Однажды ночью в квартире Виктора Казакова раздался звонок. Обрадовавшись, что дозвонилась самому главе округа, женщина стала в подробностях рассказывать ему про кран, который сорвало, и про то, что аварийные службы, уехав, оставили все как есть до утра.
- Приезжайте немедленно, - потребовала ночная собеседница, для которой время, очевидно, остановилось еще до полуночи.
- Боюсь, немедленно не получится, - честно признался Казаков.
- Это еще почему? - не унималась женщина.
- Вы живете в Северном микрорайоне, а я - в Южном.
Почти год назад два района - Кировский и Краснофлотский объединились в Северный округ. Районные администрации превратились в комитет, глава - теперь заместитель мэра. Стала ли власть ближе к народу? Похоже, нет. И место жительства председателя комитета тут, конечно, не имеет принципиального значения. Но статистически доподлинно известно: народ стал реже писать письма и докучать своими проблемами. В прошлом году заявлений и жалоб было 1500, на семьдесят меньше, чем в предыдущем по двум тогдашним администрациям. На прием к Казакову записалось двести восемьдесят человек.
Для кировчан вроде бы ничего и не изменилось: где сидели чиновники, там и теперь сидят. Только с большим комфортом. Жители Краснофлотского района, пребывающие даже географически в некоторой отдаленности от центра, почувствовали некое безвластие.
Был ли смысл так дословно переносить московскую систему округов на нашу почву? Очевидно. Даже после объединения Северный округ оказался лишь третьим в Хабаровске по площади и количеству живущих здесь людей. Более 170 тысяч - таково население округа. Как власть решает их житейские, как хлеб насущный, проблемы?
Зачем нужна местная власть?
Зачем нужна местная власть?
Зачем вообще человеку местная власть? Самодостаточный, он живет, не замечая присутствия этой самой власти. Если у него есть работа и приличная зарплата, вряд ли он станет ее о чем-либо просить. Призывать же власть делать то, что она извечно не делает, занятие бессмысленное. Но это, если повезло и ты востребован, и труд твой чего-то стоит. А если нет? Если на весь округ тройка солидных предприятий, как, скажем, нефтеперерабатывающий завод, нефтебаза да подающий слабые надежды «Дальдизель».
Давно замечено: человек, у которого проблемы с работой, вообще становится нервным и ругает власть, взгляд у него становится обостренно-критический.
Первый вопрос: как учить детей? Почему местные вузы год за годом резко поднимают цены за обучение? Неужели энерготарифы так непосредственно влияют на интеллектуальную деятельность? Понятно, вопрос не к Казакову. Но его тоже есть о чем спросить. Летом, когда жара, люди в Березовке, например, спят с наглухо закрытыми форточками. С одной стороны - удушающий запах аммиака, который распространяется с птицефабрик, а рядом городские очистные сооружения. Словом, цветами тут не пахнет. Санитарно-эпидемиологическая служба утверждает, что фабрики находятся на достаточном расстоянии от поселка, но дышать-то нечем.
Сказать, что Березовка властью забыта, вроде бы нельзя. Миллион рублей только на асфальтирование улицы Советской истратили плюс шестьсот тысяч - освещение, которого там отродясь не было. Нормальными дорогами стали улицы Октябрьская и Молодежная, квартал 70 лет Октября. Но это не меняет ситуацию в принципе. Казалось бы, пригород Хабаровска, но дурная слава криминального поселка, в котором была жизнь, а теперь она едва теплится, не дает людям почувствовать себя комфортно. Они живут оторванными от мира - последний автобус из Хабаровска уходит в десять вечера.
Первая очередь для 53 семей
Первая очередь для 53 семей
Впрочем, брошена не одна Березовка. Осиротел военный городок на бывшей базе КАФ, оставлены дома банкротов - мясокомбината и спиртзавода с водопроводными сетями и неисправным коллектором. Мясокомбинат продан по частям. Там теперь преуспевающие предприятия. Вот им всем председатель округа и нарезал по куску сетей. Пусть бизнес делит ответственность с властью.
А вот жилищную проблему со своей больной головы никому не сбросишь. Каждый четвертый дом в округе - ветхий, хотя и частный. Старики доживают свой век без притязаний к власти. Обитатели же бараков, муниципальных по принадлежности, дабы ускорить долгожданное расселение, дома жгут. В прошлом году пепелище осталось на месте 17 бараков. Пятьдесят три семьи до сих пор не расселены. Погорельцы судятся с властью. Не районной, как прежде, а теперь уже городской, ибо мэрия и есть муниципальное образование. Суд принимает решение незамедлительно предоставить людям квартиры. Не оставаться же им на улице?! И теперь 53 семьи, имеющие первоочередное право на квартиру, выстроились в свою очередь. Стоять им там, не выстоять, ибо муниципалитет на бюджетные деньги ничего не строит.
Казаков - человек военный, строитель по специальности, сооружавший укрепрайон на Большом Уссурийском острове, восемь лет кормивший комаров в тайге, где он возводил другие объекты, с тоской смотрит на военный городок. Его бы превратить в нормальное жилье. Преобразились же в современные здания убогие казармы, отданные под онкодиспансер. Европейский вариант! Есть попытки создать МЖК, идут подготовительные работы. Но желающих поучаствовать в проекте почти нет. Молодые хотят квартиру новенькую, с нуля. Приходят люди предпенсионного возраста, но, узнав предполагаемую цену, теряют к строительству интерес. Может случиться, что пока соберутся отважные, старые стены окончательно рухнут.
