В Хабаровском крае два года назад побывала комиссия Европейского комитета по предупреждению пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания (ЕКПП). Тогда ее представители выдвинули местному УИН ряд претензий. А на днях в краевые застенки заглянули представители Министерства управления исполнения наказаний РФ.
Мы тоже попытаемся это сделать при помощи человека, который занимается этим по долгу службы каждый день. Наш собеседник - начальник УИН Хабаровского края Владимир Конецких.
- Владимир Григорьевич, в 2001 году представители ЕКПП побывали в двух колониях. В той, где отбывают наказание женщины, в селе Заозерном, и в колонии для осужденных мужчин № 8. Почему именно они были выбраны? По какому принципу работает Европейская комиссия и какие недостатки были выявлены в пенитенциарной системе края?
- Женскую колонию европейцы выбрали не случайно. Во-первых, потому, что это единственная колония на Дальнем Востоке, ближайшая подобная только в Омске. И потом для женщин должны создаваться условия содержания, несколько отличные от мужчин.
8-я колония удостоилась внимания потому, что она одна из немногих, в которой остался общий режим содержания. С вступлением в силу нового УПК суды стали более лояльно подходить к избранию меры наказания. Например, за тот же пресловутый мешок картошки уже давно дают условные сроки. Сегодня за решетку отправляют все больше за преступления тяжкие, соответственно и колонии переходят на строгие режимы.
Представители комиссии могли свободно ходить по этим колониям, беседовать с заключенными, даже наедине. Они читали почту, жалобы осужденных, изучали материалы некоторых дел. Заглядывали во все хозяйственные и жилые помещения, вплоть до камер шизо. Никаких пыток и истязаний они не выявили. Антисанитарные условия в женской бане, ветхие, давно не ремонтированные помещения медсанчастей, комнат длительных свиданий - единственные претензии, предъявленные комиссией.
Силами учреждений ремонт был произведен не только в 8-й и 12-й колониях. Где не хватило собственных финансов, помогли родственники заключенных. Кто краску привез, кто доски, в общем, грубых нарушений санитарных норм нет сегодня ни в одной колонии края.
- Вы упомянули, что с недавних пор у нас стало больше колоний со строгим режимом. Мест, где граждане отбывают наказания за нетяжкие преступления, становится меньше. Означает ли это, что сокращается количество колоний вообще?
- К сожалению, их остается столько же - 10. Преступность у нас продолжает расти, по моему мнению, преступления становятся все более изощренными. Из вновь прибывших в колонию все реже встречаются люди, судимые впервые. Сегодня суды предпочитают даже за грабежи наказывать вначале условными сроками и уже после рецидива отправлять за решетку.
- Вы возглавили краевой УИН чуть больше трех месяцев назад. За это время успели побывать во всех исправительных учреждениях края. И хотя члены ЕКПП не нашли, кроме санитарных, других причин, по которым заключенные могли бы испытывать дополнительные страдания, какова ваша оценка? Может ли Россия находится в Совете Европы, имея такую пенитенциарную систему?
- Мы, безусловно, еще далеки от европейских норм. Времена ГУЛАГа пересматриваются и исправляются. Тогда система наказаний исполняла в основном карательные функции. Сегодня наша задача заключается только в перевоспитании. Карательные меры применяются редко и только в отношении злостных нарушителей внутреннего распорядка.
В каждом учреждении создана дисциплинарная комиссия, именно за ней последнее слово: карать ли нарушителя дисциплины или ограничиться беседой. Потому что любой «грех» в конечном счете влияет на его дальнейшую судьбу. Сведения о каждом дисциплинарном нарушении заносятся в его личное дело, и когда, например, он решит подать прошение о помиловании или заявление на досрочное освобождение, есть риск, что рассмотрение этих вопросов отодвинется на неопределенный срок.
- Сколько со времени работы краевой комиссии по помилованию система рекомендовала ей осужденных к помилованию?
- В 2002 году мы поддержали прошения о помиловании 78 заключенных, а в этом году - 27. Реально помилованы, к сожалению, всего шестеро.
- Известно, что беспросветный титанический труд, считавшийся во времена ГУЛАГа основным методом в перевоспитании человека, канул в Лету. Чем сегодня занят человек за решеткой?
- Это самый больной вопрос. В крае отбывают наказание 12 тысяч человек. В среднем в одной колонии содержатся от 800 до 1200 осужденных. Работают от силы 300. Заключенные буквально соревнуются за право на труд. Но в первую очередь эта возможность предоставляется тем, за кем числятся судебные иски. Многие из должников, правда, работать не желают, потому что им и без того от невеликого заработка остаются после всех вычетов сущие копейки. Но после наказаний охота отвечать по долгам просыпается даже у самых отъявленных.
