Хабаровское краевое объединение профсоюзов отмечает 55-летие. Два года ваши, уважаемые читатели, права в этой организации по-своему отстаивал автор этих строк. То есть, как принято нынче говорить, занимался профсоюзным пиаром.
...Предложение возглавить создаваемый в конце 1989 года в крайсовпрофе пресс-центр было для меня полной неожиданностью. Добрый десяток лет до этого я по мере сил и способностей пропагандировал здоровый образ жизни на страницах «Тихоокеанской звезды», а о профсоюзах, в принципе, знал всего три вещи. Первая - раз в неделю у тебя из зарплаты высчитывают один процент, за что ты имеешь полное право потребовать в месткоме подарок к Новому году для своего ребенка или путевку. Вторая - КПСС, следуя заветам великого Ленина, считала профсоюзы «приводным ремнем партии». Наконец, я слышал, что та же самая партия почему-то называла этот свой «ремешок» школой коммунизма.
...Долго мучиться над вопросом, правильно ли я поступил, не пришлось. Я оказался в крайсовпрофе, как сказали бы в таких случаях пламенные публицисты, на переломе - в самый канун отчетно-выборной конференции. Шел январь 1990 года, и на этой дате просто необходимо заострить внимание. Если прежде на подобных мероприятиях все было расписано, вплоть до запятой в проекте постановления, то в начале «революционных» 90-х годов все выглядело иначе. Помнится, прибывший на эту конференцию в качестве «смотрящего» заведующий пресс-центром ВЦСПС и, стало быть, мой будущий столичный шеф Евгений Арапов за день до нее выпытывал у руководителей орготдела и наиболее авторитетных председателей отраслевых профсоюзов, каковы шансы на переизбрание у тогдашнего председателя крайсовпрофа Евгения Грицая и единственного его конкурента - «простого» секретаря крайсовпрофа Михаила Затеева. «Грицай наберет две трети голосов, - прогнозировали тамошние оракулы, - и будет неплохо, если «черных шаров» у него наберется достаточно. Может быть, тогда он чуть поумерит свои авторитарные замашки».
Не скрою, мне было любопытно, насколько оправдается этот прогноз. Конференция, между тем, пошла по непредсказуемому сценарию. Затеев, которому отводилась роль этакой «овечки черной шерсти», которая должна оттенить совершенство его прямого начальника, неожиданно набрал больше голосов, нежели бесспорный фаворит. На мой взгляд, этому способствовала и довольно неуклюжая агитация за действующего председателя. Один из тогдашних краевых начальников торговли при обсуждении кандидатур, к примеру, выдал следующий пассаж: «Михаил Яковлевич (речь шла о Затееве. - Авт.), конечно, очень хороший человек и специалист, но... Не орел!». Сторонник Грицая, скорее всего, при этом имел в виду потенциал управленца и отсутствие должного опыта, но аудитория, по-моему, восприняла это буквально: невысокий Затеев внешне явно проигрывал мощному оппоненту, и зал, посчитав такой намек запрещенным приемом, недовольно загудел. Возможно, такие вот мелочи и предрешили неудачный для Грицая исход выборов. Кстати, об итогах голосования он, по всей видимости, узнал еще до их оглашения, потому что в разгар работы конференции встал из-за своего места в президиуме и покинул сцену.
Хотя немало коллег обоих аппаратчиков тогда утверждали, что на пользу хабаровским профсоюзам неожиданный исход конференции не пошел (дескать, новоиспеченному лидеру не хватало необходимой на этом посту жесткости), на мой взгляд, новые экономические и политические условия, в которых оказалась страна, требовали и руководителей нового типа. Ну а то, каким жестким он может быть, Затеев доказал в памятные августовские дни 1991 года. Именно профсоюзы, когда исполнительная и представительная ветви краевой власти с риском окончательно «потерять лицо» неприкрыто выжидали, в чью же сторону качнется маятник трехдневного политического противостояния в столице, вывели в Хабаровске людей на многотысячный митинг в защиту демократии и свободы.
Пардон, то был не митинг, а «собрание трудовых коллективов». Так попросил называть это действо сам Затеев накануне того экстраординарного события. По той простой причине, что митинги в рабочее время тогдашние законы проводить запрещали, а вот собрания трудовых коллективов - нет. Помнится, тогда подумалось: такое в стране творится, а люди еще заботятся о легитимности своих действий...
Между тем, знание законов и эффективное использование этих знаний и было основным инструментом в деятельности профсоюзов. Специалисты крайсовпрофа, по крайней мере в то время, напоминали героя Брюса Уиллиса из «Крепкого орешка», случайно оказавшегося в захваченном террористами небоскребе и сломавшего в итоге все их коварные планы. То есть они были тем самым «гвоздем в заднице», если уж пользоваться выражениями того симпатичного «копа», у тех, кто в смуту начала 90-х годов не прочь был поймать свою «золотую рыбку» в этой мутной воде.
Естественно, такие профсоюзы, менее всего похожие на «школу коммунизма» и «приводной ремень», недолюбливали ни те самые «рыбаки», ни новая власть. Вспоминаю, как своеобразно освещала перипетии I съезда профсоюзов России, на котором мне довелось побывать, газета «Известия» - тогда еще орган Верховного Совета СССР. «Ведомственную» принадлежность подчеркиваю не случайно: аккредитованные на профсоюзном форуме корреспонденты акцентировали свое внимание не столько на решениях съезда, сколько на таких деталях, как меню буфетов (дескать, защитники обездоленных сами едят бутерброды с красной икрой), аплодисменты Полозкову (тогдашний лидер российских коммунистов в стремительно «демократизирущейся» стране считался одиозной фигурой) и прочих несущественных мелочах.
