После развода мой отец ушел из дома с маленьким чемоданом, куда, пожалуй, могло поместиться гораздо больше вещей, нежели смена белья да пара рубашек. Но именно так, по его представлению, и должен был уходить мужчина, независимо от того, кто оказался виновником распада семьи...
Признаться, и мне не приходило в голову, что он мог поступить как-то иначе, и лишь с годами я поняла, что мужчины, подобные моему отцу, - редкость. Конечно, даже в детстве я смутно подозревала, что по отношению к нему все это выглядело как-то несправедливо, ведь каждая нажитая в доме вещь была заработана его тяжелым трудом. Но тем сильнее было чувство гордости за отца. С годами, когда среди моих знакомых начались разводы и неизбежная дележка имущества, это чувство только усилилось. В итоге я, вольно или невольно, но всегда сравниваю уходящих из семьи мужчин со своим отцом, насколько достойно они способны это сделать. Нынче, увы, подобных примеров мало и, похоже, будет все меньше.
Впрочем, я не такая уж феминистка, чтобы считать справедливым раздел имущества по принципу: ей - зеркальный шкаф и двуспальная кровать, а ему - прикроватный коврик. Но я не была бы женщиной, если бы сочла нормальным стремление мужчины отомстить своей бывшей жене, в том числе и материально, даже если на нем лежит главная вина в не сложившихся семейных отношениях. Надо сказать, что стремлением оставить экс-супругу в буквальном смысле нищей и бездомной грешат в большей степени так называемые «новые русские». Уж не знаю, какими комплексами подобное вызвано, кому и что они пытаются таким образом доказать - ну не психолог я. Однако знаю точно - мужчины это недостойно. Чтобы не быть голословной, приведу один пример, который в наше время вполне можно назвать типичным.
С Ларисой и Владимиром мы познакомились, когда он уже ездил на джипе, носил тяжеленную золотую цепь в большой палец толщиной, а она являла собой образец элегантности и той особой ухоженности, которая достигается постоянным посещением косметических салонов, солярия и тренажерных залов. Позднее, когда наши отношения с Ларисой стали более близкими, она показала мне свои семейные фотографии. Боже, как же отличался нынешний Владимир от того, который стоял на снимке с молодой женой и карапузом сыном! Каким знакомым показался его костюм - может, и не фабрика «Большевичка», но явно из того ширпотреба, в который мы все были поголовно одеты лет пятнадцать назад. Но вот, поди ж ты, чего добился! Прошел огромную дистанцию от комнатки в студенческом общежитии и «хрущевки» в Первом микрорайоне до трехкомнатной квартиры в одном из самых престижных домов Хабаровска.
Сегодня Владимир считает, что все это исключительно его заслуга, а Лариса вроде бы как и ни при чем. Напрочь забыты ее любовь ко вчерашнему нищему студенту, вера в него и надежда, что все у него получится. Не в счет заботы и терпение, поддержка в трудные минуты, а их хватало порой с избытком. И вот ведь что любопытно. Чем больше росло благосостояние семьи, чем «круче» становился Владимир, тем сильнее становились подобные «провалы» в памяти. Бизнес сделал его жестким, властным, не терпящим ни малейшего возражения. Но не только диктаторские замашки стали следствием нового образа жизни. В том параллельном семейному мире, где Владимир все больше стал проводить время, было принято спать с секретаршами, приглашать в сауны девушек по вызову. Но то, что устраивало Владимира, в конце концов перестало устраивать Ларису. Особенно после того, как он стал поднимать на нее руку, и любовницы одолели звонками.
Она сдалась не без борьбы, но все-таки сдалась. Наверное, он не ожидал подобного, поскольку среди его друзей и приятелей бытует мнение, будто бы для бабы главное «бабки». Владимир так ей и говорил: чего тебе, дескать, еще надо? Он страшно удивился, когда Лариса открыла пусть небольшое, но свое дело, стала сама прилично зарабатывать и даже поступила в институт, чтобы получить еще одно высшее образование, которое бы дополнило первое и открыло перед ней новые перспективы. Однако опасности в этом тщательно подготовленном плацдарме Владимир не почувствовал, и ее исковое заявление о разводе оказалось для него неприятным сюрпризом. Но минутное замешательство тут же сменилось ненавистью и яростью: ты у меня н-и-ч-е-г-о не получишь, выгоню голой на улицу!
Делить им, конечно же, есть что. Кроме трехкомнатной квартиры имеется еще и однокомнатная в центре города, джип, равный по стоимости приличному жилью,
двухэтажные гаражи, шикарный катер, более похожий на яхту, и даже номер в отеле на каком-то тропическом острове в виде таймшера стоимостью семь тысяч долларов. Это, быть может, далеко не все, но Ларисе с сыном нужна лишь квартира, где они уже прожили достаточно долго, чтобы привыкнуть к тому, что для каждого человека именуется родным домом. Пусть он будет даже без мебели - она сама готова открыть дверь, чтобы ее вынесли. Лишь бы бывший муж оставил ключи от квартиры и ушел навсегда в прошлое.
Однако в кругу Владимира принято поступать иначе: мстить так, чтобы даже пыльный коврик у двери не достался той, кому когда-то клялся в любви и верности. В суде он упорно пытается доказать, что нет на свете мужчины беднее и несчастнее его. Хорошо хоть в старый потертый пиджак не облачается, а то совсем уж смешно было бы, глядя на разыгрываемую им комедию. В суде, конечно же, смотрят исключительно на бумаги, а не на новенький джип, который Владимир купил на смену прежнему. Не может Лариса доказать и тот факт, что за полтора года бесконечных судебных заседаний он уже вполне мог бы купить себе другую хорошую квартиру. Если бы, конечно, не тратил деньги на этот новый джип, норковую шубу для очередной любовницы, их летний отдых где-то за границей и прочие дорогостоящие удовольствия. А возникни у Ларисы желание получать с него алименты на ребенка, рассчитывать она сможет лишь на жалкие гроши: то, что Владимир получает в своей фирме по ведомости, более похоже на зарплату дворника, хотя он на дорогие сигареты тратит больше. Вот ведь какой предусмотрительный - ни налоговая ему не страшна, ни бывшая жена. А перед ребенком можно и шикануть порой, чтобы, значит, думал, с кем ему дальше жить. Другое дело, если тому нужно купить одежду на сезон, собрать в школу, кормить каждый день - тут уж, дескать, пусть мама голову ломает.
Иногда я думаю: проявил бы он великодушие, приползи Лариса к нему на коленях? Наверное, все же нет. Потому что по-настоящему великодушный мужчина никогда не допустит ни малейшего унижения женщины. Не могу себе представить отца, который бы в суде, перед чужими людьми делил кровать, на которой спал с нашей матерью. Если из дома уходит любовь, кто-то уходит вместе с ней. Возможно, Владимир пытается оставить за собой не столько квартиру, сколько ту женщину, которая ему по-прежнему нужна, хотя он в этом ни за что не признается даже сам себе? Впрочем, это не более чем предположение. Лестное не столько для Ларисы, сколько для Владимира. Ведь если это не так, то каким же должен быть тогда человек - неужто до такой степени циничным и меркантильным? Но уж больно грустно от этого становится...
Что же из этого следует? Следует жить. Но чем бы ни закончились все эти суды для Ларисы, она счастлива уже сегодня, потому что у нее есть сын, любимая работа, интересная учеба, друзья. И в этом плане она намного богаче Владимира.
Александра ОДИНЦОВА.
Количество показов: 504