Сегодня мы начинаем публикацию пока еще не изданной книги. Рукопись представил редакции капитан первого ранга Георгий Борисович Перов, служивший в свое время на легендарной советской лодке К-19, той самой, героический экипаж которой прославили недавно американские кинематографисты, снявшие художественный фильм о происшедшей на лодке катастрофе. Авария ядерного реактора К-19 в 1961 году унесла жизни восьми подводников, многие получили большие дозы облучения... Уникальность этой непотопляемой лодки в том, что катастрофы и аварии сопровождали ее и в последующие годы. И каждый раз экипаж подводников спасал и лодку, и себя.
Книга Перова рассказывает об отдельных эпизодах драматической судьбы первого нашего подводного ракетного атомохода, прозванного подводниками после случая 1961 года Хиросимой. Но главные воспоминания автора относятся к 1969-1972 годам, он рассказывает о тех событиях, свидетелем и участником которых был. Это и легло в основу книги, которую выпускает в свет одно из хабаровских издательств.
Георгий Борисович согласился ответить на вопросы нашего корреспондента, эта беседа предваряет публикацию отрывков из его будущей книги.
- С чего начался ваш путь в море?
- После окончания средней школы в подмосковном Подольске военкомат предложил мне учиться в одном из московских военных училищ. Набравшись нахальства, я посмел отказаться от предложенного и попросился в другое училище - радиоэлектроники им. А.С. Попова в г. Петродворце. Мне сказали, что разнарядки туда нет. И я ушел. Все же через пару недель меня снова пригласили в военкомат и сказали: «На тебя пришла разнарядка, собирайся, надеемся, что твой рост не подведет (он у меня 192 см)». Я поехал, поступил без проблем. В 1969 году окончил это училище, после чего и проходил службу на Северном флоте - на атомных подводных лодках стратегического назначения, был командиром БЧ-4 (боевая часть связи), начальником радиотехнической службы, а затем помощником командира.
У меня была специальность «военный инженер по радиоэлектронике» со специализацией «радиоэлектронное вооружение подводных лодок» и звание «лейтенант». Факультет я оканчивал подводный. Рост, как видите, не помешал, наоборот, он меня часто выручал.
- Почему вас потянуло на Северный флот?
- Флот этот мне был знаком по практике, начиная с первого курса. Да, суровый климат, да, нелегкая служба, но все это манило. К тому же Северный флот тогда активно перевооружался, туда шли современнейшие корабли, подлодки, оборудование. Поступали новейшие и атомные подводные ракетоносцы 667 проекта, служить на них мечтал каждый выпускник нашего училища. Вот поэтому я и оказался в Гаджиево. Но начал свою службу на К-19.
- К тому времени эта лодка пережила катастрофу в 1961 году: аварию ядерного реактора пришлось ликвидировать в открытом океане. Ведь не случайно после этого лодку окрестили Хиросимой - по известной аналогии. Казалось бы, от лодки с такой репутацией лучше быть подальше...
- Видите ли, аварии, катастрофы, гибель подлодок, к сожалению, не такая уж редкость. Хиросима (давайте будем употреблять этот образ без кавычек) побывала в разных переделках. И все их выдержала. Вокруг нее складывались свои легенды. Не случайно ее история привлекла внимание американских кинематографистов, которые называли ее «творящая вдов». И в самом деле, тогда погибло восемь подводников. А ведь К-19 был головным атомным подводным ракетоносцем страны, который только в 1991 году был выведен из боевого состава.
- В вашей будущей книге рассказано об одной из трагических аварий на К-19 в 1972 году. Как вы там оказались, что собой представлял головной атомоносец?
- К-19 была заложена на заводе в Северодвинске в октябре 1958 года. Строилась она, как и другие отечественные атомные подлодки, по двухкорпусному типу. Прочный корпус разделялся на десять отсеков. При длине 114 метров и ширине 9,2 метра водоизмещение составляло 5300 куб. метров. Предельная глубина погружения 300 метров. Главная энергетическая установка атомохода мощностью 35000 л.с. включала два водоводяных реактора и два турбозубчатых агрегата. Помимо трех баллистических ракет, лодка имела торпедное вооружение.
8 апреля 1959 года состоялся ее спуск со стапелей, но день ее рождения был омрачен неприятным для любого корабля случаем. Традиционная бутылка шампанского не разбилась с первого раза о форштевень лодки. Это испортило настроение участникам церемонии. Так впервые и навис над ней какой-то рок. Несуразности сопровождали лодку во время испытаний. Например, во время швартовых испытаний был выведен из строя один из реакторов. Ввод лодки в боевой состав задержался на длительный срок. Словом, К-19 рождалась в муках, в спешке, других факторах, характерных для тогдашней «гонки вооружения». Американцы ведь наступали и опережали своими подлодками, а нам тоже хотелось быть первыми.
