Пожалуй, в России богаче Амура реки не найдешь - более 100 пород рыб, многие из которых эндемики: змееголов, черный и белый амур, два вида лещей, толстолоб, удивительно живучий ротан и другие. И щука у нас своя - амурская, и две породы сомов - Солдатова и амурский. Об этих великанах существуют легенды: будто бы способны они заглотить оморочку с гребцом. А чего стоит исполин Амура - калуга!
Старожилы Хабаровска помнят его Привоз - Нижний базар, куда свозили на продажу все рыбное разнообразие. Чего только здесь не было! Разевая зубастую щетину круглых ртов, дышали огромные сомы. В мешках и деревянных ящиках, в мокрой зеленой траве шевелились караси и касатки. Плоские, как большие чугунные сковороды, черные лещи, толстолобы с широко расставленными глазами, золотые сазаны и черные амуры, щуки с зубами хорошей овчарки. Не моргнув глазом, молча взирали на людей змееголовы. Но удивительнее всего были мраморно-пятнистые колючие и зубастые аухи: казалось, такую-то рыбу и есть нельзя!
В те времена чуть выше Хабаровска, за Чумкой, местные рыбаки ставили переметы: на кусок жмыха и тупой крючок (или пуговицу) вытаскивали пудовых сазанов. Насадка и крючок привязывались рядом на двух поводках. Когда сазан пристраивался к наживке, то мешавший крючок, как и любой сор, пропускал через рот за жабры и... оказывался на крючке. А оборвать мощным спинным зазубренным плавником короткий поводок уже не мог.
Когда-то там, где сейчас городской пляж, на понтонах собирались любители ночной ловли сазана. Какие только приманки здесь не испытывались: и жмых, и специально сваренная каша, белый и черный хлеб, мятый с растительным маслом или с нашатырно-анисовыми каплями. Чтобы подолгу не держать леску на конце пальца, ставили сторожок: на прут одевали пустую консервную банку. И нередко чья-то жестянка начинала лихорадочно бренчать и метаться, а порой и шлепалась в воду. Рыбак опрометью бросался к закидушке, подсекал и либо выуживал приличного сазана, либо разочарованно вытягивал пустую снасть. Если попадалась добыча, толпа зевак и собратьев по крючку завистливо обсуждала ее достоинства и недостатки.
В детстве мы ловили карасей руками в кочкарниках и заливах Дарги, Тунгуски и протоки Кривой, рыбачили на Сухой, Бешеной и Пемзенской протоках левого берега. А зимой я иногда с пешней и махалкой выходил на лед Амура напротив нынешнего стадиона, правда, не всегда возвращался с «хвостами». Эх, где вы, былые времена?
Проходная рыба издавна кормила аборигенное население Амура, была его «хлебом». Археологические находки говорят о том, что рыболовство было одним из наиболее развитых промыслов на Амуре и его притоках в древности и в Средневековье. И не только развито, но и оснащено отличными рыболовными принадлежностями собственного производства.
На первом месте у древних рыболовов были сети и невода - разнообразные грузила, сделанные из плоских галек, сланца и обожженной глины, красноречивые свидетели этого. Самыми простыми были галечниковые: оббил одну гальку другой - и готово. Скопление из двенадцати таких грузил было найдено в размыве поселения польцевской культуры раннего железного века на левом берегу Амура, напротив села Сарапульского. Другие каменные грузила были с перекрещивающимися канавками. А в неолитических памятниках есть большие базальтовые грузила-гири для ставных сетей.
В могильниках и на поселениях покровской культуры встречаются керамические грузила-кирпичики ручной лепки. Канавки для крепления нижнего подбора сети у них прорезались до обжига ножом. Более совершенными стали грузила-кирпичики, производство которых унифицировали: их выдавливали в специальной деревянной пресс-форме. Это было уже поточное производство, гарантирующее одинаковый вес и размеры.
На поселениях и могильниках встречаются грузила-оливки или цилиндрические со сквозным каналом. Для сетей они не использовались, только для донных удочек-закидушек. Леса свободно скользила через отверстие, обеспечивая более дальний заброс. И в то же время грузило не мешало ловцу чувствовать подход рыбы. Были, конечно, и поплавочные удочки.
Наблюдательность и природная смекалка привели к изобретению рыболовных блесен. Это были крючки с плоским расширенным цевьем, отшлифованным до блеска. У других крючков на цевьё наплавляли свинцовый или оловянный грузик. Такие блесны служили для ловли или «потягом», или «навесом». В первом случае длинным удилищем забрасывали и подтягивали к себе блесну, а во втором - ловили с лодки или из-подо льда. Для лучшей «игры» лопаточка таких блесен отгибалась под углом 80-90 градусов.
В 1984 году в размыве берега могильника в протоке Быстрая один из моих замечательных помощников Саша Мардюк нашел бронзовую рыбку-блесну. У этой небольшой (22 мм длина и 12 - толщина) «травоядной» рыбки два глазка, приоткрытый рот с пухлыми губками и по две врезные жаберные щели с каждой стороны. Сердцевина - стальной крючок с лопаточкой. Эта блесна - единственная в мире.
Конечно, стреляли рыбу из лука и мастерски били острогами. Ловили и плетеными прутяными ловушками - типа нынешних мордуш или вентерей.
Наверное, было бы интересно испытать: насколько же уловисты древние крючки и блесны сейчас?
Ю. ВАСИЛЬЕВ, кандидат исторических наук.
Количество показов: 529