансийском округе собираю материал по угро-финским народам, в Южной Сибири - по тюркским народам. Возглавляю Межрегиональную лигу малочисленных народов и этнических групп. Главное, о чем я говорила с трибуны ВС и о чем не устаю повторять сейчас: «Мы существуем не для экзотики». Вы познакомьтесь с нашей культурой. Люди, создавшие такую культуру, не могут быть отсталыми, как все думают. Вы попробуйте жить при 50-градусных морозах там, где полярные ночи. Без ультрафиолетовых лучей. Вахтовики приезжают - у них уже через несколько месяцев выпадают волосы, ресницы, зубы. А наши там живут и никуда оттуда не уедут. Все, что от нас требуется, - это сделать жизнь этих людей немножко лучше.
(«Известия»).
Количество показов: 634