Макаров приказал Виктору Чепизубову снять с трактора карбюратор. Виктор приказ вовремя не исполнил. Признается: выпил и не подсуетился. Приехав на пасеку и увидев, что его распоряжение осталось без последствий, Макаров взял резиновый шланг и отхлестал им Чепизубова так, что нерадивый «батрак» потом долго садился с опаской.
В другой раз хозяин «фазенды» Макаров, навестив свои угодья, обнаружил, что Чепизубов и его напарник Иосиф Топадзе, которого все попросту зовут Сашей, опять приложились к бутылке. С «батраками» у Макарова разговор короткий. Палкой отдубасил обоих. В последнее время от рукоприкладства «крутого» «ранчеро» не удерживало даже присутствие свидетелей в лице соседей-пасечников.
- Мы тут, натурально, как рабы, - говорит Чепизубов. - Денег нам за все эти годы Макаров ни копейки не заплатил, паспорта забрал, податься некуда.
«Батраки», потеряв терпение, пытались урезонить хозяина: дескать, будешь лютовать - разберемся с тобой по-своему. Но Макарова это не проняло. Пообещал: если рыпнетесь или в хозяйстве чего напакостите, напущу на вас милицию или мафию - и те, и другие у меня под рукой. Чепизубов с Топадзе прикинули и решили: а что, может и напустить, потому что вконец забурел. И стали просить мужиков с окрестных пасек: терпежу нет, помогите выбраться из кабалы. Соседи, глядя на Макарова и его «хозяйствование», давно уже качали головами и избегали встреч с новоявленным «помещиком».
Впрочем, Макаров - не помещик, а застрявшие на его пасеке люди - не батраки. Помещик платит своим наемным работникам. Чепизубов и Топадзе даже не крепостные, а именно рабы. Потому что вот уже пять лет, подгоняемые бранью, побоями и опаской расправы, вкалывают на хозяина лишь за еду.
Всем известен механизм работорговли, которой промышляют чеченские боевики. Но чтобы познакомиться с новоявленными невольниками, корреспонденту не пришлось отправляться на далекий Кавказ. Достаточно оказалось доехать по Владивостокской трассе до п. Новостройка, а оттуда по грунтовке 20 километров до сопки Грушевой, что на границе Бикинского и им. Лазо районов. Угодья самые подходящие, а потому пасеки здесь существуют издавна. Вот и Макаров обосновался тут больше десятка лет назад. Нормальный вроде мужик, работяга, руки золотые, хозяйство поднимал своим горбом. Ничего плохого тогда про него и подумать было нельзя.
Чепизубов и Топадзе попали «в неволю» не случайно, хоть никто их не похищал и в подземных зинданах не томил. Просто это люди, как принято выражаться, из категории «повышенного риска». Нет, не бичи, потому что вкалывают всю жизнь. Но и к благополучным гражданам их не отнесешь.
Топадзе родился на Кавказе. Ребенком родители привезли его в Пермь. В 1981 году завербовался на БАМ, да так и остался на Дальнем Востоке. Жил и работал на Нижнем Амуре, токарил на Николаевском судоремонтном заводе и, наконец, осел тут же в районе, в п.Князево. Здесь и познакомился с Макаровым, который приезжал на рыбалку. Тогда Макаров впервые позвал Топадзе к себе - помогать по хозяйству. А в 1996 году через общих знакомых повторил приглашение. Терять Иосифу-Сане, человеку без корней, было особенно нечего. На самоходке добрался до Хабаровска. Из речного порта Макаров машиной отвез его на «фазенду». Разговора об оплате между ними не было. Макаров сулил спокойную, сытую жизнь на природе. Топадзе это устраивало. Он и не предполагал, что с ним станут обращаться, как со скотиной.
Чепизубову в жизни тоже не слишком повезло. Шофер и механик на все руки, он когда-то стал виновником автодорожного происшествия, лишился водительских прав, получил судимость. Семейная жизнь не задалась, скитался с места на место. Пристанище нашел в том же Князеве Николаевского района. Хорошего технаря в глухом поселке знали и ценили. А потому в 1997 году, когда команда самоходной баржи осталась без механика, капитан уговорил Чепизубова пойти в рейс до Хабаровска. В Хабаровске капитан заболел, собрался на курорт, а Чепизубову, которому податься было некуда, предложил пару месяцев перекантоваться у знакомого на пасеке, где нужны рабочие руки. Узнав, что там уже работает старый знакомый Топадзе, Чепизубов согласился.
Макаров подошел к Виктору с понятием. Обещал платить за работу, а самое главное - помочь восстановить водительское удостоверение. Что это значит для человека, привыкшего к «баранке», догадаться нетрудно.
Работы на «фазенде» хватало. Макаров держал на пасеке телок, свиней, кур, одно время даже конь здесь бил копытом. Чепизубов и Топадзе управлялись со скотиной, расчистили участок, построили домик, сарай, баню. Теперь в нее наведываются попариться охотники и грибники. Без спиртного, понятно, не приезжают. Оттого «батраки» порой и пребывают в подпитии. Но Макарову этого не объяснишь. Ему кажется, что работники разворовывают и пропивают его имущество. Отсюда - крик и мордобой. А то, что Чепизубов бесплатно отшаманил и поддерживает в исправности оба макаровских трактора, электростанцию, да еще по механической части подрабатывает у соседей, опять же за это ничего не получая, как бы и не в счет. Макаров привозит продукты, рабочую одежонку - весь расчет с работниками.
