Кто-то из пчеловодов в поисках «сгоревшей» от засухи липы уехал в этом году на кочевку в уссурийскую тайгу, в ее заповедные уголки, другие подались на горельники, на луга... А кто-то (и таких немало) не смог - погибли пчелы. С чем кочевать? Зимний мор был такой силы, что и старожилы не припомнят. Пожалуй, впервые с 70-х годов, когда в Приамурье проник клещ-убийца Варрао, зимовка устроила мужикам, ухватившимся за этот рискованный промысел, своего рода «ЕГЭ» - единый экзамен. Выдержали его, к сожалению, далеко не все.
Небывалый отход пчел случился практически во всех районах. Пчеловодческий SOS поступал из Мухена, Князе-Волконского, Золотого, Лермонтовки, Переяславки, Авана, Сукпая, Бикина, Корфовского, Сидимы, Хабаровска, Вяземского... Потери исчисляются сотнями, тысячами пчелосемей. Один из пенсионеров-пасечников, заехавших в Хабаровске на местный воскозавод, не стесняясь, заплакал, делясь своей бедой. Шутка ли, из шестидесяти пчелосемей во дворе ничего не осталось. Было от чего прийти в предынфарктное состояние.
Пчеловодство, как промысел, стало для государства в 90-х годах откровенной обузой. Пчелохозяйства банкротили и бесстыдно разворовывали. Помните, с какой нескрываемой насмешкой в период ельцинского безвременья прокатила прежняя Госдума федеральный - и так нужный сегодня! - закон о пчеловодстве. Его нет, и депутаты о нем даже не заикаются. А ведь он бы помог уберечь от варварского истребления основной медонос в крае - липу. Нашим липнякам завидовала вся Россия. При попустительстве лесников, разного рода бездействующих природоохранителей (хватающихся за заграничные гранты и не видящих, что творится у них под носом) ведется нахальная, нещадная рубка липы, никем, по существу, не контролируемая. Встаньте на перекрестке бамовской автотрассы и дороги Мухен - Сита, и вам станет понятно. Пчеловоды стонут, пишут жалобы, звонят в редакции. Не раз они обращались и в краевую Законодательную думу. Но та их как бы и не слышит. А ведь эти люди не просят от государства ни кредитов, ни дотации, они хотели бы одного - порядка в тайге и в продаже ветпрепаратов. Именно поддельные лекарства, завезенные в край в прошлом году, и послужили одной из главных причин гибели пчел и еще большего отката всей отрасли.
Куда кривая выведет
Куда кривая выведет
Директор госхоза «Соболевский» В.А. Суслов, который спас от разорения в прошлом году последнее из оставшихся в живых в крае пчелотоварищество «Кировское», на недавнем июльском совете директоров АПК не выдержал:
- Если нам не помогут, последние пчелы погибнут...
В хозяйстве 2800 пчелосемей. Если их не станет, местные минсельхозовцы на отрасли могут ставить крест. Останутся только мелкие частники. Виктор Андреевич, обеспокоенный тем, что медосбор очень плохой, подал в министерство заявку-запрос на 600 тысяч рублей. Деньги нужны на покупку сахара, ветпрепаратов... Право такое у аванского руководителя есть: распоряжением губернатора любой госхоз имеет возможность получить не менее 220 рублей государственной поддержки на каждую пчелосемью. Решение, бесспорно, нужное и своевременное. Дадут деньги на подкормку пчел - пасеки выживут, нет - альянс с «кировцами» был для Суслова пустой затеей, чиновничьей ширмой. После прошедшей зимовки в Аване, по словам Суслова, тоже был отход пчел, но не такой большой, как, к примеру, в Лермонтовке. Здесь из 1500 пчелосемей погибло больше половины. Пчеловоды коллективного хозяйства «Раскошенское» грешат на бипин - лекарство, применяемое против такой распространенной болезни, как варроатоз. Но его директор Ирина Фомина на поддержку государства рассчитывать уже не может. Хозяйство входит в состав ОАО «Краснореченское», а это - частники, акционеры. Они должны выпутываться сами. Впрочем, ситуация меняется на глазах. Видя, что государство поворачивается, наконец, лицом к отрасли, Фомина и ее коллектив сделали к нынешнему лету все возможное, чтобы оторваться от тонущего по всем статьям ОАО «Краснореченское» и влиться в состав картофельно-молочного Лончаковского госсельхозпредприятия, у которого в данном случае есть свой интерес.