В 13-й колонии работает деревоперерабатывающее производство, в 8-й занимаются заготовкой леса. На «особом режиме» в Ванино осужденные перерабатывают железные бочки. Во многих колониях есть свои пекарни. Заключенные заняты на внутренних работах - сварщики, грузчики, сантехники. Тех, у кого вообще нет никакой специальности, обучаем, некоторые за время пребывания у нас получают сразу несколько профессий.
Осужденные получают на руки в месяц в среднем по 100 рублей. Такая сумма остается после вычета процента в счет иска (у кого он есть). Еще каждый работающий платит колонии за свое питание в среднем по 30 рублей в сутки.
- Получается, что бездельников кормит государство?
- Выходит так, только все равно работать сегодня на «зоне» выгодно. Пока человек в заключении, он тратит ничтожные суммы. При освобождении от заработанного остается около четырех тысяч. Кандидат на освобождение имеет возможность определиться с будущим местом работы. Для этого в каждой колонии создан банк данных о вакансиях. Разумеется, это не высокооплачиваемые должности. Менталитет россиян по-прежнему таков, что к бывшим заключенным относятся с большим недоверием. За несколько месяцев до освобождения мы можем предоставить человеку отпуск, чтобы съездить в то место, где он предполагает жить, с целью поиска работы. Многим помогают родные.
- И, тем не менее, есть статистика, которая говорит, что именно социальная незащищенность после освобождения толкает человека на новое преступление.
- И таких фактов, к сожалению, немало. За границей, например, существует целая система адаптации бывших заключенных. С ними работают психологи, контролируют правоохранительные органы, социальные организации помогают им выживать. У нас же, по большому счету, после колонии человек отвечает только сам за себя, и на то, как он себя поведет в будущем, влияет каждая мелочь.
- Что нового в СИЗО на улице Знаменщикова? Есть ли перспектива ожидать суда в более комфортных условиях?
- Если вспоминать о пресловутой тесноте в камерах СИЗО, то сегодня все меняется в лучшую сторону. Правилами предусмотрено на одного подследственного четыре квадратных метра площади. Нынче на каждого приходится по три метра. Уже достраивается новый корпус, поэтому скоро все положенные метражи будут соблюдены. А вообще по новым законам водворить подозреваемого в СИЗО достаточно сложно. Делается это только на основании решения суда, что я считаю правильным. Если есть возможность оставить человека до суда на свободе, это нужно делать, так как даже два месяца пребывания в СИЗО накладывают порой на человеческую психику негативный отпечаток. В целом же нет проблем ни с питанием, ни с постельным бельем.
- А как сегодня помогают заключенным попечительские советы?
- Попечительские советы существуют, к сожалению, не при каждой колонии края. Наибольшую помощь УИН оказал в 2002 году попечительский совет при ИК-12, там появились четыре компьютера, медицинское оборудование, медикаменты на сумму 238595 рублей. Активизировалась работа попечителей в ИК-5. Они оказали помощь в приобретении лакокрасочных изделий, книг, стройматериалов, двух телевизоров.
Хороший опыт накопил попечительский совет, который был создан по инициативе депутата Госдумы Б. Резника. Хабаровский СИЗО, другие наши учреждения получили постельные принадлежности, продукты, даже радиоприемники и телевизоры. Однако ныне эта помощь стала менее заметной. Только при помощи попечителей удалось организовать работу по производству макаронных изделий в ИК-8. Всего же за прошлый год учреждениям края была оказана материальная помощь на сумму более 500 тыс. рублей.
Как показывает практика, там, где опускает руки совет попечителей, за дело берется так называемый «общак». Что само по себе превращается в ситуацию абсурда. Государство преступников лишило свободы, чтобы за решеткой их содержал криминалитет.
- Недавно в СИЗО начали применять новый метод судебных заседаний. Телевизионная аппаратура устанавливается в краевом суде и в камере. Общение судей и обвиняемого происходит через телевизионные мониторы. Для чего это делается, и оправдывает ли себя такой метод?
- Такой метод применяется уже несколько месяцев. В краевом суде так рассматриваются апелляции тех, кто уже осужден первоначальной инстанцией на лишение свободы. Делается это ради того, чтобы исключить возможность побега и в целях экономии средств. Ведь для того, чтобы осужденного свозить на судебное заседание, требуется немало средств на машину и конвой.
- Кстати, много ли в крае за последнее время было случаев побега заключенных?
- Последний был в прошлом году. В колонии строгого режима в Советской Гавани осужденному удалось ночью уйти прямо через ограду учреждения. Но уже через несколько часов он был задержан. Вообще же в охране у нас работают люди опытные, хорошо обученные, поэтому побеги из наших лагерей практически исключены. Тем более, что сегодня выгоднее подчиняться правилам и за хорошее поведение выйти на несколько лет раньше на свободу.
Оксана Омельчук.
Количество показов: 603