Власть без ответственности
Власть без ответственности
Может ли быть сильной власть, у которой нет денег? Она часто откровенно беспомощна. Если нет у председателя бюджета и он не распоряжается, а значит, и не рискует деньгами, какая тут, скажите, персональная ответственность? И кто с него спросит? Казаков помнит времена, когда он, чиновник, отчитывался перед властью - районными депутатами. Говорит, волновался до испарины на лбу. Городская дума до округов пока не дошла. Дойдет ли?
К слову, мэрия тоже ни одной коллегии не посвятила тому, как чиновники в округах работают с людьми. Может, народ потому и перестал вступать с ними в переписку, что жаловаться проку нет.
Чтобы решить проблему окружного масштаба, председателю надо ходить по департаментам мэрии, умудряясь сделать ее частью городской программы, тогда администрация даст деньги. Но кое-какие мелочи округ все-таки может решить и сам. Скажем, отремонтировать мостик. Наша читательница Жилкашинова написала, что на улице, где она живет, есть мостик. Доски на нем выпали, внизу глубокий овраг, а они по мостику за хлебом в магазин ходят. А другой, почти такой же, в районе мясокомбината, куда ей приходится ездить к дочери и внукам. По досточкам, как по клавишам пианино, идешь. Привычно позвонила в администрацию, а ей не очень вежливо ответили, что мостами они не занимаются.
- Ну почему же? - удивился Казаков. - Один на улице Фоломеева недавно отремонтировали. 70 тысяч рублей потратили.
Едем по адресу. Заметив представительного человека - летом в пиджаке, не иначе начальник, женщина вышла со двора.
- Вы наш председатель? - строго спрашивает она и тут же начинает жаловаться, что в овраг, который рядом с ее домом, сносят мусор со всей улицы. Зеленый уголок действительно захламлен. Готова ли она платить за вывоз мусора? Женщина охотно соглашается - свалка почти подпирает забор. А остальные? Позиция местного населения не лишена прагматизма: зачем платить, если можно этого не делать.
Свалки в частном секторе - проблема. С палубы парохода, который идет по Амуру, хорошо видны богатые особняки на краю берега, а живописный склон засыпан мусором. Остался от прежних хозяев. Любуясь видом на реку из евроокна, можно, оказывается, не замечать национальных особенностей пейзажа. По весне горы мусора вывозят самосвалами, но скоро они появляются вновь. Шесть контейнерных площадок на весь округ, конечно, мало.
Восемьдесят процентов жалоб касаются проблем ЖКХ. В округе, где столько частных домов, актуальный вопрос: где купить дрова? А действительно, где? Официально их никто не продает. Власть помогает самым старым и беспомощным, обязуя пилорамы снабжать стариков дровами.
Казаков, проработавший в Индустриальном районе десять лет, в Северном округе второй год. Если на прием к нему не записывался, откуда человеку знать, что он и есть председатель комитета. На экранах телевизоров ни он, ни его коллеги по округам почти не появляются. Это каждый выезд мэра на городские траншеи освещается неизменным светом софитов, а его заместители остаются в тени.
Два прокурора на один округ
Интересный у Казакова округ получается. Два райотдела милиции, две прокуратуры, два суда и два депутата краевой думы.
На улице Полины Осипенко нет воды. Сломалась колонка, ее закрыли. Зимой воду возят, двадцать рублей за двести литров, хотя на самом деле по постановлению мэра восемнадцать рублей стоит целая тонна. Но будешь ли мелочиться, если в противном случае придется тащить ведро аж с соседней улицы. Неимущие старушки так, кстати, и делают. С наступлением тепла можно пользоваться летним водопроводом. Дома здесь частные, в засуху люди поливают огороды. Между прочим, питьевой водой. Водоканал, предполагая, что она льется днем и ночью, решил поставить народ на счетчик. На некоторых улицах установили один на колонку. Но огород в двадцать соток с теплицами и огурцами на продажу и три грядки старушки - вещи разные. Когда бабушке с улицы Маховой соседи сказали, что за летнюю воду на всех получается рублей четыреста, она взмолилась: помилуйте старуху. И написала в краевую думу слезное письмо. Так были приглашены представители Водоканала разобраться на месте.
Улица Полины Осипенко собралась почти в полном составе. Пригрозив, что бесплатной воды больше не будет, ведомство предложило купить счетчики. Желательно в каждый двор, чтоб дележки, как в колхозе, не устраивать. Нашлась инициативная женщина, которая собрала деньги и купила приборы на всех, по 640 рублей за штуку. А воды в водопроводе нет. Однако счетчик тихонько себе тикает. Он реагирует на всякое открывание крана, даже если оттуда раздается шипение воздуха.
- И что прикажете делать со счетчиками? - обрушились женщины на представителя Водоканала. - Зачем мы их купили?
- Чтобы установить. Бесплатной воды больше не будет, - защищался он.
- Но ее же нет!
- Нет, но и бесплатной тоже не будет.
Такой вот содержательный диалог.
Вместо заключения
Что же в силах районной власти? Поставить скамейку на остановке, заменить бордюр, подлатать асфальт. В округе гордятся детскими площадками и пятью скверами. Не знаю, насколько реализует себя власть, которая занимается преимущественно благоустроительством. Но, может, это и есть ее миссия - сажать кедры и ждать плодов?
Елена ИЩЕНКО.
Количество показов: 385