Казалось бы, если нерадивые и вороватые помощнички - избавься от них! Но Макаров, напротив, взял у обоих паспорта, объяснив, что это ему необходимо для заключения каких-то договоров, да так и не вернул. Понятно, съедь Чепизубов с Топадзе, самому не управиться.
Фермерство и всякое прочее индивидуальное хозяйствование на земле приживается у нас с трудом. Говорят, что «общинное» крестьянское сознание у русских в крови и передается от поколения к поколению с генами, поэтому всякий «аграрный индивидуализм» отторгается на уровне инстинкта. Образ «кулака-мироеда» придумали отнюдь не большевики. Задолго до них в дальневосточных селах распевали частушку про «тощего» Прокопа, норовящего засунуть богатому соседу кол в неприличное место.
Но как бы ни сопротивлялись наши инстинкты, за современными рыночными формами сельского хозяйства - будущее. А потому при взгляде на обустроенный посреди тайги участок Макарова, где только в последний год раскорчевано больше гектара земли и строится пилорама, мелькала мысль: да, может, ерунда все это? Зависть, наговоры? Может, не стоит выковыривать милый сердцу журналиста «негатив», а лучше рассказать о человеке, который наперекор природным и общественным неурядицам упорно обихаживает клочок таежной земли, пытаясь приумножить свое, а значит и общественное благосостояние? Но такой поворот никак не вытанцовывался.
Хабаровчанин Александр Макаров много лет проработал в пригородном совхозе. В поселке Рощино его хорошо знают. Говорят, раньше был отзывчивым на чужую беду, всегда готовым прийти на помощь. Окружающие его уважали. Но в последние годы Александр Яковлевич неузнаваемо изменился. С началом перестройки обзавелся пасекой, вложил в нее немало сил и в результате ощутил вкус достатка. Можно бы порадоваться за человека, ведь не украл, а заработал в поте лица. Но с тех пор почувствовал себя Макаров фигурой значимой и с большими возможностями. Рассорился не только с товарищами по работе - кто вы такие? тут все на мне держится! - но даже с теми, с кем бок о бок обустраивал свой участок в тайге.
Как-то макаровские свиньи разорили огород соседа. Владелец огорода пришел потолковать, чтоб свиньи не разгуливали по чужим грядкам беспрепятственно.
Макаров усмехнулся:
- Мне-то что? Твоя картошка - возьми да огороди.
Отгораживаться друг от друга излюбленными в городе заборами здесь, на таежном приволье, не принято. Да и накладно. Сосед плюнул и картошку сажать перестал.
Поскольку трактора в округе есть только у Макарова, мужики с соседних пасек нередко просят зимой расчистить подъездные дороги, привезти дров. Не задаром. Здесь, в тайге, между людьми свои расчеты. Макаров обещает и картинно отдает приказание Чепизубову. А оставшись с ним один на один, цедит:
- Только попробуй что-то для них сделать!
Виктор терпел, пытался как-то выкручиваться из двусмысленных положений, а потом плюнул и без обиняков все объяснил пасечникам. Больше к Макарову с просьбами никто не приходит. Но никто и не ссорится в открытую. Есть или нет у Александра Яковлевича покровители во влиятельных сферах, о которых он любит упоминать в разговорах, - неизвестно. Но лучше не связываться. Наведывалась ведь на пасеку бикинская милиция, но проживание здесь годами двух людей без паспортов, без соответственного договорного оформления трудовых отношений ее не заинтересовало.
А Макарову договоры с наемными работниками ни к чему. Иначе получится другая форма хозяйствования и придется с нее платить налоги. «Рабовладение» же, не предусмотренное никакими законами, понятно, налогом не облагается.
Я пытался выяснить в административных и налоговых органах, кто и как реально контролирует хозяйственную деятельность подобных «фазенд». Вышло по пословице: «Закон - тайга, медведь - хозяин».
Теперь на макаровскую пасеку редко кто заглядывает, разве что случайные люди, приехавшие для сбора дикоросов. По участку, приветливо виляя хвостом, носится лишь кудлатый дружелюбный ризеншнауцер по кличке Макс, тычется холодным носом в руки, выпрашивая угощение. Плевать ему на человеческие дрязги. Он-то уж точно здесь на свободе.
Те, кто давно и хорошо знают Макарова, отзываются о нем скупо: как пить бросил, так и сошел с катушек. Думается, правда, что выпивка никакой роли в метаморфозах, случившихся с Александром Яковлевичем, не сыграла. Его трезвую голову, скорее всего, обуял хмель собственника, не отягощенного уважением к законам - ни юридическим, ни моральным.
Проселок, ведущий к пасеке Макарова, перекрывает шлагбаум, украшенный щитами с изображением российского герба. Картина несколько сюрреалистическая. Под крылом у царственного пернатого, призванного символизировать правовое, демократическое общество, творятся вещи никак не сопоставимые с понятием цивилизованности. Александру Яковлевичу эти щиты лучше бы снять от греха. А то еще кто-нибудь сглупу сочтет данного орла символом нового русского предпринимательства на селе.
Кирилл ПАРТЫКА.
Количество показов: 543