Вчера отмечался Международный день книги. Были времена, когда в Хабаровске проживало немало заядлых букинистов. Нынче они уже, за редким исключением, в иных мирах. А ценные коллекции переданы родственниками в музеи или просто распроданы.
Среди нового поколения, по общему мнению, новые библиофилы не нарождаются. У молодежи нынче другие ценности и ориентиры. Но это не значит, что книголюбов нынче не осталось вовсе. Об этом и о том, что за фрукт такой - книголюб, мы беседуем с преподавателем русского языка и литературы хабаровской средней школы №38 Борисом Могилевским.
- Должен сразу заметить, - начинает Борис Львович с порога. - Что я не какой-то особенный читатель. Меня не стоит ставить в один ряд с такими замечательными книголюбами, как, например, наш земляк - Александр Михайлович Касьянов. Но книги я очень люблю. Имею хорошую библиотеку - тысячи, наверное, четыре томов. Пополняю ее всю свою жизнь. И даже сейчас, когда книги из-за своей стоимости стали не очень доступными для нашего брата-преподавателя. Многие мои коллеги так и говорят: «Да успокойтесь вы, Борис Львович». Но хотя бы пару раз в неделю я захожу в книжный магазин. И даже если ничего не покупаю, то хотя бы просто смотрю - мне это доставляет огромное удовольствие.
- Лет пятнадцать-двадцать назад все было наоборот.
- Я рад, что мы дожили до тех времен, когда дефицитом стали деньги, а не книги. Помню, я завещал родной жене положить со мной в гроб одну редчайшую тогда книгу - о русском царе. Я ведь думал, что ничего подобного в моей библиотеке быть больше не может. А сейчас, пожалуйста, целые полки в магазинах... Хотя это вовсе не значит, что все не может вернуться на круги своя. Вот я и периодику перестроечную храню. (Борис Львович показывает шкафы в школьном музее, битком набитые толстыми журналами, - «Знамя», «Октябрь», «Дружба народов».)
- А макулатуру на книги сдавали в застойные времена?
- Еще как! И не только сдавал... Познакомился лично с приемщицей в одном из пунктов. Так она мне разрешала рыться в макулатуре, которую приносили. В основном там были журналы - кстати, очень интересные. Но попадались и книги. Так я обнаружил Стефана Цвейга издания 1935 года! Интересное наблюдение, которым мне хочется с вами поделиться, - издания тех лет снабжались очень обстоятельными предисловиями и примечаниями. Это делать почему-то перестали.
- Тот «макулатурный» Цвейг - самая ценная книга в вашей библиотеке?
- Самой ценной - во всех смыслах этого слова - я считаю другую. Когда-то наш хабаровский «Букинист» проводил своего рода аукционы. Помню, один большой поклонник поварского искусства приобрел раритетное издание по кулинарии едва ли не за две тысячи рублей. В советские времена! Я сделал выбор в пользу записок герцога Сен-Симона. Цена дошла где-то до уровня моей месячной получки. К счастью, не больше.
- Чем старше книга, тем она для вас ценнее?
- Не всегда. Конечно, в книге главное - содержание. Но и внешний вид имеет большое значение. И я могу отказаться от книги, если она слишком плохо выглядит. Хотя однажды я пожалел, что отказался. Это были воспоминания одного из русских актеров, который играл Гамлета. Знаменитая фраза - «Быть или не быть» цитировалась в той книге в ста переводах. Но томик был столь грязный, что мне стало даже неприятно...
- То есть потрепанные книги вызывают у вас брезгливость?
