Почти два года судьи одного из мировых районных судов Хабаровска недобрым словом поминают сексуальную революцию.
В августе 2002 года одна семейная пара подала заявление на развод. Дело, в общем-то, обыденное. И на первый взгляд оно представлялось достаточно простым: жена не собиралась предъявлять никаких прав ни на благоустроенную квартиру новой планировки в центре города, ни на прочее имущество. Единственное, на чем она настаивала, была опека над дочерью.
И, тем не менее, стандартная схема, по которой ребенок остается с матерью, а отец может видеться с дочкой в любое время, благо новое жилье матери оказалось почти по соседству, получила резкое неприятие со стороны отца. Общение с девочкой по принципу 50/50 его не устраивало. Отец настаивал на собственной опеке над ребенком. И тут суд пришел в замешательство. Во-первых, далеко не каждый отец, к сожалению, стремится принимать столь активное участие в жизни своего ребенка. Во-вторых, он заявил, что воспитание ребенка женой может негативно сказаться на половой ориентации девочки.
Его попросили объяснить свое заявление. Так и выплыло, что разводиться Петровы решили не потому, что не сошлись характерами. На самом деле жена ушла от него к другой женщине. Судьи дружно схватились за голову: ранее они с такими делами не сталкивались. Судья даже предложила оставить ориентацию неверной жены за рамками разбирательства. Благо квартира у них теперь двухкомнатная, и девочка будет жить в отдельной комнате. На что отец возразил, что комнаты смежные, и девочка вполне может стать свидетельницей того, что может сильно повредить ее психике.
Поначалу отрицавшая свое влечение к другой женщине Анна тут же перешла в атаку, утверждая, что у нее интерес лишь к одной женщине - к Марине, с которой она живет. Остальные оставляют ее равнодушной, к тому же ранее она интересовалась только мужчинами и дочери вовсе не собирается внушать, что женщины в любви предпочтительнее сильной половины. Да и у Марины есть семнадцатилетняя дочь, которая встречается с парнем. Так что нет никаких причин подозревать, будто Света изменит ориентацию под влиянием матери.
Что интересно, познакомились женщины именно с невольной помощью обманутого супруга - Михаила. Именно он пригласил на какое-то семейное торжество руководительницу своей фирмы, которая впоследствии превратилась в соперницу. По словам Анны, муж не только не препятствовал связи, но и оказывал пассивное содействие. Поощрял визиты Марины к ним домой и их дружбу. Даже когда выяснилось, что дружба, как пишут в книгах, «переросла в более высокое и нежное чувство», Михаил продолжал закрывать глаза. По его словам выходит, что Михаил просто не хотел разрушать семью. К тому же Марина, будучи его непосредственной начальницей, могла во многом помешать карьерному росту Петрова.
Открыть глаза все же пришлось, когда жена недвусмысленно заявила, что уходит жить к Марине и кроме ребенка ей ничего не нужно. Зарабатывает она прилично и поставить девочку на ноги самостоятельно ей вполне по силам.
Отдавать ребенка бывшей жене Михаил был не намерен. К разбору дела привлекалась сама Светлана. Но ей всего двенадцать. Конечно, по закону девочка имеет право выбирать, но по сути Света еще ребенок. Она плакала, говорила, что очень любит папу, но жить хочет с мамой. Она вполне отдает себе отчет, что случилось и что мама любит другую женщину, но насколько?
Мировой суд зашел в тупик. Никогда раньше им не приходилось вести дела о передаче ребенка в однополую семью. Были попытки спихнуть дело в районные суды, откуда оно возвращалось на исходную позицию. Семья Петровых все так же ходила по инстанциям. Муж настоял на привлечении к процессу психологов и сексопатолога. Жена заявила, что все это лишь способ с помощью ребенка потрепать ей нервы.
И когда ситуация окончательно зашла в тупик, на помощь пришла женщина-юрист, которая проходила в свое время стажировку в американском городе Сиэтле, штат Вашингтон. Дело в том, что в США такие ситуации - не редкость, а следовательно, тамошние судьи имеют богатый опыт в решении подобных вопросов. Случаи, когда ребенок передается матери и живет в однополой семье, имеют положительный исход в 38% случаев. Что интересно, отец-гомосексуалист не имеет почти никаких шансов на то, чтобы ребенок остался с ним. В практике существует лишь один подобный случай. Американцы уже организовали какое-то движение, которое борется против такой дискриминации.
Однополые семьи в Америке берутся под контроль службой опеки, которая выделяет психолога, обязанного раз в три месяца беседовать с ребенком и давать полный отчет о его эмоциональном и психическом состоянии. Если результаты проверок оказываются настораживающими, дело вновь отдается в суд. Опека над ребенком передается либо другому родителю, если он имеет положительные характеристики, либо приемной семье (психологическим родителям).
И в результате суд был закончен в ноябре 2003 года. Супругов развели, Светлана осталась жить с матерью. Отец может беспрепятственно видеться и общаться с девочкой. Помимо этого Михаил настоял на том, чтобы девочка наблюдалась у психолога. В случае каких-то проблем он может вновь подать в суд с требованием передать ему опеку над дочерью. Во избежание подтасовки фактов Анна, со своей стороны, также имеет право обратиться к независимому психологу. По решению суда вопрос об опеке может быть повторно поднят по истечении года.
Однако ждать столько времени Михаил не намерен. Он готов к пересмотру дела и уже подал апелляцию в краевой суд и теперь ждет ответа... Но дождется ли? Готов ли суд начать это дело сначала?
Елена РОВИНСКАЯ.
Количество показов: 642