Тот Новый 1972 год предстояло встретить далеко от дома, под водой, в автономке. В конце декабря К-19 под покровом полярной ночи тихо, в режиме полного радиомолчания, отдала швартовые, вышла из базы, покинула Кольский залив и подошла в район погружения.
Задраен верхний рубочный люк. Заполнены концевые цистерны. Звучит команда: «Принять главный балласт!» И вдруг Хиросима на ровном киле камнем идет ко дну. 30, 50, 70, 100 метров. Командир дает команду аварийно продуть главный балласт. Командир БЧ-5 срочно проверяет расчеты дифферентовки. Ошибки он не находит, но приказывает начать откачку из уравнительной цистерны. Трюмный запускает помпу, через пару минут следует его доклад: «Помпа не берет». Значит, уравнительная пуста. Другого индикатора, кроме режима работы помпы, в штатном режиме не предусмотрено.
Командир повторяет погружение. Та же картина. Хиросима ошалело набирает глубину. Под килем метров 400-500. Даже если провалимся, прочный корпус может выдержать, но кто нас будет искать? Сеанс связи только через месяц, да и то в случае необходимости по команде ГКП. А до этого считается, что все идет нормально. Перспектива не для слабонервных.
Командир уже наготове и на 80 метрах дает команду продуть главный балласт. Хиросима вылетела на поверхность. Воздух высокого давления частично израсходован. Трюмные догадались вручную щупом дополнительно проверить уравнительную цистерну. Она под завязку оказалась заполненной водой. Снова запускается помпа, но она воду не откачивает. Трюмные центрального поста во главе с командиром дивизиона живучести БЧ-5 проверяют помпу, ищут причину и, наконец, находят. В трубопроводе между цистерной и помпой внизу обнаруживают дыру, которая снаружи не просматривается. Потому помпа засасывает воздух и воду не берет. Трубу заменить возможности нет, нужен ремонт старым испытанным способом: слой плотной ткани, слой эпоксидной смолы, и так несколько слоев. Ожидание тягостное, несколько часов тянутся, как вечность, ведь смола должна застыть.
Какие только мысли не посетили в эти часы Лейтенанта. Третья автономка началась неуклюже. Хотя Хиросима, кажется, вновь выдюжила. Сейчас рану «залижут» - и вперед. Но с такими трубами командир будет вынужден осторожничать, избегать больших глубин погружения, а ведь это иногда лучший способ обеспечить скрытность или увеличить дальность шумопеленгования - гидрология диктует свое. Однако назад хода нет. Лодка вышла на боевое дежурство, на нее рассчитывает Верховное главнокомандование: в составе стратегических сил немедленной готовности должна обеспечить пуск своих ракет в любой момент.
Наконец уравнительная заполнена ровно настолько, чтобы плавучесть оказалась близкой к нулю. Погружение на этот раз прошло нормально. Теперь только вперед, точно обозначенным маршрутом, с максимально возможной скрытностью, но уже ограниченной глубиной погружения из-за отремонтированного вручную трубопровода.
Пожар в девятом отсеке
Пожар в девятом отсеке
Скромно отметили Новый год. Даже маленькую елку нарядили в кают-компании. Отплавали январь в заданном районе, в середине февраля легли на обратный курс. Хиросима вела себя образцово. Все давно жили возвращением домой, встречами с любимыми, родными и близкими. Оставалась до этих приятных и понятных любому подводнику мгновений всего, максимум, пара недель.
Под утро 24 февраля Лейтенант стоял в свою смену на центральном посту вахтенным офицером, старпом - вахтенным командиром, командир БЧ-5 - вахтенным механиком. Таким составом дважды в сутки по четыре часа и несли службу уже больше 50 суток. Казалось, успели вспомнить и рассказать друг другу все анекдоты, нехитрые житейские истории, раскрыться друг перед другом, стать ближе и, быть может, даже роднее.