Выгоды пике-разворота самих раскошенцев очевидны: край, бюджет не должны же оставить в беде один из лучших когда-то пчелосовхозов края... Да и в чем он, по большому счету, провинился?..
- Как директор я приняла сов-хоз, когда в нем было 1577 пчелосемей, - говорит Ирина Николаевна. - Мы довели число роев до двух и более тысяч.
Но этой весной случилось ужасное... Надо выкарабкиваться... Все брошено на развитие пасек... Не до меда, да и нет его по этой засухе...
Что ж, Фоминой есть от чего тревожиться. Чем закончится лето, что ждет ее пасечников осенью? Наконец, как сделать, чтобы не повторить горького урока зимовки 2002-2003 года. Говорят, что поддельный бипин отвозили в краевую ветлабораторию в Хабаровск (обращались, кстати, туда многие). Но там, сделав анализ подмора пчел и подтвердив его заклещеванность, указали на типичные болезни - нозематоз, аскофероз, а сами лекарства советовали отправлять в... Москву. Только там, во Всероссийском НИИ ветеринарного контроля, и в состоянии оценить, фальшивый ли это бипин поразил хабаровских пчел? Была ли в ампулах дистиллированная вода, микстура от бешенства коров (был и такой слух) или иная какая бяка?
- У нас нет ни оборудования, ни полномочий, - говорит директор ветлаборатории А. Казелло, - чтобы достоверно определить качество продаваемых на территории края ветеринарных препаратов...
Странно, но кто-то же этим должен заниматься? Не сам же пенсионер-пасечник, госхоз ли, попавшие в беду, купившие фальшивку у сбытчиков ходового в пчеловодческой среде товара. Его реализацией, как выяснилось в ходе расследования, кто только не «балуется»: и местный воскозавод, и волонтеры-перекупщики, и сами (кто пошустрей) пчеловоды, и даже аптеки. Хотя давно ли сие право было только у почившего зооветснаба? Сегодня в районах, в том числе и краевом вет-управлении, практически не осталось (сократили за ненадобностью?!) ветеринарных врачей, разбирающихся в тонкостях лечения пчелиных болезней и в тех химических лекарствах, которые наперебой предлагают всяческие НИИ, ООО и фирмы с мало кому известной репутацией.
Немудрено, что простому пчеловоду (особенно из глубинки), на день-два приехавшему в краевой центр, нелегко разобраться, что за продавец рекламирует ему свой бипин и стоит ли его брать. Главное, чтоб был подешевле. Есть в Хабаровске краевое общество пчеловодов-любителей, но там уже лет десять не проводится никаких собраний, а число членов этой общественной организации скатилось до нескольких десятков.
- А какой от этого общества прок, - говорит пчеловод В. Дерябин. - Я когда-то тоже в нем состоял, да вышел. Так поступили десятки, сотни хабаровчан.
Вот и получается, что мор пчел был, а докопаться до истины некому. Между тем достаточно было составить акт, написать с помощью ветврача «сопроводиловку» (где, у кого, когда куплен тот или иной ветпрепарат) и отправить все это в вышеназванный НИИ. Но вот уже август на носу, а ни Госветслужба, ни минсельхоз, ни краевое любитель-ское общество, ни сами пчеловоды этого не сделали. У кого-то нет времени, у кого-то денег на пересылку, кто-то вообще не знает о существовании такого НИИ. И мыслим, и живем по старинке, надеемся на авось.