Конечно, умный человек легко мог уловить элементы шулерского передергивания фактов. В самом деле, меню кремлевских буфетов к профсоюзному съезду не составляли специально, оно было таким же, как и в дни съездов народных депутатов, которым «Известия» посвящали целые полосы. Да и аплодировали профсоюзные функционеры и активисты отнюдь не Полозкову, как выдающейся личности, а тому, что лидер партии говорил на том самом съезде... Но газета своих читателей за соображающих людей, видимо, тогда не считала...
Словом, у меня была лишняя возможность убедиться в справедливости меткого замечания писателя Леонова, что лучшие сорта лжи готовятся из полуправды.
Но это - столичные страсти. В родных палестинах подобных примеров тоже хватало. Помнится, наш пресс-центр подготовил для краевой газеты острый материал о квартирных махинациях. В той статье, между прочим, упоминались достаточно крупные в крае фигуры. Она должна была выйти в определенный день, и я, будучи в редакции, даже видел ее в полосе. Каково же было наше удивление, когда в завтрашнем номере этой публикации... не оказалось. Попытка выяснить причину у тогдашнего главного редактора породила только улыбку: тот в телефонной беседе сообщил, что материал был снят после звонка в редакцию некой судьи: дескать, в той ситуации надо еще разбираться. На закономерный вопрос, кто это был, главред простодушно ответил: «Она не представилась».
Вы поверите, что неизвестный аноним способен снять с очередного газетного номера какую-либо заметку? Этот пример я привел лишь для того, чтобы показать, через какие заслоны иной раз приходилось пробираться профсоюзам в отстаивании справедливости и законности.
Сотрудники пресс-центра крайсовпрофа по мере возможностей информировали о его деятельности жителей края. До сих пор помню собственные материалы той поры: «Ушли на рынок. И не вернулись...» (о перестройке работы профсоюзов в условиях нарождающейся рыночной экономики), «Еще одна очередь - у биржи труда» (безработица уже стала проявляться, как явление), «Варианты квартирообмана» (еще один случай с жилищным жульничеством высокопоставленных руководителей)...
Сейчас профсоюзы освободились от многих действительно не свойственных им функций, а занимаются в основном тем же, чем их коллеги во всем цивилизованном мире: добиваются, чтобы у членов профсоюза были работа, надлежащие для нее условия и достойная оплата этого труда. Хотя часть прежних забот «школы коммунизма» все-таки еще осталась. Как сказал во вторник на пресс-конференции, приуроченной к юбилею краевого объединения профсоюзов, его нынешний председатель Владимир Бондаренко, они охотно отказались бы, к примеру, от хлопот по организации отдыха трудящихся или досуга детей, других подобных вещей, если бы у работающего человека уже сегодня была такая зарплата, на которую можно купить любую путевку себе или детям, приобрести квартиру и так далее. Но до этого в нашей стране пока далеко.
Кстати, на той пресс-конференции я попросил лидера профсоюзов края назвать самую большую удачу и неудачу этого общественного объединения за последние 12 лет (все-таки современная Россия ведет отсчет своей новейшей истории именно с 1991 года). На взгляд Бондаренко, они могут гордиться прежде всего тем, что в это смутное время сумели сохранить боеспособную организацию с солидным членством в 250 тысяч человек. Ну а самой большой неудачей он считает тот факт, что у некоторых членов профсоюза до сих пор не изжиты иждивенческие настроения, которые хорошо иллюстрирует знакомый многим вопрос: «А что профсоюзы могут мне дать?».
Как отвечать на него? Я бы отшутился, что «дать» могут девочки, стоящие вдоль Тверской в столице или напрягающие командированных телефонными звонками в московских или хабаровских гостиницах, а профсоюзы должны помогать людям в отстаивании их законных прав. Но это, согласитесь, лучше не говорить, а делать.
В этом смысле очень показателен пример, который привела на упомянутой пресс-конференции заведующая отделом крайпрофобъединения Тамара Гормашова (к слову, она работает здесь уже 35 лет!). Три года назад она и ее коллеги защищали интересы хабаровских транспортников в Верховном суде Российской Федерации после того, как краевой суд признал их забастовку незаконной. И вышестоящая инстанция отменила то сомнительное решение краевого суда, признав действия наших транспортников правомерными.
Так получилось, что после этого на пресс-конференции одним из журналистов был задан вопрос о действиях крайпроф-объединения в связи с нынешней забастовкой работников Комсомольского-на-Амуре аккумуляторного завода. Тут же выяснилось, что постоять за рабочих на этом предприятии, в общем-то, некому: с подачи наиболее горячих голов профсоюзная организация на этом заводе в свое время была ликвидирована. Видимо, задававших тот самый сакраментальный вопрос: «А что профсоюзы нам могут дать?» - на комсомольском аккумуляторном тогда оказалось слишком много...
Геннадий ГАПОНОВ.
Фото из архива ХКОП.
Количество показов: 594