(Продолжение. Начало в номерах за 5, 6.11.2003 г.)
Сложнее было понять, почему погибли люди в двух соседних отсеках. Ведь, когда ежедневно при утренних осмотрах проверялась герметичность отсеков, замечаний не было. Для всех было ясно, что причина одна: отсеки седьмой, восьмой и девятый между собой не были герметичны, поэтому или весь кислород ушел в девятый или из девятого проник угарный газ. Хотя межотсечные переборки по тревоге были задраены. Но через эти отсеки проходят две линии вала от турбогенераторов до гребных винтов. Нигде в наставлениях или рекомендациях по борьбе за живучесть на этих конструктивных недостатках 658-го проекта не заострялось внимание. «Хиросима» открыла глаза на эти особенности, но цена оказалась слишком великой.
Вставал вопрос: почему в аварийных отсеках личный состав не успел включиться в ИПы или ИДА? Вероятно, потому, что в положениях по борьбе за живучесть, в том числе при пожаре в соседнем отсеке, не предусматривалось немедленное самостоятельное использование индивидуальных дыхательных аппаратов.
Наконец, пожалуй, самое важное. Главное при борьбе с огнем на подводной лодке - герметизация отсека и, таким образом, локализация пожара. Без притока воздуха пожар самоликвидируется, и достаточно быстро. Так оно фактически и произошло на «Хиросиме», с одним только исключением. Пожар, вероятно, подпитывался воздухом из трех отсеков и кислородом, выделяемым регенерацией. Нельзя было исключать вероятность поступления воздуха в девятый отсек из разорвавшегося трубопровода кормовой группы системы воздуха высокого давления в 200 атмосфер. Но тогда в нем должно было быть такое избыточное давление, которое переборки могли выдержать с трудом. На герметичность при таком давлении они не рассчитаны и никогда на этот счет не проверялись. Число жертв, очевидно, могло быть значительно меньше, будь ее конструкция по герметичности рассчитана на такие экстремальные ситуации, как пожар в кормовых отсеках. А ведь если отсеки не герметичны по воздуху, где гарантии, что при поступлении воды в один из них не будут затоплены смежные?
Никто таких гарантий дать не мог. Но подобное развитие событий должны были предвидеть те, в чьих руках оказалась «Хиросима» в тот зимний день посреди открытой Атлантики. В первую очередь командир. И он это понимал, как никто другой, приказав загерметизировать все кормовые отсеки.
Наедине со стихией
Незаметно клонился к исходу день, казавшийся таким продолжительным. Смеркалось. Сигнальщики на горизонте увидели самолет, опознав в нем американский «Орион». Эти противолодочные самолеты ВМС США чувствовали себя хозяевами в открытой Атлантике и постоянно контролировали обстановку в районе. Облетев несколько раз «Хиросиму» и помахав крылами, «Орион» дал понять, что заметил ее. Непрошеному гостю сигналами дали понять, что на борту все в порядке, в помощи не нуждаются. Тогда, в разгар «холодной» войны, это было немыслимо: просить помощи у «вероятного противника».
Лейтенант доложил командиру об обстановке с провизией - это его прямая обязанность. Из съедобного, не требующего приготовления, сохранились запасы рыбных консервов ограниченного ассортимента, немного фруктовых соков, проспиртованный белый хлеб в герметичных пакетах и питьевая вода, пока без ограничения. Выбор был невелик. Больше всего было консервов «Осетр в собственном соку». На исходе напряженного дня, потребовавшего столько энергии и нервного напряжения, банка осетрины с проспиртованным противным хлебом казалась лакомством. Но уже через пару дней на лейтенанта одновременно с пониманием, но и с некоторой ненавистью смотрели глаза офицеров и матросов, когда он объявлял, что на обед опять осетр, хоть он и в собственном соку. Непрогретый хлеб стал быстро вызывать отвращение, несмотря на наличие в его составе неуловимого спирта.
Океан, казалось, был полон решимости поглотить «Хиросиму» с ее обитателями. Шторм усиливался, нагоняя одну за другой волны на беспомощный корпус подлодки. Их высота и мощь были такими, что угрожали накрыть «Хиросиму» полностью. Тогда вода через открытый верхний рубочный люк могла хлынуть в центральный пост, в конце концов, залить отсек. Откачать ее было бы нечем. Задраить надолго верхний рубочный люк нельзя было - это единственный путь свежему воздуху для людей, сосредоточенных в четырех носовых отсеках. Нижний люк шахты «Самум» был уже надежно задраен, хотя верхний срез шахты был на несколько метров выше верхнего рубочного люка, к которому не-отвратимо подбирались волны. По приказу командира у верхнего рубочного люка выставлялась вахта.
Дождавшись своей очереди, лейтенант облачился в химкомбинезон, достаточно просторный даже для его роста, надел шапку с кожаным верхом, затянул все, что можно, так, чтобы открытым оставалось только лицо. Застегнул непривычный для подводника монтажный пояс, разобрался, как на нем устроены карабины, крепящие цепи. Проверил экипировку своего вахтенного матроса и полез в рубку.
В борьбе с беспощадной стихией незаметно пролетел час вахты лейтенанта. Смена пришла вовремя. Сдача вахты была короткой. Можно было спускаться в центральный пост, снять комбинезон. Сушить одежду негде. Собственное тело было единственным источником тепла, но и оно подчас отказывало, поддаваясь ознобу. Лейтенант получил право отдохнуть, хотя за напряжением и изнурительной работой сон отступил.
Пожевав рыбных консервов с противным проспиртованным хлебом, запив этот завтрак холодной водой, лейтенант попробовал устроиться на ночлег. На койках, расположенных вдоль корпуса, удержаться было практически невозможно, из-за качки всякий раз сваливался на пол. Лежа на поперечной койке, он оказывался то на ногах, то полностью на голове, но внутри койки. Усталость взяла свое. Укрывшись парой сухих одеял, надев чужую меховую шапку и немного согревшись, лейтенант погрузился в тревожный сон...
Прошло около четырех часов. Он проснулся от нестерпимой боли - шея не слушалась. Качка сделала свое дело, но ее амплитуда явно уменьшилась. Утром море немного утихло, но не настолько, чтобы можно было расслабиться. Ничто не предвещало конца шторма.
Командир с главным механиком обсуждали, что делать дальше. С ними постоянно находились заместитель командира дивизии и замполит. Связь с десятым отсеком была достаточно устойчивой, воздух поступал исправно. Наши товарищи держались молодцами. Командир вызвал штурмана и велел дважды в сутки определять местоположение лодки любыми возможными способами. Штурман, один из старших и самых опытных командиров, начал было объяснять, что гирокомпасы стоят, радионавигация не работает и он не сможет определиться. Лейтенант заметил, как блеснули глаза командира. Лишь на секунду на центральном посту возникло замешательство. Штурман нырнул в свою рубку, через несколько секунд появился назад с секстантом и готовностью определять место хоть ежечасно, были бы звезды или солнце.
Георгий Перов. (Продолжение следует.)
Количество показов: 433