Почившая в бозе вместе с одним из телеканалов передача «Однокашники», в принципе, являлась эпигоном старейшей традиции отмечать круглые даты учащейся и студенческой молодежью.
О бурсе написаны повести и романы, но тема остается неисчерпаемой. Когда на подобных вечерах встречаются те, кто еще год и даже пять лет назад сидел за одной партой или бражничал в одном студенческом общежитии, как-то еще понятно: слишком свежи воспоминания... Но когда клич собраться и вспомнить «дни золотые» бросают убеленные сединами дяди и тети, ставшие давно дедушками и бабушками, невольно думаешь о том, что дело не в воспоминаниях, а в нечто большем, в корпоративности, как теперь говорят, но совсем в ином смысле этого нового слова.
Завтра как раз такой случай: «группа товарищей» в Хабаровском медуниверситете будет отмечать 40-летие своего выпуска. В редакцию пришел известный хабаровский врач-онколог, кандидат медицинских наук Владимир Змеул с двумя альбомами фотографий, и нам показалось интересным представить читателю некоторые из них, например, совсем молоденьких Галину Куртукову (Туркову), Елену Когут, Анатолия Островского, Геннадия Колотилина, Евгения Абрамсона. Такими они были в 1963 году - еще не главные врачи, не заведующие кафедрами, не доценты и не доктора медицинских наук и даже не депутаты. А на другом, не менее историческом, - трое парней: (слева направо) Константин Доманский, Анатолий Чернов и сам Владимир Змеул - о чем-то оживленно говорят, жестикулируя. Может, вспоминают два дня длившееся комсомольское собрание, на котором обсуждалось персональное дело студента Евгения Абрамсона, который, очарованный хрущевской «оттепелью», взял да и послал в Москву, в ЦК КПСС, свое особое мнение по поводу преследования Ахматовой и Зощенко, а также журналов «Нева» и «Ленинград». Зачем он это сделал, теперь никто не помнит, но скандал вышел грандиозный: письмо с резолюцией разобраться с молодым диссидентом-медиком переслали в Хабаровский крайком КПСС, крайком поручил Центральному райкому, а последний, естественно, парткому мединститута. Вот эта троица, наверное, и говорит про то, что Женька оказался в вагоне для некурящих: наивность его и вера в то, что теперь все можно, подвела под монастырь - лучше бы штудировал патологическую анатомию и не лез в политику.
История с Абрамсоном закончилась его исключением из комсомола. Но в институте оставили. И не было никакой гарантии, что кто-то другой не пойдет тем же протестным путем, ибо медицинская бурса в лице хабаровского института всегда славилась свободомыслием и составляла элиту среди студентов и преподавателей краевого центра. «Тут одна профессура что значила!» - восклицает Змеул и начинает загибать пальцы: Хелимский, Лянде, Шапиро, чета Ратнер-Кантер, Венцов, Мисюль, Суровцева, Кимарская, Зеленский, да и сам ректор Серафим Нечепаев.
Добавим от себя: названные кадры профессорско-преподавательского состава не канули в Лету - они стали основателями (и, наверное, еще с 30-х годов) целых династий, легко вычисляемых по фамилиям, как в случае с Хелимским или чуть труднее с Кимарской, у которой две дочери, Наталья и Галина, занимаются ныне врачебной практикой.
Ох уж эти династии Хабаровского мединститута! С момента его создания они, с одной стороны, вызывали естественный интерес и любопытство, с другой (особенно у тех, кто был призван бдить за идеологической составляющей любого вуза) - интерес нездоровый, профессиональный. Кураторы из КГБ составляли специальные схемы династических особенностей «меда», внимательно отслеживали дедушек, бабушек, отцов-матерей, сыновей-дочерей и внуков, все их передвижения по служебной и научной лестнице и пытались по-своему влиять на эти процессы. Никто не знает, сколько интриг рождалось на пустом месте и кто был их инициатором, но постулат о невероятной семейственности, царившей здесь, был расхожим, компетентными органами ставилась задача расколоть этот рассадник династичности, который не без оснований считался и рассадником антисоветчины.
- Лечфак с педиатрическим факультетом образца 63-го года выпуска - это порядка 450 человек, - рассказывает Змеул. - И устремленность быть верными клятве Гиппократа и жить не по лжи - тут как раз и повесть Солженицына «Один день Ивана Денисовича» вышла, - я думаю, многие пронесли через всю жизнь и ныне составляют цвет хабаровской медицины. Представьте, среди нашего курса немало докторов медицинских наук: Островский, Козулин, Колотилин, Павлов, Гриднев, Пугачев, Когут, свыше 30 кандидатов, четверо ныне работают главврачами, а человек 20 - заведующими отделениями.
Характерная деталь - почти никто из них не стал за эти сорок лет бизнесменом от медицины, живут скромно, стараясь не терять квалификацию, работают и учат, учат студентов не столько за зарплату, сколько из верности своей альма-матер. С иными из них я знаком лично и могу засвидетельствовать: если вернуть их в ту же студенческую жизнь с 57-го по 63-й годы, они прошли бы эту пору так же, мало в чем корректируя свои поступки и мысли.
- Был случай, - продолжает В. Змеул, - на сельхозработах в Ильинке не привезли хлеб, и мы решили не выходить в поле. То есть натуральным образом забастовали. Скандал! Вызывали в партком. Но надо отдать должное тогдашнему секретарю Нине Николаевне Игнатовой. Как и в случае с «отщепенцем» Абрамсоном, она была на нашей стороне.
Сколько их придет сегодня на встречу - ее инициаторы (прежде всего Юрий Иванович и Галина Ивановна Фельдшеровы - люди тоже весьма известные в медицинских кругах) не знают. Но даже если соберется полтора-два десятка человек, будет приятно. Что-то расскажет Галина Павловна Туркова - главврач городской психиатрической больницы, что-то профессора Евгений Козулин или Анатолий Островский. Владимиру Кирилловичу Змеулу лично я рекомендовал поделиться с коллегами домашней радостью: в своей двухкомнатной квартире на улице Пушкина он вот-вот поставит первые два пластиковых окна. Неплохо для известного онколога! А если, скажем, Туркова похвастается тем, что наконец купила более-менее приличную машину - она заядлый автолюбитель, - тоже будет интересно. Ибо в России еще с времен Чехова врач должен был жить бедно и честно. К сожалению, с тех пор мало что изменилось. Американо-европейские стандарты все больше пробивают дорогу в политике, бизнесе, культуре, быте. А чеховские Ионычи так и остаются Ионычами - государство продолжает считать энтузиазм и бескорыстие главными факторами врачебной профессии. Такие вот сорокалетние итоги.
Сергей ТОРБИН.
Количество показов: 526