«Вот вступим в ВТО и за медком отправимся... в Китай»
Такая перспектива вполне реальна. С вступлением во Всемирную торговую организацию ворота откроются, и к нам хлынут чужеродные медовые товары. Пчелы же у нас дохнут. Молодых пчеловодов на пасеках днем с огнем не сыскать. Старики-пасечники, помыкавшись, уходят на покой. Меда на складах, в амбарах все меньше. Вырубим по-ударному липу - и «билет» в Китай можно заказывать. Кто не знает, КНР заполонила медом и маточкиным молочком уже пол-мира. Только те, кто хоть однажды пробовал их мед, морщатся. Наш, дальневосточный, несравненно вкуснее. Натуральнее. Целебнее. Экологически чище. На нем бы краю наравне с золотом, платиной, самолетами СУ, тиграми, рыбой, тем же уникальным лесом имидж свой укреплять. Да не получается.
На днях в редакцию «Тихоокеанской звезды» зашел В.А. Почтанцев. Оказалось, в Хабаровске Российское объединение пчеловодов (его офис в Москве) создало в Приамурье свое отделение. Владимир Александрович, бывший автомобилист из Якутии, давно мечтавший завести пчел, и стал его председателем.
- Положение с пчеловодством в крае незавидное, - подтвердил он наши наблюдения. - Из десяти бывших государственных пчелохозяйств осталось по сути одно-два(!). Частники есть, но они разрознены (может, кому-то это выгодно?). Госветслужба, по-моему, пасеки бросила: ни контроля, ни помощи. Отсюда, думаю, и болезни, и нынешний мор пчел. Что касается доставки ветлекарств, их продажи, то, на мой взгляд, здесь вообще полная анархия...
Почтанцев, однако, удивил не тем, что так досконально и быстро разобрался в местной ситуации, а тем, что неплохо осведомлен о положении дел с пчеловодством во всей России. В Москве, например, ежегодно по два раза за сезон проводятся великолепные ярмарки меда. Сам мэр Юрий Лужков (кстати, имеет свою пасеку, а мед отдает в детские дома) всячески этому способствует. Зазывает в столицу пчеловодов-производителей. Москвичи, говорят, ахнули, когда распробовали российский мед из глубинки. Но хабаровчан, увы, вы на этих ярмарках не найдете. А жаль. Это была б своеобразная презентация края - шанс лишний раз заявить Дальнему Востоку о себе и своих возможностях, а заодно «вытянуть» из кошельков денежки за мед у финансово-отягощенных жителей столицы.
У Почтанцева наверняка есть во всем этом и свой интерес. Он, как оказалось, готов закупать большие партии меда и вывозить их в ту же Москву, в Санкт-Петербург. Там цена меда за один килограмм дошла уже до 200-360(!) рублей за килограмм, а у нас на рынке дают всего ничего - 50-60 рублей. Перекупщики греют руки, скупая в отдаленных селах края мед вообще по смешной цене - по 28-35 рублей за кг. Что это, как не грабеж среди бела дня?! Селянин-производитель несет затраты, живет месяцами в тайге, а уникальный по своим свойствам продукт чужаки-спекулянты забирают за здорово живешь - за копейки. Налоги, опять же, они на территории не платят, а обогащаются с лихвой, фактически обирают население.
Удивительно, но никому из аграрных и прочих чиновников, а тем паче экономистов, до этого как бы и дела нет. Иные, прочтя эти строки, возможно, и усмехнутся: дескать, рынок... Что, мол, так кипятится автор... Таковы реалии жизни, правила игры. Только кто их устанавливает? Не мы ли, как хозяева этой земли, и должны охранять свои интересы. Почему руководители зерновых областей России запрещают (есть факты) вывоз зерна со своих территорий? Оберегают крестьян-сельхозпроизводителей. Поняли, что хуже будет всем жителям, если залетные дельцы скупят по демпинговым ценам хлеб, наживут миллионы, а селяне, как и прежде, останутся на бобах. И тут нет разницы: зерно ли это, сахарная свекла или мед. Чем богат тот или иной регион, с того он и кормится. Кубанцы - зерном, мы - лесом, медом... Вымрут пчелы, изведем лес, с чем останемся?..
Борис ФЕДОСЕНКО.
Количество показов: 551