Беспокойство жителей российского Дальнего Востока за судьбу их региона растет по мере усиления китайской «иммиграции». Да и самые различные общественно-политические круги России высказывают в этой связи немалые опасения. Насколько они обоснованы и своевременны?
С тех пор, как в 1988 году китайцам был разрешен безвизовый въезд, их наплыв на российский Дальний Восток в качестве рабочих, торговцев, бизнесменов, туристов заметно усилился. Но чем больше их приезжало, тем сильнее ощущался недостаток достоверной и четкой информации о количестве китайцев и об их деятельности. Многие должностные лица и журналисты скорее лишь гадали о том, что происходит, и тем вводили в заблуждение самих себя, население, всю Россию. Как подсчитал директор Института истории Дальневосточного отделения РАН В. Ларин, только в 1993-95 годах в российской прессе о «желтой опасности» писали примерно сто пятьдесят раз.
Во многих публикациях почему-то делался вывод, что если китайцев на российский Дальний Восток стало приезжать гораздо больше, чем раньше, то неизбежно заселение региона китайцами и его скорое присоединение к КНР. Авторы публикаций мало задумывались о том, следует ли второе (а уж тем более третье) из первого. Вдобавок забило тревогу и руководство Приморского и Хабаровского краев... Но можно ли всерьез говорить о «заселении» русского Дальнего Востока китайцами и тем более прогнозировать неизбежную потерю Дальневосточного региона?
В 1995 году Приморье посетили 35 тыс. китайцев, в 1998 году - уже 73 тыс. Кое-кого эти «потрясающие» цифры пугают, тем более, что уже в 1994-95 годах треть посетивших край китайцев в КНР не вернулась. Но когда к концу 90-х годов соответствующие органы власти ужесточили режим пересечения границы и пребывания иностранцев в приграничных районах, число китайских «невозвращенцев» сократилось до 0,04 процента (!) от потока вдвое большего по сравнению с 1993-94 годами. (Иными словами, их стало меньше почти в 34 раза.)
По свидетельству М. Алексеева из университета Сан-Диего, специально изучавшего данный вопрос, численность китайцев во Владивостоке, Находке, Уссурийске и других городах Приморского края невелика и никак не сравнима с их численностью, например, в Калифорнии (в населенных пунктах Приморья китайцев десятки и сотни, а в Калифорнии сотни тысяч - 430 тысяч в одном только Сан-Франциско). В 1998 году пограничники выслали со всей территории России от Байкала до Тихого океана 1,5 тыс. незаконных мигрантов-китайцев, а нелегальных нарушителей госграницы задержано было в ноябре 1998 г. - марте 1999 г. всего 40 с небольшим человек. Командование пограничных войск России на Дальнем Востоке оценивает положение с китайской миграцией на конец 90-х годов как стабильное и не создающее проблем для добрососедских отношений России с Китаем.
Немало китайских рабочих приезжает на российский Дальний Восток сезонно. Их численность примерно та же, что и количество китайских бизнес-туристов - около 8 тыс. в год. Пик «наплыва» китайских сезонников пришелся на 1995 год (более 8 тысяч), а затем он снизился до 7 с небольшим тысяч в 1997 году. Почти 70 процентов китайских рабочих оседает в крупных городах Дальнего Востока, 30 процентов - непосредственно близ границы; 90 процентов заняты в сельском хозяйстве и строительстве именно на сезонных работах. Китайские рабочие и бизнес-туристы живут в среднем по полгода в КНР и по полгода в России. При этом лишь ничтожно малое число граждан КНР оформили себе постоянный вид на жительство в России: к началу 1996 года (за целых 7 лет) таковых оказалось всего 26 человек.
Итак, нет реальных причин видеть в китайцах на российском Дальнем Востоке симптомы «желтой опасности», а тем более - китайской «угрозы». Тогда что же заставляет болезненно реагировать на призраки того и другого? Здесь, несомненно, существует целый комплекс неоднозначных, но вполне объяснимых причин. Всего четверть века назад в Китае свирепствовала «культурная революция», сопровождавшаяся антироссийской истерией тогдашнего китайского руководства (Мао Цзедун умер в 1976 году, «банда четырех» - с его вдовой во главе - была арестована годом позже). В 1979 году Китай напал на Вьетнам, затем поддержал антисоветскую политику США. Итак, с середины 60-х годов - с начала конфронтации КНР с СССР - жители Дальнего Востока находились как бы в осажденной крепости; так они жили и до разгрома Японии в 1945 году. Историческая память на недавние события неизбежно создает тревожный фон общественного сознания среди жителей Дальневосточного региона.
Ряд авторов объясняют призрак «желтой опасности» большим несходством китайской и российской культур. Но само по себе различие культур еще не опасно и тем более не содержит угрозы.
Культурные различия и даже негативная историческая память сами по себе не ведут к острым конфликтам.
Китайский фактор важен для жизни российского Дальнего Востока, где платежи из федерального бюджета нерегулярны и невелики. Торговля и другие виды предпринимательства китайцев стали важнейшим фактором пополнения местной казны: налоги с них превышают налоги изо всех прочих источников.
Объем «челночной» торговли России с КНР превышает объем официальной торговли в три раза. Если элите (меньшинству населения) российского Дальнего Востока торговля с Китаем выгодна (элита на ней наживается), то простое население в ней заинтересовано еще больше - оно за ее счет элементарно выживает.