Вдруг резко запищал вызов «Каштана» - системы внутрикорабельной связи. Загорелась лампочка девятого отсека. «Есть девятый!» - только успел сказать командир БЧ-5. «Пожар в девятом отсеке», - донесся из динамика крик. Командир БЧ-5 немедленно нажал сигнал аварийной тревоги и объявил о пожаре в девятом отсеке, одновременно докладывая об этом командиру.
Поступили доклады из отсеков о готовности по аварийной тревоге. Командир БЧ-5 подключил на постоянную связь девятый отсек, запрашивал обстановку, где и что горит. Из динамика доносились только крики. Через две-три минуты прекратились и они.
В первый отсек пошла команда о включении системы пожаротушения, но она не сработала, пена в корму не поступала. Потом старшину девятого отсека найдут рядом со шлангом для тушения пожара, откуда он, очевидно, ждал спасительной пены, но дождаться ему не было суждено. Да и уверенности, что допотопная система способна потушить серьезный пожар в отсеке, где масса пожароопасных предметов, вовсе не было.
На центральный пост влетел командир, быстро велел боцману всплывать на перископную глубину. Лейтенант с командиром поднялись в рубку. Хиросима послушно шла на поверхность. Подняли перископы, антенны. Горизонт был чист, но океан штормил. Уже прекратились доклады из восьмого и седьмого отсеков. Компенсирующие решетки реактора опущены до конца, прекращая реакцию. Хиросима потеряла ход. В корме из последних сил подводники боролись за ее живучесть ценой своих жизней, но докладов центральный пост уже не получал.
Лейтенант получил приказ Командира спуститься в отсек и подготовить к передаче по дальней связи аварийный сигнал «Пожар на борту» и координаты - нужно было подстраховать молодого командира БЧ-4. Требовался его опыт в организации связи с берегом. Штурман передал в радиорубку координаты по счислению. Радисты быстро набили сигнал, проверили. Передали первый раз. Не получилось. Но лишь после пятой передачи получили подтверждение. Это была первая победа, о нашей беде теперь знают на Большой земле, а значит, примут все меры.
Командир дал команду продуть главный балласт, продуть концевые цистерны. Хиросима послушно всплыла в надводное положение, еще больше подставив свои борта свирепому океану.
Серый бескрайний океан окружал лодку. В перископ было видно, как тяжелые, грозные волны наваливались на ее неподвижное тело. Лодка без движения повиновалась стихии и ничего не могла противопоставить ей, кроме своей прочности и мореходных качеств, заложенных конструкторами и строителями.
«Отдраить верхний рубочный люк», - приказал Командир. И тут случилось непредвиденное... Лейтенант привычно поднялся по трапу, попытался провернуть кремальеру крышки верхнего рубочного люка - тщетно. Люк не открывался. Кремальера не поддавалась. Проверенный годами механизм не двинулся. Попросил кувалду. Юбка верхнего рубочного люка не давала возможности размахнуться и нанести сильный удар. Чувствовалось, что все усилия напрасны. На помощь прибыл старпом, вдвоем попытались сдвинуть запор, но результата не было. Растерянно смотрели друг на друга, пытаясь понять, в чем дело. Старпом вспомнил, что после первого погружения через люк капала вода. А в рубке была оборудована курилка, установлены необходимые фильтры для очистки воздуха, и это место было излюбленным для многих курильщиков, особенно после приема пищи, потому что разрешалось одновременно находиться в ней не более пяти - шести человек. Разумеется, курящий старпом не мог смириться с тем, что в рубку капает вода, и при первом же всплытии на перископную глубину легонько кувалдой подбил кремальеру. Вода перестала капать, курильщики были в восторге. Оказавшись в надводном положении, на верхний рубочный люк перестал давить снаружи столб воды в 10-12 метров, и провернуть запор стало невозможно. Это пытались сделать еще несколько самых крепких моряков. Тщетно.
Георгий Перов. (Продолжение в следующих номерах.)
Количество показов: 420