- Скорее всего, жалость. И, когда есть такая возможность, я стараюсь им помочь... Несмотря на то, что дома много книг, я регулярно хожу в нашу районную библиотеку. Ее сотрудницы доверяют мне очень редкие экземпляры, которые больше не дают никому. Знают, что я ничего не стащу. И вот однажды я забрался на эту заповедную полку и обнаружил там семь-восемь томов исторических романов Григория Данилевского, издания примерно 70-х годов XIX века. Эти книги, едва я взял их в руки, посыпались на меня трухой. И тогда я попросил их домой, чтобы привести в порядок. Склеил, подровнял страницы. Где надо - подклеил папиросной бумагой. Точно так же я потом (исключительно по собственной инициативе) обработал... «Майн кампф» Гитлера. Одна из первых подобных книг попала в наш «Букинист» в очень унылом состоянии. Иногда «подлечиваю» книги знакомых.
- У вас проскочила странная фраза - «ничего не стащил»...
- Признаюсь как на духу - желание украсть книгу возникает периодически. Особенно часто это было в застойные времена с его книжным дефицитом. И когда видел какой-нибудь недоступный экземпляр, конечно, хотелось получить его в личное пользование. Или, на крайний случай, выдрать страницу. Помню, читал в библиотеке какую-то историческую энциклопедию, и так мне приглянулась статья про Потемкина. Ведь больше о нем нигде ничего не было... Но я удержался. И тогда, и во все последующие случаи - ни разу в жизни я ничего не украл. Хотя понимаю тех книголюбов, кто это делал - не ради обогащения, а именно по причине болезненной страсти к книгам. Не зря ведь самые знаменитые книжные воры были людьми далеко не случайными. Например, профессор Пихлер - заведующий отделом теологической литературы Санкт-Петербургской императорской библиотеки. В специально пошитом балахоне вынес около 600 книг! Это был шумный судебный процесс. Я же для себя придумал более законопослушный способ получения недоступных книг. Я их... переписывал! Переписал в свое время мемуары Тютчевой из журнала 1928 года. Полностью - «20 писем к другу» Светланы Аллилуевой и другие.
- Когда в квартире много книг и никак не можешь остановиться, чтобы больше их не покупать, иногда возникает настойчивое желание почистить свою домашнюю библиотеку. Вы выбрасываете книги?
- К сожалению, нет. Я просто не могу с ними расстаться. Они - словно мои дети. А вот подарить могу. Например, дочери на свадьбу подарил целую библиотеку. Это было еще в те времена, когда книги были дефицитом.
- А даете ли читать чужим людям? По себе знаю - иногда бывает жалко.
- Согласен... Конечно, я даю читать. Но всегда очень переживаю за сохранность. Возможно, это все началось с детства. Произошел один случай, по поводу которого я до сих пор очень переживаю. У нас дома было мало книг. Одна из немногих - «Робинзон Крузо», которую мне часто читала мама. А потом ее взял один мой приятель и не вернул. Спустя много лет я встретил в Иркутске его младшего брата и напомнил про этот случай... А вообще книги надо давать читать. Надо их популяризировать. И мне нравится это делать. Помню, во время какого-то праздника была выставка-продажа книг. И на прилавке лежали воспоминания Елены Ржевской «Берлин, май 1945 года». Но никто их не брал. Ветераны ходили мимо и даже не обращали внимание. И тогда я устроил у прилавка маленький митинг: «Да вы что, товарищи! Ведь эта женщина хранила в коробке челюсти Гитлера!» Вы даже не представляете, какая выстроилась очередь!
- Вы прочли все книги в своей домашней библиотеке?
- Нет, конечно. Хотя очень хочется это сделать. К сожалению, постоянно не хватает времени. Иногда я просто подолгу смотрю на корешки - словно читаю. Иногда просто приятно подержать книгу в руках. Они ведь все у меня как в настоящей библиотеке - занесены в каталог, имеют свои карточки. Правда, в отличие от обычных, в них занесена и такая информация: сколько стоили в момент покупки книги хлеб, водка, билет в городском транспорте. Какая была зарплата. Посмотришь на эти цифры и сразу сориентируешься в ситуации и во времени.
- Как вы относитесь к тем людям, у которых дома вообще нет книг?
- Я их не презираю, нет. Просто не понимаю - как они могут так жить?
Беседовала Светлана ПОДЗНОЕВА.
Количество показов: 488