Однако лишь 5 процентов жителей российского Дальнего Востока безусловно одобряют присутствие китайцев на его территории. Это неудивительно: безусловного согласия здесь быть и не может. Но тревожит другое. Во-первых, за последние годы вдвое увеличилось число тех, кто резко настроен против присутствия китайцев; вдвое (до 20 процентов) возросло и число тех, кто одобряет выселение нерусских жителей края, бывшее при Сталине. Во-вторых, почти 50 процентов людей, опрошенных Институтом истории, археологии и этнологии ДВО РАН, считают, что в результате «ползучей» экспансии китайцев русский Дальний Восток будет потерян.
Объяснить возможные причины того или иного поворота событий опрошенные оказались не в силах. При этом сторонники «ползучей» версии перечисляют в качестве возможных причин потери Приморья, Приамурья и всего региона такие факторы, как... сезонные рабочие, туризм, торговля, межнациональные браки. Но, как мы уже убедились, первые три фактора не ведут к заселению региона китайцами, а доля смешанных браков и их роль и вовсе ничтожны. Иными словами, общественное сознание населения региона во многом неадекватно реальности, чему должны быть - и они действительно есть - конкретные (и серьезнейшие) причины.
Эти причины достойны самого пристального внимания.
Уже в течение десятилетия 90-х годов весь российский Дальний Восток (а не только Камчатка, Сахалин и Чукотка) практически отрезан от Европейской России (подчас даже от Сибири). Это объясняется непомерной дороговизной топлива, средств связи и транспорта. В этих условиях население региона остро ощущает не столько свою малочисленность рядом с населением сопредельных провинций Китая (5 млн. рядом со 105 млн. китайцев, живущих «через границу»), сколько свою заброшенность на людьми и Богом забытой окраине.
Когда отключаются радио и телевидение, регион становится российским «Диким Востоком» (его население только за 1996-97 годы сократилось на 40 тыс. человек, а ВНП упал на 13 процентов; тогда как у соседей население за тот же год возросло на 1 млн. человек, ВНП увеличился на 8 процентов). На этом фоне куда острее (и намного болезненней) ощущается тот факт, что на 1 км границы на одного россиянина приходится 63 тысячи китайцев, а на 1 кв. км сопредельных территорий - 380 тыс. на одного россиянина.
Опасения (даже страхи) подобного рода уже возникали в течение XX века не раз и не два. В позапрошлом, XIX веке уже были популярны мнения о «желтой опасности» для Дальнего Востока, Европы и всего мира. Сторонником теории «желтой опасности» был видный русский философ В. Соловьев.
Но в 1921 году авторитетнейший русский стратег, военный географ и геополитик, генерал Андрей Евгеньевич Снесарев (1865-1937) - в то время начальник Академии Генштаба - выступил на Всероссийской конференции краеведов со специальным докладом «Восток как задача краеведного изучения». Генерал Снесарев не отрицал признаков «желтой опасности» на Дальнем Востоке, но не стал их драматизировать. Он напомнил, что после революции 1911 года усилилось переселение китайцев в Маньчжурию и частично - во Внутреннюю Монголию (к югу от пустыни Гоби). Эти факты, как считал А.Е. Снесарев, могут обрести значение лишь в зависимости, во-первых, от состояния самой России (и степени ее заботы о своих дальневосточных окраинах) и, во-вторых, от состояния и политики Китая.
Слабый Китай тех лет Снесарев считал неспособным претендовать на русский Дальний Восток (отдельных китайцев без помощи государства он считал на это еще менее способными). Но А.Е. Снесарев предсказал, что претензии Китая на земли Сибири и Дальнего Востока (иной вопрос, когда, как и насколько реально осуществимые) могут возникнуть при усилении Китая «под самым ярким знаменем современности».
И действительно, при Мао Цзедуне в период «культурной революции» 60-70-х годов руководство Компартии Китая выдвинуло такие претензии. Но со спадом «культурной революции» и с урегулированием двусторонних отношений СССР и КНР территориальные претензии и споры постепенно сошли на нет.
Современный Китай заинтересован в поставках энергоресурсов и других полезных ископаемых из России - без них он развиваться не сможет. Еще важнее другое: для сохранения своих позиций как великой державы Китай заинтересован в стабильности и собственной части Центральной Азии (Синьцзяна), и той ее части, что входит в состав СНГ. КНР принципиально не в силах сдержать угрозу исламского экстремизма и международного терроризма без содействия России.
Рисковать своими позициями в Центральной Азии (а их значение для Китая бесконечно велико) в пользу сомнительных приобретений на Дальнем Востоке Китаю нельзя: таким путем он может потерять все. Итак:
- русский Дальний Восток малопригоден для китайской массовой колонизации;
- постоянная численность китайцев на Дальнем Востоке невелика (зато велика их активность);
- осложнения на Дальнем Востоке не в интересах безопасности и успешного развития КНР;
- Китай заинтересован в партнерстве с Россией в Евразии: ему нелегко противостоять в одиночку американскому гегемонизму, национальному сепаратизму и исламскому экстремизму.
Отсюда главный вывод: основная угроза позициям России на Дальнем Востоке - вовсе не «желтая опасность» (массовая китайская колонизация или силовой захват), а «рыночный» упадок России и, как следствие, «вымирание» ее ценнейшего региона. Субъективное ощущение мифической «китайской угрозы» - лишь «кривое зеркало» реальной угрозы упадка (и распада) самой России. В интересах своей безопасности Россия, по примеру Китая, должна выбрать свой собственный путь. Быть здоровой и сильной.
Олег Зотов. («Русский журнал»).
Количество показов: 754