Первыми и оказались, но в другом смысле. С К-19 печально связана первая ядерная авария, приведшая к гибели моряков во время крупномасштабных учений «Полярный круг». Тогда сработала аварийная защита реактора левого борта. Как это происходило, каким было поведение советских подводников, отдавших свои жизни ради товарищей - все это привлекло внимание американских кинематографистов. Мне их фильм понравился, и я не был в числе тех, кто с ним не согласился. Все там было, как говорится, на месте: поведение, форма и даже орденские ленточки.
А первая моя встреча с К-19 была такой. Я увидел ее у пирса вблизи от берега. На первый взгляд она показалась мне маленькой, щупленькой. Это потом я узнал, что она длиннее футбольного поля, а высота ее рубки выше трехэтажного дома.
- У вас есть сувенир из Хиросимы, как он выглядит? Откуда взялся?
- Первый мой выход в море на К-19 стал для меня жестоким испытанием. Было это спустя два месяца после того, как я на ней появился. В ноябре 1969 года экипаж в нейтральных водах отрабатывал элементы движения под водой. И вот в семь утра К-19 ощутила резкий толчок, похожий на удар. Приборы, между тем, ничего не зафиксировали. Лодка аварийно всплыла. Никаких повреждений мы не заметили, она шла на прежней скорости. Что тогда произошло и почему тот удар не зафиксировали приборы, разбиралась в этом солидная комиссия. К счастью, разобралась объективно, не без моей помощи.
Когда лодка пришла на базу и отшвартовалась в Гаджиево, сойдя на пирс, мы увидели, что носовые обтекатели гидроакустических станций искорежены, превратились в гармошку, форштевень смят. Уже тогда мы не стали исключать вероятность столкновения с иностранной лодкой.
Но откуда нам было знать тогда, что на пути К-19 оказалась ее соперница, атомная подводная лодка американцев «Гетоу», которая давно следила за ней, изучала ее. Лодки столкнулись и разошлись, получив не очень опасные для их жизни повреждения.
Когда К-19 стояла в ремонте, я взял в руки кусок нержавеющего обтекателя со стальным ребром. Он и стал сувениром, памятью о моем первом подводном крещении.
- То, что произошло с К-19 в феврале 1972 года, что случалось с ней раньше, долгие годы хранилось под грифом «секретно». Настало время об этом рассказать, полагаю, наши читатели с интересом прочтут публикацию в газете. А что было после аварии, как судьба сложилась, Георгий Борисович?
- Оставшихся в живых отправили в отпуск, почти все офицеры отдыхали в одном месте. После мы собрались у могилы Левы Цыганкова в Севастополе, помянули... А на флот я больше не вернулся, началась моя другая жизнь, о которой рассказывать пока рано. Службу продолжал в Генштабе Вооруженных сил в Москве, сложная и интересная служба военно-морского офицера завершилась в Хабаровске в 1991 году - в чине капитана первого ранга я вышел в запас. После этого руководил коммерческими структурами, занимался банковским бизнесом. Сейчас работаю преподавателем в Дальневосточном филиале Московского университета потребительской кооперации. Мой предмет - международные экономические отношения и внешнеторговые операции.
- У вас четверо сыновей, кто-нибудь из них повторил отцовскую профессию подводника?
- Нет. Но старший сын Максим полтора года служил на том самом Северном флоте.
- 32 года и вы, и другие подводники с К-19 молчали, соблюдая военную тайну. Все же, что побудило вас сесть за письменный стол и написать мемуары моряка?
- Почему стал писать? Подтолкнул меня, конечно же, печальный случай с «Курском», а подзадорил американский фильм. Он меня поразил, знаете чем? Это ведь их, американский, кинорассказ о героизме наших подводников. Они захотели нас прославить. Почему же мы замалчиваем о том, что и как было на той же К-19? И еще одно меня подгоняло - наша лодка пока еще цела, но ее пытаются разрезать на металлолом. Ассоциация подводников Гаджиево борется с такими намерениями и предлагает, отстаивает идею создания в нашей лодке музея в память о всех погибших в мирное время подводниках. А их - более 600 человек. В голове, в душе моей созрело это сознание долга: я обязан рассказать, как все было, что тогда произошло, хотелось вспомнить всех ребят, назвать их, сказать им спасибо.
Хотел бы подчеркнуть вот что. Возможно, кто-то напишет (или уже пишет) свою книгу о пожаре на К-19, и она будет отличаться от моей. Это естественно, в моей рукописи - мое видение тех давних событий, людей, их поведения. Именно я видел таким образом случившееся, находясь все время рядом с командиром лодки, капитаном второго ранга Кулибабой. Это мой взгляд на происшедшее, моя оценка.
Думал, мучился вопросами: почему же до сих пор тонут, взрываются наши подлодки, почему повторяются всякие печальные несуразности, как и 40, 30 лет назад? И почему нам никто никогда не говорит, что произошло и почему?
Беседовал Александр ЧЕРНЯВСКИЙ.
Количество показов: 599