Можно по-разному относиться к этой музыке, даже если вы ее таковой (музыкой то бишь) и не считаете... Рано или поздно она достанет вас, где бы вы ни были: в маршрутной «газели», на берегу Амура, в кафе-барах, даже дома, прорвавшись соседским музыкальным эхо с верхнего этажа. Наконец, кто из нас, владеющих парой аккордов на фортепиано, не застрахован от сакраментального вопроса: «А «Мурку» можешь?». Речь идет о «блатной» музыке, которую в наши дни благородно назвали русским шансоном, а то и городским романсом, которую пустили в радиоэфир.
Андрей Биситов - имя сравнительно новое в шансоне. После выхода его первой пластинки «Мир в кармане» о нем говорили как об «открытии» прошлого 2002 года (кстати, альбом этот можно легко найти в Хабаровске). Скоро Биситову исполнится сорок, но, похоже, для карьеры в блатном жанре это самое время расцвета. Корреспондент «ТОЗа» поговорил с Андреем Биситовым о его песнях, а заодно и о судьбах русского шансона и его месте в изначально трудной русской жизни.
- Музыкальные критики пишут, что песни из твоего альбома «Мир в кармане» нельзя назвать «блатными». Дескать, там больше старого, доброго советского ретро, бардовской песни...
- Я уже отвечал однажды на вопрос, можно ли назвать «блатными» мои песни... Вообще, это понятие странное. Какие песни тогда назывались «блатными»? Какие сейчас называются «блатными»? «Блатные» песни - это песни, которые, не имея на то никаких оснований, появляются в радиоэфире по блату. Вот так отвечалось на этот вопрос. Сейчас другое слово - «блатняк»... Но не устраивают меня эти слова - «блатняк», «шансон»... Все-таки есть что-то в них неправильное. А правильного определения этого направления еще не придумали. Об элементах, которые ты перечислил в вопросе, лучше спрашивать моего аранжировщика.
Мои песни - не чистый шансон, они не выдержаны строго в рамках жанра. Если бы они были «в рамках», то звучали бы скрипки, «чёсовая» гитара, аккордеон. Это применяют сплошь и рядом, и повторяться просто не хотелось. Наш подход был экспериментален.
- Почему только сейчас ты решил выпустить свой «настоящий» диск? Страшно было? Или ждал удобного момента?
- Наверное, ждал момента... Конечно, всегда была надежда, что это где-то прозвучит, что песни будут услышаны. Так получилось, что очень хорошо совпали звезды... И все оказалось в нужном месте в нужное время. Страшно было или нет? Были опасения насчет того, как диск будет воспринят, но потом они ушли.
- С кого ты «делал жизнь» в шансоне? Кто были твоими музыкальными кумирами в этом жанре?
- Опять же, не кумирами, не нравится мне слово, а те, кого я воспринимал и слушал. Естественно, Высоцкий, Вилли Токарев, Александр Новиков - это были мои «настольные» кассеты, которые я с утра до вечера вертел. К тому же я их песни пел под гитару. Эти песни, которым лет по тридцать, но они врезались в память. Это песни веселые. Ведь нельзя воспринимать эту блатняковую тематику как руководство к действию. Если кто-то поет «Надоело нам на дело наши ножички...», то нужно отнестись к этому с иронией, а не хвататься за нож и бежать грабить.
- У тебя в багаже масса песен, написанных за многие годы. Какова будет судьба песен, не вошедших в первый альбом? Попадут ли они на другие твои диски или будут преданы забвению в пользу новейших «свежих» песен?
- Такого материала хватит на 3-4 альбома. Остальные песни далеки от блатной романтики. Это песни разных лет, более серьезные. Таких гораздо больше. И эти песни надо подавать отдельно.
- Говорят, ты был журналистом. Этот жизненный опыт как-то повлиял на твое творчество?
- Да, конечно, повлиял. Были поездки, очень интересные встречи, были высокоинтеллектуальные коллеги, старшие товарищи, руководители, с которыми мне, тогда 25-летнему, многое открылось.
- Ты называешь себя «дворовый певец» - что это для тебя означает? Как ты можешь расшифровать это для людей, далеких от музыки, от шансона в первую очередь.
- Во-первых, многое было услышано во дворе от старших парней, которые играли и пели. Были тогда времена, когда садились ни за что ни про что, потом выходили, брали гитару и несли свою «культуру». Я сам просиживал на площадках с гитарами, в компаниях, с девчонками и водкой. Были такие времена. Мы пели соответствующие песни. И это наложило свой отпечаток. У меня много песен именно на дворовую тематику: о старых дворах, дворово-пацанская грусть, подворотня. Большинство песен, которые сейчас выпущены, имеют этот дух. Когда я стал старше, такие песни уже не сочинялись, появились другие. Но, повторюсь, пока мы их еще не записали, не показали публике. Там уже вещи глобальные - двор разрастается до понятий родины.
- Не трудно ли выходить на большую сцену, когда тебе за 30?
- Ну, с такой-то командой! Когда знаешь, что за спиной стоят профессионалы своего дела, когда знаешь, что никто не подведет, - не трудно. Хотя волнение присутствует, как и у любого нормального человека.
- Как ты относишься к мату в песнях?
- Если он уместен - а это редчайший случай - то его вполне можно применить.
- Многие считают, что русский шансон - это всего лишь «блатняк», тюремная лирика и т.п. Так ли это?
- Не совсем. В шансоне много направлений. Поет Звездинский «Очарована, околдована» - это шансон, а не «блатняк». Есть песня у Диброва («Радуга») - это чистой воды шансон, но одновременно это и любовная лирика. Городской романс остался. Вот «Городские цветы» поет Боярский - тоже шансон. А на стихи Есенина сколько песен? В шансоне очень много направлений. Есть конкретно уголовная тематика, есть лагерная - «за колючкой сижу, на тебя гляжу». Огульно называть весь шансон «блатняком», конечно, неправильно.
- Многие нехорошо, так скажем, относятся к появлению радио «Шансон», считают, что эта музыка не для эфира. Помогает ли этот радиоканал исполнителям?
- Конечно. Это радио нужно, еще как нужно! Назвали это дело «шансоном», подвели рамки, сделали формат. Дело в том, что это очень искренние песни. Есть, конечно, и наигранные, глупые, но это сразу чувствуется. Звучит там все: от каких-то нелепых частушек до действительно серьезных, сильных вещей. Сейчас появилось столько новых имен, что разобраться в кассетах и дисках, которые мы видим на прилавках, без радиоэфира очень тяжело. Стоит 40-50 наименований, а человек, услышав что-то по радио, уже знает, что ему запало в душу.
- Давай порассуждаем о будущем стиля «русский шансон». Какое оно? От кого зависит?
- Прежде всего, оно зависит от слушателей. Пока будет спрос на песни такого содержания - не только тюремные и уголовные, но и лирические, пока это будет востребовано, это будет распространяться. Если завтра народ повалит покупать только блатные песни, то все авторы будут писать только «блат». Все диктует рынок. Если это будет никому не интересно, если люди будут считать это пошлятиной и не будут это покупать, то все будут петь совсем другой репертуар. Но пока остается какой-то процент в массе, то я буду продолжать это петь, потому что написаны все эти песни искренне, не конъюнктурно.
Вопросы задавал Александр Филимоненко.
Количество показов: 584